Россия, Москва

Домашняя группа: АА

ТЕМА: Первый, второй, третий шаги.

Всем привет. Меня зовут Яна. Я алкоголик. Спасибо, что позвали. Я давненько не спикерила, подумала, что какая хорошая идея поспикерить в свой выходной, практически единственный. Но, да. Есть какая-то вещь такая, называется она благодарность за мою новую жизнь. И очень стараюсь, сейчас какое-то у меня время такое насыщенное, очень стараюсь найти какое-то время, чтобы поспикерить. Редко нахожу, но все-таки повезло, что попала к вам. Спасибо, что позвали. С удовольствием поделюсь опытом.

И у нас тема «Первый, второй, третий шаг». Сразу хочу напомнить: я поделюсь своим опытом и своим пониманием первого, второго и третьего шага. Прошу обратить на это внимание, потому что понимание у каждого здесь растёт постепенно своё, оно меняется. И на этом этапе, у меня сейчас, по-моему, 8 с половиной лет трезвости, есть некое понимание первого, второго, третьего шага, поэтому делаю на этом акцент, что в начале пути я не так понимала первые, вторые, третьи шаги. Да и вообще все остальные. Я больше скажу, я в начале пути ничего не понимала, кроме одной вещи, которая как-то очень удачно в меня зашла с первых дней, что я алкоголик. Мне было очень обидно, очень обидно, почему я? Ведь я человек, как мне казалось, с какими-то дарованиями, с высшими образованиями и так далее. Мне казалось, что не может меня болезнь коснуться. Было предубеждение, что алкоголики — это именно те, кто валяются на улицах.

Так вот, мой путь в сообщество «Анонимные алкоголики» начался именно с асфальта, я валялась с разбитой головой, смотрела в чёрное небо, не было ни звёздочки. И мне так стало страшно, но появилась какая-то твёрдая уверенность внутри меня, что я более не должна встать, потому что я понимала, что если встану, то опять начну вливать в себя алкоголь, который, кстати, уже… Это выражение наше «не могла пить, но пила». Я понимала, что в моей жизни наступил переломный момент. Это не сказать, что я лежу и все это осознаю. На меня просто навалился такой ужас. Я понимала, что все, конец, это был конец, это было моё дно. Я в 40 лет валяюсь на асфальте, надо мной склонились люди, подъехала скорая помощь. Это был не то чтобы позор, это крах был моей жизни. Крах просто. И я считаю, что у меня тогда случилось духовное пробуждение, потому что именно тогда я впервые в жизни внутри себя осознала своё положение.

Желание должно родиться в нас самих. Во мне самой это родилось желание, желание более не пить. Я не знала, как это сделать. Я лежала и понимала, что если я встану, я более не должна пить. И лучше бы тогда я не вставала, если не найду этого вопроса, решения. И тогда, когда я лежала, вспомнила женщину. Надо мной люди что-то кричат, что-то говорят, спрашивают, как меня зовут. Тело было очень пьяное, а внутри шёл какой-то процесс пробуждения. И вдруг я вспомнила женщину, которая примерно полгода назад ко мне подходила и говорила о том, что она алкоголичка, что она не пьёт уже около двух лет. И я поняла, что мне нужно найти её. Бог великий! Это желание, как только во мне родилось, Он не медлит с такими вещами, и это чудо, потому что на следующий день по привычке, я перебинтованная в шапочке гиппократа, меня уже свозили в больницу, я уже дома, муж убежал, никто меня видеть уже не хотел. За эту ночь я набедокурила столько, что была послана всеми, кем только могла быть послана.

Я осталась совершенно одна, у меня не было дома, мне нужно было ломать голову, как мне дальше двигаться, и по привычке я, даже не я, мне друзья налили алкоголь, я должна была опохмелиться, потому что я запойная алкоголичка, хроническая, я не могла выйти из пьянки без, как минимум, опохмелки. А чаще всего это запой был. Это уже была для меня норма определённая. Я поднимала, допустим, если я начинала пить, нужно все дела отменить. Я сейчас уйду далеко и надолго. И меня могло не быть 2-3 недели. Я много лгала, что я на работе, не в стране. Правильно говорят, что алкоголики — это вруны, я не исключение. И свершилось какое-то чудо, я не смогла в руки взять бокал. Не могу и все. Я сидела, как говорят друзья, минут 30 и сопела носом. И каждый раз я протягивала свою трясущуюся ручонку, но она не могла сжать бокал.

Я это запомнила, буду помнить всю жизнь, потому что я считаю, что это уже была работа Бога. И тогда одна подруга сказала: «Слушай, можно я выпью? Мне надоело на тебя смотреть». И я с такой радостью ей сказала: «Выпей, пожалуйста». Это была моя последняя встреча с алкоголем, и очень быстро, уже на следующий день я была в анонимных алкоголиках. Грубо говоря, в каком-то полуподвале, у меня ощущение было, что меня завели в какую-то кочегарку, я мало что понимала. Горела свеча, сидели люди, почему-то представлялись алкоголиками, и, естественно, раз появился на группе новичок, а я сегодня приветствую именно новичков и поздравляю вас всех с новой жизнью, потому что оно того стоит. Это интересно, как минимум, и это путь большой жизни для меня, потому что я вдруг какой-то смысл получила. Я хочу жить, я хочу быть счастливой, радостной и свободной. Это то, что от меня хочет Бог.

И, собственно, так я и начала двигаться по этому пути, и находясь на той первой своей группе. Все люди высказывались для меня, поворачивались, улыбались, я начала отогреваться, мне, конечно, было очень страшно и стыдно произнести этот заветный диагноз для себя. Мне никто его не ставил в жизни, я бы и не позволила, я и не признавала. И вдруг я произнесла самое главное, что я алкоголик, что меня зовут Яна, и я алкоголик. Хотя люди ко мне наклонялись и говорили: «Ты можешь просто представиться, ты можешь не говорить то, что говорим мы, ты можешь не высказываться, ты можешь не делать взнос 7 традиции, ты новичок, расслабься, вот чай, вот сладкий чай, вот кружка, вот держи». Обняли, похлопали.

И это было все очень странно, но я себя считаю везунчиком, потому что с этого первого дня я больше не употребляла до сегодняшнего дня алкоголь. Это чудо. И я хочу обратить внимание на первый шаг. Смотрите, как он звучит. Мы признали своё бессилие перед алкоголем. Все, на первой группе я признала. Я признала, что я проиграла, я признала, что я алкоголик. Я признала, что мне более нельзя употреблять алкоголь. Я это услышала на первой группе, хотя мне сказали «сегодня, только сегодня, сегодня тебе надо не выпить первую рюмку, попроси об этом Бога». И я очень быстро сообразила, что мне нужно это делать каждый день. И тут же быстро пришла мысль, что это на всю жизнь, что я не могу более употреблять алкоголь. Я не могу именно потому, что у меня неправильные реакции на него. Кто-то может, а я не могу от этого. И было обидно. Ну почему я алкоголик, ну как это?

И с этой обидой каждый день я ревела после группы, я ехала в метро, надевала очки, натягивала капюшон, я просто рыдала, потому что мне ужасно обидно, потому что я не смогу больше выпить. Но меня тут же успокаивало состояние, что я больше и не хочу. Это желание родилось во мне, я отдала это Богу, хотя к Богу было столько претензий, что удивительно, что я ему это отдала желание. Давайте посмотрим на вторую часть первого шага. Окей, я поняла, что мне пить нельзя. Ладно, ладно, я на зубах это произносила для себя, но вторая часть. Признали, что мы потеряли контроль над собой. Я вообще её никогда не видела. Моя жизнь была построена только на моём желании, как я должна жить, на моём видении, на моём мировоззрении, на моей воле. Вот так все должно выглядеть, не иначе.

Я потерпела крушение, я свалилась в 40 лет на асфальт, и там поняла, что, вся жизнь-то разрушена, я все разрушила. Я разрушила семью, я разрушила карьеру, я разрушила своё здоровье, врачи за голову хватались и говорили: «Ты что, наркоманка, у тебя так печень увеличена»? Я говорила: «Я выпиваю бутылочку вина вечером». Мне говорили, что вроде не критично, «что с твоей печенью», не работали органы, поджелудка и так далее. Это было полное разрушение, и физическое, и моральное. Наступила деградация, мне было сложно читать, я не могла сфокусировать никак внимание ни на чем. В голове моей жил только ад, ужас, страх, никакого не было ни завтрашнего дня, не было сегодняшнего дня, было какое-то мрачное прошлое, в котором Бог выглядел как карающий, какой-то зверский дед с бородой, который постоянно меня гнул, наказывал. Я не понимала, зачем эта вера вообще нужна, зачем терпеть, зачем страдать? Я была в ужасе.

И вот эта вторая часть марлезонского балета, что мы потеряли контроль над собой, она очень долго до меня доходила, пока несколько лет назад мне спонсор на неё не показала поточнее. Она говорит: «Смотри на вторую часть. Она говорит о том, что мы не могли управлять своей жизнью». И таким образом очень плавно я сразу взяла спонсора и пошла по шагам. Мне не хотелось находиться в сообществе. Я не понимала, что здесь происходит, но я делала то, что мне говорят. Это звучит очень справедливо, тупо делать. И я просто тупо делала, что говорят мне впереди идущие, а мне говорили «возьми спонсора, пойди по шагам». А что нужно? Ничего не нужно. Только это нужно. И очень грамотно меня ввели.

И вот наступил второй шаг. Звучит он на самом деле «пришли к Вере, что только сила более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие». Он или она, сила, Бог, или мать, отец, кто угодно. Мне не навязывали ни Бога, ничего. Мне говорили, что «есть некая сила, давай поверим, что вот она, она реально тебе поможет». Я говорю: «Да, есть, конечно, Бог, но он какой-то нездоровый вообще». Во втором шаге мы начинаем писать характеристики Высшей силы. И мне предложили оттолкнуться от слова «друг». И мне понравилось, хотя обиды сохранялись на него. Я подумала: «Ладно, дружбан, напишу». Определила, что это пока будет мужской род, вот такой дружбан. Не знаю, с чем у меня связано, что сила пошла мужского рода. Это очень интересный процесс. Сегодня мне без разницы. Я вообще не заостряю на этом внимание, я знаю, что эта сила есть, и эта сила пашет с утра до вечера, и что эта сила любовь и отец небесный, и Бог, и как угодно, мне все комфортно, потому что это работает. Эта сила любит меня, эта сила спасла меня от алкоголя. И каждый день и делает меня полезной.

И во втором шаге сначала мне нужно было (такая программа умненькая, я её обожаю) определить эти характеристики, где я начала от этого дружбана, пусть брезгливо, но, ладно, окей, какие-то у меня были смешные характеристики. Ну, это прикольно. Наступает момент, когда ты начинаешь налаживать взаимоотношения с Высшей силой. Ну, давай ты будешь дружбан, давай мы будем банда, мы банда. Мне пока нужны были какие-то неадекватные, может быть, где-то вещи, я даже писала про Высшую силу, а потом в большой книжке, когда уже ты вообще в чувство приходишь, приходит, возвращается здравомыслие, а Бог именно это делает, возвращает здравомыслие. И я увидела это все большой книжке, что любой неадекват, пожалуйста, чем неадекватнее, тем лучше. От этого панибратства потихонечку надо было переходить для того, чтобы на эту силу начать полагаться. Чтобы не просто обрети веру, а научиться доверять.

Переходишь к третьему шагу, самому главному решению моей жизни. Потому что, конечно, в первый раз прохождения шагов у меня было много претензий к Высшей силе, и спонсор это увидела, естественно, и сказала: «Окей, давай это буде табуреткой, мы просто встанем на колени перед табуреткой. Любой недекват, ради Бога, просто препоручи свою жизнь». Ну ладно, мне предлагается не задумываться сейчас особо ни о чем. Люди говорят, все это работает. Я бы нетрезвый уже сколько-то лет. И меня очень удивляли люди, у которых есть 20 лет, мы на спикеров ходили, на семинары, 30 лет трезвости. Люди из Америки приезжали. Это все очень было интересно. И так моя вера формировалась. Я видела алкоголиков, которые выглядели как нифига не алкоголики. Никогда на них не подумаешь, что они валялись на улицах в канавах. Это были какие-то для меня просветлённые люди. Я, как цыпленок была в сообществе, которая зашла и подумала: «Блин, я все равно ничего не понимаю, что здесь происходит». Мне постоянно легче становится. Мне все легче и легче. Я с какими-то крыльями выходила с групп. Я перестала рыдать.

Это решение третьего шага, наконец препоручить свою жизнь Богу. Для чего? Для того, чтобы пойти вторым путём, а не путём своим, о котором говорится в первом шаге, что мы потеряли контроль над своей жизнью. Мы не управляем, я не могу управлять своей жизнью, потому что все моё управление, оно привело к такому падению, разрушению меня морально. Я была расчленена просто. У меня не было внутри ничего человеческого, уже я была распущена донельзя, плюс все разрушено материальное, физическое и так далее, что выхода никакого уже не было. Мне не помогали заходы в церковь, ничего не работало врачам. К врачам, наркологам, другие практики, ещё что-то, ничего не работает. Меня уже какой-то бабке привезли, которая махала ручками и какие-то заклинания уже читала. Ну, ничего не работало, я была абсолютно раздавлена, все.

Вот это очень хорошее дно для меня было, где зародилось желание. Я начала осознавать, что проблема в алкоголе. Конечно, позже я узнала, что бутылка была лишь символом моей болезни. Но окей, для начала это очень важно отсоединить себя от алкоголя и выполнять то, что рекомендуют алкоголики. И в большой книжке, и на группах. Возьми спонсора, пойди по шагам. Проси Бога не дать выпить первую рюмку, высыпайся, не быть голодной, носить при себе шоколадку. Все написано в большой книге, все это сто раз напомнят алкоголики на группе.

Это было круто! Почему я себя называю счастливчиком? Меня как будто хрусталик несли. Вокруг были люди, тогда же были живые группы, сейчас чаще онлайн, что тоже очень хорошо. Они просто количественно увеличились и при этом качество не страдает. Это тоже очень круто. Из-за пандемии случилось, что мы все вышли в зум-пространство и поняли, что нет, Бог на нашей стороне, на стороне алкоголиков. И мы не погибнем, потому что группы существуют.

И в этом единстве я постигала эти первые три шага. Хочу сказать, что первый шаг для меня – это ежедневное принятие решения. Да, однажды я стала перед табуреткой на колени и препоручила свою жизнь Богу. Я захотела его руководства, но нихера я тогда не хотела. Я делала, что говорили. Потом пришло осознание окончательное. Первый шаг – это единственный шаг, который нужно принять окончательно и бесповоротно. У нас есть описание нашего положения, моего положения, что я подобно безногой, и тупо думать, что ноги отрастут. Я не научусь пить никогда нормально, но у меня не та реакция, я имею некую аллергию на алкоголь, и моё поведение, и тяга включается такая мощная, что я не могу остановиться неделями. Ну, не могу, меня проще убить, чем остановить, Я выползала из запоев полуживая вообще. Мне нужно было ввести капельницу, у меня отнимались ноги, меня пичкали серьёзными препаратами, чтобы я не сошла с ума. У меня начались признаки белой горячки, да и нечего было обсуждать, что я когда-то там научусь пить.

Из-за того, что я довела себя до такого употребления, до хронического, да, я сделалась хронической алкоголичкой, безнадёжной, нас медицина именно так характеризует, что это безнадёжно больные люди. Именно это дно хорошо для толчка наверх, потому что все. И никто мне не мог помочь, никакая человеческая сила. Программа очень правильно составлена, по сути, на библии. Это все еще началось еще в Оксфордских группах до анонимных алкоголиков, куда пошел Билл Уилсон, а потом отчетвертовались в АА. На мой взгляд, это продумано со знаком плюс, как заблудшего человека, у которого деградация, который ничего не понимает, привести к вере, что есть некая сила, которая способна мне помочь. И это реально работает. В первом шаге мне говорят: «Слушай, с алкоголем у тебя уже все».

— Нет! Даже в Новый год?

— Даже в Новый год».

Меня вот это бесило. Реально? Первый Новый год и я с газировкой. Я счастлива была. Я просто была счастлива, потому что каждое утро, а я хочу сказать, что я выздоравливала все свои первые месяцы среди буйно пьяных людей, в моей семье употребляли, все мои друзья, употребляли. И до сих пор я глубоко убеждена, все эти люди, которые были со мной тогда рядом, у них уже большие проблемы с алкоголем, просто они не идут за мной. Многие другие пошли за мной, окей. Потому что у них нет желания, у них нет осознания того, что у них проблемы с алкоголем. Знания есть, пока нет желания. Люди честно говорят: «Я еще хочу пить». Окей, давай вперёд. Действительно никого не тащим и не призываем заходить к нам в сообщество. На это тоже понадобилось мне время, чтобы понять, что если я перестала пить, этот мир, не должен перестать пить, каждый решает для себя это сам. Мы свободные люди.

Так вот, очень важно перед этими тремя шагами для меня было осознание того, что это моё желание. Меня никто не заставляет, мне никто не указывает, и в этом тоже был ключ. Если раньше мне орали: «Не пей, ты уже все», Ооо, не пей, я сейчас так выпью вам! Такое сопротивление. Или когда мне намекали наркологии, что это уже проблема, это уже серьёзно. Нет, они не имеют права так со мной разговаривать. Тут оно само родилось во мне, я считаю, это этим началом, это и есть победа. Во-первых, я капитулировала. Первый шаг — это капитуляция. Вообще первые три шага — это осознание моего положения. Это шаги осознания моего положения. Капитуляция. В этих трех шагах для меня все равно остаётся более важным во всех 12 шагах, пока я не сделаю первый шаг, он нам важен как стопроцентная капитуляция, как стопроцентное принятие того, что я более не могу пить алкоголь. И это свобода сразу. Блин, мне всего лишь не надо пить алкоголь.

Но удивительно, потом меня программа подбешивала. Каждый шаг — это только начало. Не пить — это только начало. Серьёзно? Вы че обалдели? Я вообще в шоке первый месяц была, когда мне говорили «а вот теперь нужна духовная работа». Я говорила: «Не, не, не, не, не, не, не, погодите. Вот я не пью. Вот, блин, я прошла по шагам, вот у меня девчонки алкоголички, которые периодически уходят пить». Я их боюсь. Я очень с опаской передавала шаги. Я считала, что я не имею права, потому что они уходят пить, наверное, виновата я. Нет, конечно, я тогда не очень хорошо ориентировалась в программе и не понимала, что если желание родилось во мне самой, это не означает, что оно родилось в других людях. Люди делают попытки, заходят в сообщество, не получается. Ушли бухать, чук-чук -обратно вернулись. Я видела такие заходы, выходы. И сегодня я отношусь к этому очень спокойно, да? Окей, карабкается. Молодец, нормально. И спрашивает: «А ты сейчас меня из шагов выбросишь? Ты меня уволишь»? Я говорю: «Я вообще никого не увольняю. Пропилась, выспалась. Пошли дальше».

А мы че сюда заходим-то? Для начала нам нужно принять эту вещь, что мне нельзя принимать алкоголь. И только потом я узнаю, что мне Высшая сила некая может помочь. Второй шаг — как будто есть некая сила. Приходят же люди совершенно неверующие. И, кстати, я тоже агностиком зашла, но это не означает, что я неверующая была. Я верила, что есть какой-то Бог, но, видите, я его считала каким-то карающим, сумасшедшим дедом. Думала: «Почему он нас страдать-то заставляет»? Я на него орала и говорила, а почему мне нужно было эту жизнь прожить жуткую, чтобы что? Сейчас служить постоянно алкоголиком? Меня вообще положение вещей такое не устраивало.

В смысле? Мне теперь постоянно нужно передавать шаги? Мне не надо пить. Я это сделала. Я почему-то, знаете, себя так вела, что скажите спасибо, что я не пью. Кому я это говорила? Это моя жизнь, моя драгоценная жизнь, которую даровал мне Бог. Я её расхлестала просто в хлам. И, конечно, я лишила себя права этого на нормальное употребление алкоголя, а могла, никто не заставлял. Просто хотела, хотела постоянно кайфа, постоянно внутреннего полёта. Как же окрылял меня всегда алкоголь. Как же он меня приподнимал, какая-то уверенность в себе появлялась, мне нравилось это состояние. А потом мне нравилось даже, как я себя веду, такой рок-н-ролл, всех послала, а тут вас люблю, а вас не люблю. Такая, типа, честная, открытая детка. Мне казалось, что я очень классный человек.

Ко мне люди подходили, говорили: «Слышь, кароста, мы едим за столом, а ты ноги тут сложила в ресторане на стол». Да, я говорила: «Твои проблемы». У меня вообще для меня люди-то не люди были. Какие-то муравьи подползают, квакают. У меня вообще положение вещей уже такое было, что вы кто все такие, тараканы какие-то. Я так буду сидеть, я так буду себя вести, я буду громко разговаривать. Вообще никакого уважения к этому миру. И я не видела ни красоты мира, не видела хороших людей. Моя бандочка, с которой я употребляю. Даже они плохие со временем стали. Алкоголь отравляет все внутри, в том числе зрение, ты видишь, все очень уродливое, попадаешь в какие-то постоянные истории жуткие. А потом с утра, думаешь: «Господи, я вообще могла сдохнуть, меня могли убить, меня могли посадить». Я постоянно на грани жила.

И сначала это все веселило очень, а потом нифига, потому что дела становились страшнее, поведение было отвратнее, и все как снежный ком. Дела заваливались, какие-то долги постоянно, нет бабок. Это какой-то ад, и я все это потом свалила на Бога, на эту силу, в которую мне теперь, видите ли, во втором шаге надо поверить. Я говорю: «Нет, конечно, хорошо. Я в тебя поверю, но ты завязывай». Я не понимала, что свою жизнь разрушила я. Я не понимала, что значит «я не могу управлять своей жизнью». Я не могу управлять своей жизнью, потому что не пить — это было только начало. А дальше мы встаём на духовный путь выздоровления. Меняется мышление, возвращается здравомыслие, и я понимаю, что мне, по-прежнему алкоголику, которая имеет неизлечимый диагноз, нужна Высшая сила, я должна опираться на неё. И с третьим шагом есть у меня сложность до сих пор. Я как бы каждый день забываю, что не я сегодня руководитель, а Бог руководитель.

И поэтому у меня уже для утра наработан план. Здесь без 11 шага никак не обойтись. Говоря о третьем шаге, потому что третий шаг — это решение. Я препоручаю тебе жизнь свою. Я с утра встаю, здороваюсь с Высшей силой и говорю: «Руководи». Но я одновременно и в 11 шаге, потому что при пробуждении мне нужно сразу нырнуть к Богу, моментально, но я обязательно вспоминаю третий шаг и говорю, что да, моё решение, чтобы ты был руководителем, Бог: «Руководи, как тебе угодно, сделай меня полезной, как ты считаешь нужным». Поэтому шаги, они очень прикольно все переплетаются между собой, они могут одновременно звучать, они могут парно звучать, но первый шаг, он как-то обособленно для меня стоит. Эта капитуляция. Сдайся. Сдаться, чтобы победить.

Парадоксальная программа выздоровления. И когда спонсор сказала: «Не удивляйся, здесь будут сплошные парадоксы. Не старайся понять что-то, просто иди дальше, Бог все заложит, все, что нужно будет заложено». Естественно, мы все выздоравливаем по-разному, потому что все употребляли примерно одинаково, все мы знаем, что такое и похмелье, и тремор. И большинство из нас знает, что такое уже признаки галлюцинации, а кто-то знает и больше, но мы все примерно понимаем, о чем мы говорим в употреблении. Поэтому в спикерских уже даже не хочется. А выздоровление очень разное и интересное. Оно описано так, что у кого-то быстрее, у кого-то медленнее.

Мне пришлось, это было года три назад, у меня было лет шесть трезвости, я прямо крупно на бумаге вдруг написала «сдаюсь». Мне первый шаг заходил много лет. Вроде все поняла нельзя пить алкоголь и не пила, но это только начало, не пить алкоголь. А все-таки капитулировать во всем: перед своей волей, перед своими желаниями. Боже, избавь меня от желаний, избавь меня от меня. Я рушу свою жизнь. Я больной человек, который постоянно пытается руководить своей жизнью, а уже права такого у меня нет. У меня нет права пить нормально алкоголь, я его сама себя лишила, у меня нет уже этой возможности, этого права руководить своей жизнью, я лишила себя этого права. Я приползла в сообщество, чёрная дыра, абсолютный ад. Я распаковала так себя в этой чёрной дыре, что она никогда не залатается. Все.

Это осознание моего положения, что это никогда не запакуется. Нет, ни медицина, мне никто помочь не может, никакие практики. Как я уже говорила, а я в течение этих лет выздоровления постоянно бегала, выскакивала из сообщества и находила себе практики, чтобы залатать эту чёрную дыру, мне очень тяжело жилось в том смысле, что без алкоголя сначала стало очень хорошо. Я подумала: «Ого! Зато сколько вкусного». Постепенно начал раскрываться мир со своей какой-то прекрасной стороны. Постепенно я начала слышать птиц, которые поют. Сейчас я их слышу каждый день. Я начала много смотреть в небо. Это было хорошее, такое начало, но я ничего не понимала о духовном пути. Я не понимала, что третий шаг — это серьёзное решение в моей жизни, препоручить свою волю и жизнь Богу, как я его понимаю, или Высшей силе.

Потом я начала делать. У нас есть программные действия. Действие «стоп». И второе действие сразу: «Боже, помоги». «Стоп» — это 10 шаг. 11 шаг – «Боже, помоги», обратиться к Богу. И каждый раз, когда я видела своё руководство, говорила: «Стоп, у нас кто руководитель? Бог? Да. Закрой тогда свой рот. Ты чем опять недовольна? Да, не получится вот это дело, закрыты двери. Сюда ты не пойдёшь. Давай посмотрим, что Бог нам предлагает». И вообще, это осознание того, что Бог хочет одного, чтобы я была счастливой, радостной, свободной, оно меня шокировало. Я поняла, что да, это я все разрушила, Бог хочет, чтобы я была счастливая, радостная и свободная. С меня выполнять. С меня радовать людей, не влиять на волю других, оставить им свободу выбора, пусть они ведут себя, как хотят, не влияет их поведение на меня.

Это меня лично все волнует, и раздражает, и бесит. *ука, почему они себя так ведут? Почему они не ведут себя так, как вот я предлагаю? Вот моё руководство. Я постоянно руководила своими близкими друзьями и вообще я постоянно миром недовольна. Какой мир несправедливый. И в итоге ты потом начинаешь это видеть все в большой книжке, нам все это алкоголики описали, первые пионеры нашего движения, они все описали. И я думаю: «Блин, а тут ничего нового. Я такая же, как они». И произошла самоидентификация благодаря большой книжке. Это правда величайшее событие для алкоголиков, в мире алкоголиков, потому что именно книга кинула такую весть в этот мир, что выход есть, что придётся пойти к Богу, к этой силе, но вы её можете создать свою. О*уеть! Второй шаг — это вообще гениально, найти свою Высшую силу во втором шаге и поверить, что как будто, как меня учила спонсор уже третий. Как будто я люблю этих людей. Да я не выношу их! Давай как будто, давай, как будто ты веришь.

И я стала так же новичкам передавать. Они: «Ненавижу Бога, не хочу о нем». Я: «Давай как будто. Это какая-то фея, как хочешь его назови». Они: «Давай, фея, фея подходит». Злые такие, все на себя, рвут и мечут. Я себя помню, поэтому я очень хорошо реагирую, спокойно, на все на это, что человек ищет, ищет. Мы же во мраке просто приходим, и человек постепенно хватается сначала за спонсора, потом задача спонсора потихонечку человека перебросить к Высшей силе, сказать: «А иди, спроси у Высшей силы». Я прямо играю в эту игру. Я говорю: «Ну, слушай, не люблю давать советы. Иди, поговори, кто у тебя Бог, иди, поговори с Богом». И ты постепенно с себя сбрасываешь. Потому что у меня у самой тоже был этот процесс, когда я полностью полагалась на спонсора, полностью. Это был Бог. И в какой-то момент я села в медитацию поговорить с Богом. Он сказал: «Начинай опираться на меня, как на тренажёр, положись на меня, положись».

Я стала расслабляться в медитации и понимать, что мне крайне необходимо доверие к Богу. Полностью. Это решение. Препоручить свою волю и жизнь Богу. Никакой нет моей воли. На самом деле, парадоксально, что я свободный человек, могу принимать любые решения. Можно все, это будут мои ошибки, это будут мои победы. Главное, чтобы везде со мной была моя Высшая сила, потому что у меня нет больше такого права, которого я себя лишила, парадокс. Вроде выбор за мной, но у меня нет права (здесь все очень парадоксально) пить алкоголь, потому что моя жизнь — это дар божий, и моя задача позаботиться о себе. Алкоголь меня убивает. Это смертельно для меня. Это моя величайшая победа в жизни. Ничего круче я не сделала в жизни. Клянусь. Другие скажут: «Да ты че? Вон то-то сделала». Я говорю: «Это все херня, это все херня, вот что мне даровал Бог, и я это приняла».

Я приняла освобождение от алкоголя, приняла духовный путь развития, потому что моя болезнь основана не на алкашке, она основана на эгоизме, эгоцентризме. Я эгоист, я эгоцентрик, зацикленная на себе. Это «я», за счет 12 шагов я уменьшаюсь, за счет работы с другими, за счёт служения в сообществе, за счёт того, что мне нужно помнить, что мне нужно каждый день пытаться, ключевое слово «пытаться», быть добрым самаритянином и прислушиваться к Богу, молясь лишь о воле, о знании его воли. 11 шаг, когда ты понимаешь, что он все решит, он сделает, все как надо. Расслабься. Это положение вещей сегодня мною достигнуто. Я в течение дня себя торможу и говорю: «Так, стоп, ты опять руководишь же, препоручила свою жизнь Богу». Я постоянно возвращаюсь в третий шаг и говорю себе. Я подписываюсь каждый день под этим решением, потому что моё эго, моё «я» постоянно вырывается и говорит: «Нифига я не готова, я не хочу». Окей, кстати, пожалуйста, программа и это предлагает. Готова?

Спасибо, что послушали. Думаю, что здесь я закончу. Сегодня не пила. Благодаря вам, программе и Богу.

Вопрос: приведи пример, когда ты просила свою Высшую силу дать тебе мужество изменить то, что можешь.

Ответ: изменить то, что могу? мужество — это переступить через себя, перешагнуть через своё «я» — это очень трудно. У нас есть выражение в большой книжке «программа очень простая». Подтверждаю, она очень простая, её делать не просто. И это мужество переступить через свою гордыню, через своё желание. Допустим, мне нужно было сделать девятый шаг мошеннице. Она хотела кинуть меня на деньги, я покрыла её матом. Потом, когда я дошла до девятого шага, я поняла, что, блин, мне плохо от того, что я отматерила человека, у меня чувство вины. Мы же не рассматриваем процент вины другого человека. Вообще ей хотелось морду разбить, но сдержаться, мужество опять смириться… Для меня было, есть такое слово «западло». Что значит я ей сейчас не дам отпор? Нет. Раньше-то сразу бить за это. Ах, она воровка, жулик. А тут нет. Другое положение вещей. Мне нужно смириться с тем, что я не вправе судить другого человека. Во-первых.

Сама как себя вела? И продолжаю вести себя некрасиво. Или наступить на горло своей гордыне и понять, что меня сейчас, в данный момент, убивает чувство вины, а чувство вины — это злоба, направленная против себя. А злоба у нас враг номер один. Я все это как таблицу умножения выучила в нашей программе, чтобы не слететь с этого пути, помнить, что злоба — враг номер один. С меня – выдохнуть, обратиться к Богу, сказать, что, Боже, помоги мне избавиться от чувства вины или возместить ущерб другому человеку, это девятый шаг уже, для того, чтобы освободиться от этой злобы, которая направлена была сейчас на меня. А как противно перед человеком, которого я считаю негодяем. Вот такие вещи, допустим, приходилось переживать.

Орала Богу: «Я не готова». Хорошо, не готова. Посиди, отдохни, занимайся чем-то другим, Бог даст эту готовность, Бог даст, как я буду возмещать эти все ущербы. Может, не ей, может, другому человеку. Он покажет, Бог всегда покажет. Но самое тяжёлое — это постоянно, когда уже кроет злоба, когда я проваливаюсь в свой ад, я же говорю, чёрная дыра не закрывается, её может закрывать только Бог. И когда начинается деморализация, идёт потеря контакта с Богом, моя задача наступить на себя, сдержаться. Это мужество не ответить подлецу даже.

В этом мире хватает и страшных людей, и подлецов, и негодяев. И я все это вижу. Но я вижу, как много прекрасных людей, и моя задача в этот момент быть человеком, сдержаться. Это очень мужественно. Обратиться к Богу за помощью. Это не слабость, как раз это сила. Для меня это все раньше была слабость. Как это сдержаться? Когда круто, когда ты отвечаешь обратно, когда ты кидаешь туда стол на бошку и говоришь: «Вот так вот с тобой надо поступать». У меня действительно с детства обострено чувство несправедливости, и я всегда была заступницей, я шла заступаться за слабых. Это было данность просто, но в употреблении это превратилось в негативного лидера. Мы, алкоголики, чаще всего лидеры, и это превращалось просто в какого-то бандита с большой дороги. Я говорила: «Так, вся школа сегодня не учится». И все не учились и устраивали бунт.

Я постоянно была на первой позиции, как я скажу, так и будет. А потом мне нужно было учиться обратно все это отмазывать и смиряться, что да, мир несправедлив, да, бывают такие вещи, бывает жестокость, все есть, но моя задача остаться самой человеком. Только так я могу этот мир сделать лучше. И это мужественно стало для меня, это круто, вот это полёт нормальный. Я не разоряюсь уже по многим вещам в этом мире, я говорю, что мы всего лишь люди. И моя задача помнить, что мне не нужно на святость претендовать, мне нужен духовный прогресс, мне нужно человеком остаться. Остаться человеком? Да, это круто. И протянуть руку помощи, когда просят о помощи, не совать свой нос, когда меня не спрашивают, со своими советами. Кому куда нужно идти? В анонимные алкоголики или в аланон, или ещё куда-то. Всех определила, всех распределила. Я же спасатель. Нет, этого тоже нет. Много чего здесь, какие-то такие общие примеры накидала.

Вопрос: твоя история порадовала, впечатлила, я давно слушаю. Мне очень понравилась спикерская. У меня такая ситуация. Я уже бросаю пить лет 15 буквально по-честному. Бросала сама. Каждый день просыпаюсь: «Сегодня точно не буду пить. Это 100%». Потом приходит три или шесть часов, смотря как я работаю, после работы. Сегодня попью, это сделаю. Я в основном пила не просто в компании, повеселиться, покуражиться, а, допустим, что-то надо сделать, допустим, надо отчёт посчитать или, допустим, если это дача, в теплице что-то выкопать. Короче, куча, куча. Планирую, планирую, потом вижу — эта куча планов, вся страница, А4 заполнена, и чтобы планы эти выполнить, мне обязательно надо допинг. А если допинг есть, я могу сделать столько много, что я уверена, что столько не сделаю.

У тебя как-то все быстро произошло, ты говоришь, что ты почувствовала дно и пришла к тебе какая-то сила, наверное, высшая какая-то. А я почему-то не могу никак скатиться на это дно. Может быть, я уже и хотела, даже родственники многие понимают, что у меня проблема. Я ещё стараюсь всем деньгами помогать, подарки покупаю. Как не пить хотя бы первые дни?

Ответ: я бы не сказала, что к 40 годам, что я быстро пришла к осознанию того, что мне нельзя пить алкоголь. Это был тяжёлый путь, это только одного дня я тебе историю рассказала, хотя уже на дне, и поняла, что мне сейчас проще сдохнуть, чем встать, потому что все, моя песенка спета. Это сорок лет вообще-то человеку, лежит на асфальте размазанный… До этого я три года употребляла в одиночестве. У меня повесился сын, и три года я херачила одна огромными запоями. Меня вообще никто спасти не мог. Поэтому не знаю, стоит искать дно или не стоит. И очень крутые наши алкоголики, которые вовремя врубились и не дошли до такого дна, как у меня, до признаков белой горячки, когда ты пьёшь в одиночестве, страдаешь от того, что повесился сын. Я считаю просто, что это круто, когда человек не идёт до дна до такого, потому что не все там встают. Там не все встанут.

И очень простая вещь. Рекомендация была дана мне в анонимных алкоголиках, и я с удовольствием с тобой ею ещё раз поделюсь. Я в спикерской её говорила «не пить сегодня». Мне нужно не выпить только сегодня и попросить об этом свою Высшую силу. Я говорила, меня научили, и я как дурачок, только это и говорила. На коленях с утра: «Боже, не дай мне выпить первую рюмку». У меня дома все бухали, они орали, говорили: «Выходи, мы уже налили». А я на коленях в туалете стояла и говорила: «Господи, не дай мне выпить первую рюмку». Выходила и не выпивала эту первую рюмку, потому что я знала, что погибну.

Ты знаешь, у нас в большой книжке описано моё состояние, как раз, чем хуже, тем лучше. Дойдя до такого дна, когда все, у тебя нет ничего больше в жизни, и только твоё полуразрушенное тело валяется на асфальте. Ощущение было, что мозги высыпались. Я скорую помощь просила: «Соберите». Они мне: «Кого, *ля»? Они в ужасе были от меня. Кого там собирать? У меня было ощущение, что они говорят: «Тебя не из чего больше собирать. Нет ничего больше». Кажется, что над тобой издевается весь мир. Страшное дно, когда у тебя погибла только что вся семья: сын, умирает мама, дяди, тети – все погибли от алкашки. Извините, это нифига себе.

А ты знаешь, сколько я заходов делала, чтобы бросить пить? Почему я обращалась к помощи наркологов? У бабки даже оказалась. А как ты думаешь? До сорока лет — это попытка куда-то вылезти. Я просто не заходила в сообщество, просто мне повезло с сообществом, о чем я говорю. Я говорю о том, что с первого дня я обрела трезвость. Потому что я лежала на дне и понимала, что все. Это была капитуляция. У тебя просто не было такого дна. Это очень круто, я хочу сказать, но у тебя уже есть знание, которое, конечно, на 90% не работает, только на 10%, но можно от этого знания оттолкнуться, что алкоголь погубит. Если у тебя расположенность есть, если ты себя считаешь алкоголиком. И сегодня не выпить, это сегодня не выпить, это очень оказывается, просто звучит. На мой взгляд, если есть это знание, что алкоголь меня убивает, и мне сегодня передают инструмент первого шага, сдаться и сказать, все, мне не нужно пить, поэтому, Боже, помоги мне не выпить. Это работает, это реально работает. Я подтверждаю.

Вопрос: 2 года, 10 месяцев, круг шагов и не один. У меня нет подспонсорных. Я спикерила недавно на живой группе, у Бога прошу: «Дай подспонсорных». Этой части нет, переполненность. Не отдаю и тяжело. Подходит подспонсорная, я слушаю, и у меня внутри: «Я не хочу! Я не хочу». Как будто у нее столько иллюзий, мне придется их ломать, я не такую подспонсорную хотела. Такая фигня твориться. Подходят такие, как я когда-то, ничему не верю. Как я говорила: «Да я живу с пьющим, мне это не мешает». Ух, блин ну как не мешает? Как ты начала работать с подспонсорными? Как ты избавилась от своего эго? Как это у тебя было?

Ответ: отличный вопрос вообще. Это просто круто. Смотри, я первое время тоже с подспонсорные играла в Бога, как и ты. Я считала, что мне их надо переломить, я считала, что мне их надо спасти, я считала, что если они забухали, виновата я. Это Бог сидит перед тобой. А настоящая работа с подспонсорной пошла, когда я начала говорить: «Боже, используй меня. Я твоя дудочка». Я просто начала читать книгу. Перестать играть в Бога называется. Никого мне не надо переламывать. То, что ты говоришь. Никого мне не надо спасать. То, что я считала, что должна непременно их спасти. Мне самой надо остаться трезвой. Для этого я передаю шаги. И как только это осознание пришло, зашло знание. Как мне их спасти? Никак. Ты их не спасёшь. Никакая человеческая сила не способна им помочь. Расслабься, понимаешь? Просто расслабься и читай большую книжку другим алкоголикам.

У меня тоже был период, когда я думала: «О, это очень взрослая женщина для меня, я её не возьму». Нет, Бог покажет, кого надо брать, потому что тоже начинаются уроки. Через каждого человека я получаю уроки. Бог работает со мной. Это не я работаю с подспонсорными, это они со мной работают, через нас работает Бог, через меня заходит Бог и выздоравливает подопечную. А от неё опять же работает Бог и даёт мне уроки и новые знания заходят. Я говорю с ними о своих проблемах. Я говорю о себе, я постоянно это выговариваю, выговариваю, делюсь опытом, и мне все свободнее и свободнее. Это принцип психологии, мы у психолога выговариваемся. Я каждый день говорю о себе. У меня уже язык скоро отсохнет. Я уже не вспыхиваю от радости, когда меня зовут на спикерскую, но я просто на благодарности еду и говорю: «Окей, надо поспикерить. Что-то Бог, наверное, через меня наболтает, мне пофиг». Я вообще не готовлюсь к спикерским, мне пофиг.

У меня наконец-то в программе обретён здоровый пофигизм. Реально, программа о здоровом пофигизме. Я никому не могу помочь. Но я буду принимать всех, когда у меня есть свободное место, кого Бог пошлет. И я не выбираю сегодня людей по каким-либо признакам: по возрасту, по национальности или по характеру, я просто говорю «да, у меня есть место, заходи» или «извини у меня нет места, но я найду тебе спонсора». Я никому не отказываю, это моя ответственность. Я знаю, что если идёт крик о помощи — моя задача отреагировать, протянуть ту руку помощи, либо взять себе человека, либо найти человеку спонсора. Вот и все.

Я дырка от бублика, я ничто. Вообще, я ничто. Так моё эго уменьшается, и я знаю точно, что передача шагов — это нужно мне, это все описано в большой книжке. Это мне нужно оставаться трезвой без алкоголя и эмоциональная трезвость. Я в порядке, у меня душевный покой, я постоянно в шагах, у меня никогда вообще не бывает такого, чтобы у меня пусто было, потому что я Богу каждый раз говорю: «Готова, готова, готова». Он меня постоянно снабжает, ко мне обращаются люди. Я смотрю: у меня есть место – беру, нет – нахожу спонсора.

Делаю раз в год отдых, могу себе позволить. И когда у меня подспонсорные отдыхают, возможно, остаются на каком-то задании, допустим, в четвертом шаге. Люблю делать себе отпуск, когда мои девчонки в четвертом шаге. Стараюсь брать девчонок-алкоголичек, раньше брала и мальчиков, и разные зависимости, а сейчас больше ориентирована на женщин-алкоголичек. Моя эффективность спонсорства растёт. Я это вижу, я довожу людей, передаю все 12 шагов. Это крутой признак. Я не припомню, чтобы за последний год у меня кто-то вывалился из программы и пошёл употреблять. Это круто. Но я реально рву задницу. Говорю: «Будешь все делать»? Она: «Буду». Я говорю: «Погнали. Потом не ной». Там нечего ныт, там интересно, это такой путь, который позволяет мне увидеть на другом человеке работу Бога. Это круто очень. Вот сидит развалина злая, и сидит уже богиня, а мы прошли всего лишь пять шагов. После пятого шага чудеса наступают. И это не моя работа, это работа Бога.

Когда ты все это поймёшь, ты перестанешь избирательно относиться к людям, ты будешь хапать их.

Вопрос: были ли срывы?

Ответ: нет.

Вопрос: есть опыт работы с постоянно срывающимися подспонсорными?

Ответ: был, был, конечно, такой опыт, и мы просто шли дальше. Человек пропивался. И у меня тогда как раз были и мужчины, и женщины, и все это было. Я никого за это не увольняю. Тоже уже сегодня говорила это. И просто идём дальше. И результаты офигенные. В итоге люди все равно зацепились. У нас есть выражение в большой книжке «подцепить на крючок». И я клюнул, что называется, это круто очень. И они все-таки клюют на идею препоручить свою жизнь Богу, расслабиться и уже пойти по второму пути. У нас один путь — это мой путь. И второй путь — это путь Бога, и в большой книжке у нас написано «и мы пошли по второму пути». И когда ты видишь, как это возникает в человеке, они идут по второму пути уже, срывы прекращаются. Это уже не срывы. Принято называть их срывами. Нет.

Здесь очень важно понять следующую вещь: когда человек заходит в сообщество, чаще всего у него еще нет желания бросить пить. Он еще не срывник, он еще не захотел захотеть бросить пить. Это тоже из 12 шага выражение. очень крутое. Срывник – это тот, кто через десять лет сорвался или через несколько лет. Не пил, не пил и сорвался, допустим, какое-то горе случилось, мировая революция. Все надо бухнуть. Поэтому это выражение «срываюсь, я постоянно срываюсь». Не, не, не. Это не захотел ещё человек захотеть бросить пить. Желание должно родиться в нём самом.

Почему говорю сегодня о желании? Потому что перед первыми тремя шагами нужно зарождение желания, но при этом так по ступенечкам вроде бы и не получается сделать это все. Ты заходишь в сообщество, начинаешь вроде бы уже делать первый шаг. Ты уже во второй пришел, ты уже в третьем, а желания нет. Это очень круто начинать с тем, что есть желание выздоравливать в сообществе, но у всех по-разному. Поэтому это не срывники, это люди, у которых ещё нет желания. Ищут своё дно. Тоже нормально, нормально. У каждого свой путь.

Вопрос: скажи, пожалуйста, как изменилась твоя жизнь в семье, когда ты стала выздоравливать, как твои близкие относятся к программе?

Ответ: ты знаешь, я сегодня на такой точке уже нахожусь, когда мне вообще пофиг, как они относятся к моей программе, потому что не всем близким нравится программа, и с такими близкими даже пришлось в жизни расстаться, потому что близкие некоторые были возмущены, что я более не пьяная боевая подруга. Это тоже моё мужество, которое сработало. Это моя жизнь, я должна её сохранить. И даже ради близких я не пошла на смерть, убивать себя алкоголем, поэтому уже тогда сформировалось, первые годы.

Мне наплевать, как они относятся к моей программе, но я действительно не должна была причинять им ущерб этой программой. А я причиняла, я много занималась с подспонсорными, я много спикерила. Я много спикерила, каждые два дня, постоянно дома, у меня близкие щемились. Потом я нашла этот баланс и поняла, что так нельзя, научилась. Я освободила близких от своего сообщества, но не себя. Поэтому по-прежнему меня их мнение не интересует, но я не причиняю более ущерб близким работой в сообществе, потому что у меня был перекос, я претендовала на святость. Я служила с утра до ночи в сообществе и потом поняла, что нет, это не жизнь. Жизнь — это когда (написано в большой книжке) «мы отдаём большую часть своего свободного времени служению». Когда я с близкими, я не свободна.

И это доходило, это все годами доходит. Постепенно раскрываешься в сторону здравомыслия и понимаешь, какой урон ужасный нанесла своим близким, которым бы не помешало бы потом в жизни тоже зайти в сообщество, но они его из-за меня ненавидят. Это запечатано по-моему. Но Бог великий, если ему будет угодно, то, конечно, и эти люди зайдут в сообщество. Может, не зайдут, может, погибнуть, это тоже от них. Если нет желания, а есть желание умирать, никто не запретит, ни Бог, ни я. Поэтому, вернувшись к вопросу, надо постараться так, чтобы семья было так, что семья — место, где мне предстоит продемонстрировать духовные принципы. Мне нужно любить своих близких, заботиться о них. Мне нужно сделать так, чтобы в семе у всех все было хорошо. И у меня это получилось, я отвязалась от тех, кого считала, что нужно спасти, а остальных, кого не нужно спасать я просто научилась просто любить, просто любить. Сначала как будто, а потом просто любить.

Боже, спасибо. Хорошо. Покажи, как я могу им быть полезной. Просто люби. Это любимое выражение моей спонсора, которое меня однажды шокировало. Просто люби. Серьёзно, просто люби, это так просто. А это просто. Сначала действительно как будто, поэтому хорошо у меня с близкими. Я считаю, что я сегодня достигла действительно духовного уровня в семье. Положение вещей таково, что я никого не напрягаю. Я соблюдаю границы моих близких. И не имею своих, первая традиция. Для близких у меня нет границ. Они могут обратиться ко мне в любой момент, когда им нужно, и я не буду от них дистанцироваться или сочинять ерунду, которую я часто слышу в сообществе «я выставляю в своей семье границы от своих близких». Серьёзно? Ты должна стоять на пожизненном возмещении ущерба перед своими близкими, а не границы выставлять.

Это я так в голове проговариваю, а потом человеку потихонечку объясняю, что мы не имеем границ. Мы так накосячили в семье за всю свою жизнь, пока употребляли, что о границах приходится говорить, которые нарушала я. Теперь я стучу в кабинеты к своим близким, спрашиваю, можем ли мы созвониться, пообщаться, «как у тебя дела», «все ли у тебя хорошо». У меня отличные отношения с близкими сегодня.

Алкоголики, которые начинают выздоравливать, у меня вызывают восхищение, потому что я вижу действительно завидные образчики человечества здесь у нас в сообществе, это правда. И думаешь: «Блин, вот же есть люди». Но все-таки рекомендация для меня самой интересная. Бог вернул мне здравомыслие, и связывать жизнь с алкоголиками, наверное, я уже не стану. Это прикольно. Это как употреблять. Потому что я определила, что помимо зависимости от алкоголя у меня, конечно, была созависимость. Это семейный алкоголизм. Добро пожаловать в АЛ-анон, как говорится.

Вопрос: а если человек сорвался, скажем, на шестом шаге, как продолжаете дальше? Продолжаете дальше или к первому шагу возвращаетесь?

Ответ: мы идём дальше. Моя задача передать 12 шагов, не более. Я не начинаю сначала. Я слышала все эти навороты в сообществе, мучают людей, увольняют. Нужно чтобы росла эффективность в спонсорстве. И моя задача дождаться человека, с другими пока работать. Поэтому я рекомендую всегда не менее пяти подспонсорных. Это отличное выздоровление. Пока кто-то бухает, это не сорвался, ещё раз говорю, это пока не захотел захотеть бросить пить и обрести свою трезвость. Пусть побухает. Чем страшнее будет запой, тем лучше. Дождемся конца его запоя, это все написано в 12 шаге. Я пока работаю с другими. Потом человек мне пишет: «Я вернулся». Мы погнали дальше, все. Я никогда не верну его в начало, мне это не выгодно. Мне надо передать человеку 12 шагов, а сама я остаюсь трезвой, благодаря этому, а дальше, что хочет с этим, пусть то и делает, это не моё дело.

У меня нет сегодня задачи всех спасти или наказать за то, что человек выпил. Нет. Это сестра или брат, которые гибнут. И мне нравится, они как лягушки молоко взбивают в масло, все равно возвращаются. Это очень круто наблюдать. Я обожаю, я обожаю алкоголиков. Это крутые люди. Я люблю это мужество в алкашах, которым так плохо, я это вижу, блин, они пытаются и волнуются. Сидят на занятии, как пионеры, октябрята, ручонки трясутся: «А можно вопрос»? Можно все, говори, расслабься. Вообще все хорошо. У нас же непринуждённая обстановка в сообществе. Ты должна просто сиять, чтобы люди приходили и расслаблялись здесь и говорили: «Я, блин, я среди своих». Не надо увольнять людей, надо идти дальше. Мы здесь для этого, чтобы обрести трезвость. И, конечно, да обретёте вы Высшую силу ныне здесь и сейчас. Это все, конечно, тоже обретается, но в человеке в самом, никто не выдаёт. Такой парадокс.