Всем привет ещё раз, меня зовут Настя, я алкоголичка. Сегодня мне 32 года, трезвости у меня 2 года и 3 месяца. Недавно исполнилось, но я не все время выздоравливаю из этих 2 лет. Где-то год мне удавалось оставаться трезвой на сухую. Я не работала со спонсором по большой книге. Я бегала по разным сообществам и не знала, куда приткнуться. Я до самого последнего момента отрицала в себе алкоголизм. Я могла признать в себе миллион других разных заболеваний, миллион других разных зависимостей. Я с радостью в это кидалась. Но именно алкоголиком я себя никогда не считала до последнего.
Наверное, расскажу немножко о своём употреблении. Я помню, как в детстве мне было лет 7, мы с подругой на даче дали друг другу клятвы никогда не пить, не курить и не ругаться матом. И лет до 13 благополучно нам удавалось эту клятву держать. В 13 лет мы вместе с ней и выпили. бутылку пива. И что мне понравилось в тот момент? Во-первых, ощущение, что я что-то делаю запретное, потому что дома я всегда была хорошей девочкой, меня водили на какие-то торжества семейные и начинали: «Ой, какая Настенька хорошая девочка». И мама у меня всегда была на работе, практически все моё детство. Отца я видела очень редко, он ушёл, когда мне было три года, и в те редкие моменты, когда он появлялся, я видела его в алкогольном опьянении. Я все детство жила с убеждением, что мой отец алкоголик, и росла с отвращением к алкоголизму как таковому.
Воспитывала меня бабушка, она также была занята своими проблемами, у меня был двоюродный брат, он был старше меня, у него проявлялась ревность, и так я всегда была в каком-то своём замкнутом маленьком мирке, никогда никто из родителей, никто из родственников не знал и не догадывался о том, что я чувствую, и несмотря на то, что это улюлюканье, какая Настенька хорошая девочка, у меня внутреннее ощущение было, что я какая-то брошенная, что я какая-то ущербная, что я какая-то недолюбленная, но этот мой мирок маленький, он создавал мою безопасность, и в 13 лет он впервые треснул по швам, когда не стало бабушки, в тот момент во мне проснулась очень сильная агрессия, очень сильная боль, и я помню тот момент, это было моё первое обращение к Богу, когда бабушка сидела, умирала в соседней комнате, я писала записочки Богу, что Господи, пожалуйста, пусть она останется жива, я хрен с ним, ладно, навсегда останусь этой хорошей девочкой, буду себя хорошо вести, ещё лучше, чем я вела, потому что я никогда не проявлялась.
Бабушки не стало, и с этого момента из меня стала выплёскиваться агрессия, которую я не знала, куда применить. Как раз тогда начались ещё субкультурные движения в Санкт-Петербурге. С одноклассниками у меня всегда была такая история, что есть они, а есть я, я никогда не могла себя почувствовать в каком-то в единстве, в тепле найти себе друзей. У меня это были какие-то одиночки из таких же брошенных отщепенцев, условно говоря. Самыми бедными, самыми несчастными, самыми одинокими всегда была я. Но эта ситуация с бабушкой, она переломила меня, и я пришла в школу немножко другим человеком. Мне хотелось всем показывать, заявлять о себе.
И эта история с субкультурами, она очень мне хорошо в этом помогла. Эти все шипованные истории, этот чёрный цвет. И в тот же момент в мою жизнь пришёл алкоголь и сигареты, и мне нравилась эта двойственность, которую я могла играть, потому что моя мама видела только внешние какие-то проявления, что у меня какая-то играет тяжёлая музыка, но то, что во мне происходит, такой взрыв, что после школы мы идём напрямую к ларьку за пивом, за сигаретами, она про это не догадывалась. Мне нравилась эта история, что я могу дома быть одна, могу в школе быть другая, что у меня появляются какие-то ребята, у меня появляется какая-то движуха, мне казалось, что вот она, жизнь, она появилась. И так продолжалось несколько лет до окончания школы. После школы все поступили в университеты, я никуда не смогла поступить. Я осталась в этой субкультуре, я осталась в этих парадных, я осталась в этих компаниях, и у меня было на тот момент увлечение одно, я поступила в колледж по этому увлечению, и там в группе, в колледже, также очень быстро нашла себе несколько человек, которые так же как и я уже выпивали, и мы, не стесняясь, брали с собой все это на занятия.
И тогда же ещё подъехали какие-то первые употребления наркотиков, и мне казалось, что все нормально, как и должно быть, все хорошо, ничего сверхъестественного. И, наверное, самый переломный момент случился в моей жизни, когда все-таки я, благодаря маминой, помощи поступила в университет, она оплатила мне университет. Я не могу сказать, что этого очень сильно хотела. Это было мамино желание. Мне всю жизнь говорили, что у меня должно быть образование, что ни у кого в семье образования нет. На меня возложили этот камень. Я не хотела. Чтобы продолжать быть хорошей девочкой дома, я согласилась поступить в университет, хотя мне всегда хотелось куда-то пойти работать сразу, как-то применять свою жизнь, но я никогда этому желанию не давала ход. И на первом курсе университета я заболела и на полгода попала в больницу. Меня очень сильно подломило нахождение в больнице, она была не из самых хороших ребят, там были наркоманы, были алкоголики, были бомжи, такая компания.
И нас в палате было несколько девчонок, и все тоже с разными историями, с разными судьбами. И там я себе быстренько нашла компанию, ребят, мне нужно было быть в какой-то компании, мне нужно было перед кем-то показываться. И когда я оттуда вышла, у меня уже было такое хорошее употребление, уже были не только алкоголь, уже пошло совместно с какими-то веществами. Я выпала из жизни на 11 лет. С того момента это было постоянное активное употребление. Я никогда не была трезвой, ни одного дня, и это то, за что до сих пор на сегодняшний день цепляется моя голова, уже пройдя работу со спонсором.
О симптомах заболевания, что многие пытаются неоднократно бросить, и у них не получается. Я не пыталась никогда бросить, я до последнего отрицала, что у меня есть какие-то проблемы, даже когда под конец употребления у меня появились какие-то шизофренические симптомы, уже какие-то галлюцинации, уже какие-то белочки. У меня все хорошо, я знаю все, все, что со мной происходит, я знаю, что мне делать, хотя я совершенно не представляла, что мне делать. Были какие-то люди, которые пытались предложить мне помощь, но я отрицала до последнего. Мне казалось, что я справлюсь всегда со всем сама. И моё «справлюсь со всем сама» привело к тому, что я где-то, наверное, последний год своего употребления просто сидела у себя в комнате, ко мне приходили соупотребители, я не выходила даже на улицу, они приносили мне алкоголь. Иногда я выходила ночью одна потому что я боялась выходить днём, потому что у меня уже вид такой был, я была сине зелёного цвета.
Недавно нашла у себя просто эти фотографии в гугле, в облаке, с тех времён. У меня синяки под глазами серо-сине-зелёного цвета. И все, что я чувствовала в тот момент, это дикую непринятость, непонятость, что вы все ничего не понимаете. Я несла в себе боль всего человечества, брошенность. Та история, когда ещё умирала бабушка, она начала просто как ком расти, расти, расти. Это была такая огромная чёрная дыра. У меня было несколько попыток, когда в этих шизофренических галлюцинациях я хваталась за нож, шла в ванную и хотела покончить жизнь самоубийством, но я не смогла этого сделать. Я труслива настолько, что я и этого не смогла. Всегда было страшно. У меня все равно где-то всегда в подсознании пульсировала мысль, что так быть не должно и так быть не может. И, собственно, чистая случайность привела меня на сообщество.
Оказалось, что среди девочек, с которыми мы общались в этот период 11 лет, есть одна девочка, которая попала в сообщество, и у неё на тот момент было 14 лет трезвости. Она приехала к моей маме, и она договорилась о том, чтобы меня положить на реабилитацию. На тот момент стоял вопрос о том, чтобы меня госпитализировать в психушку, но находиться в закрытых учреждениях мне всегда было тяжело, и я всегда еще большую ущербность чувствовала. И после полугода в больнице, попасть ещё в психушку, мне казалось, что это совсем дно. Несмотря на то, что я от своих партнёров слышала к тому моменту, что я уже конченная. Поехать в психушку - для меня было признать себя ещё более конченной. И я согласилась поехать на реабилитацию, чтобы все вокруг меня успокоилось, и у меня было понимание, что я выйду и буду дальше употреблять. Это был обходной путь.
На реабилитации нам рассказывали про шаги. Были ребята впереди идущие. Они были счастливые, радостные, весёлые к тому моменту, и я нашла себе компанию. Там, конечно, никто не выпивал, не употреблял, но я поняла, что нужно делать для того, чтобы выходить на городские группы, и сразу начала это делать. Естественно, ни о каком выздоровлении я и не думала, я пыталась сразу построить отношения какие-то, у меня продолжалась история, что я все знаю. Что вы мне тут расскажете? Я все знаю, и где ваш Бог, и где ваши шаги, и что мне делать. Я все прекрасно понимаю.
Выйдя оттуда, начался самый мой серьёзный этап употребления. Он продлился полгода. Через 6 месяцев мне самой пришла мысль о том, что, блин, наверное, надо возвращаться все-таки на реабилитацию, что что-то здесь уже не то, но мне очень не хотелось, чтобы моя мама привозила мне сигаретки. Я думаю: «Надо найти работу, и все будет хорошо». Я нашла работу, очень редко, стала ходить на собрания, я стала делать вид, что все у меня хорошо, У меня было 25 дней трезвости, и я стала жить с мальчиком, с которым мы когда-то вместе употребляли. За эти 25 дней трезвости, которые были на тот момент, это моё «я все знаю» выросло настолько, что когда мы стали жить вместе, мне уже не нужны были ни шаги, ни сообщество, никакая трезвость.
К слову сказать, от него я слышала как раз, что я конченная, мы с ним употребляли вместе, и я постоянно слышала от него о том, что я должна тормозить его употребление, и у меня была одержимость этим человеком, и когда мы стали жить вместе, я думаю: «Ну, все, теперь-то все будет хорошо». Но тут в запой ушёл он, когда мы с ним жили, и я не знала, ни как справиться со своими чувствами, ни как справиться с ним. У меня в голове был полный кавардак, полная каша, я жила несколько месяцев в ощущении страха. Одно дело, я пью и я это все делаю, а видеть, когда это рядом с тобой делает другой человек - это невыносимо вдвойне. Это же я здесь больная, это я здесь несчастная, ты не должен так поступать. И когда мы с ним расстались, я была движимая тягой к тому, чтобы ходить на группы и выздоравливать. У меня была история, что я ему докажу? Я докажу ему, что я не конченная, я докажу, что я могу жить, что на что-то способна.
И когда я заходила в шаги, у меня была такая иллюзия, что будет машина, у меня будет много денег. Эта картинка в голове, которую я часто вижу в кино где-нибудь, в инстаграме. И мне казалось, что это все должно прийти сразу в мою жизнь, как только я закончу работу со спонсором. Когда мы расстались с мальчиком, я отрицала в себе алкоголизм. Я ходила на разные другие сообщества, которые тоже работают по синей книге. У меня даже была девочка-спонсор, была работа, и я просто ходила на группы. На тот момент просто ходила на группы, мне нравилось само это ощущение тешить, что я что-то делаю. Я не слышала о том, что мне говорят о том, что нужен спонсор, нужно шагать. Я все знаю, итак сойдёт.
И через год такого бултыхания чаще я стала замечать, что, приходя домой, мне хотелось повеситься. Я также выходила на улицу, и то, что я играла в детстве в какую-то классную Настю, у которой все получается, я также продолжала играть и в сообществе, что я классная, у меня все получается. Но при этом, когда я приходила домой, оставалась одна, мне хотелось лезть на стены, потому что все, что происходило в моей голове, это был какой-то ад. Я не могла справиться ни со своими чувствами, потому что мне казалось, что я как ёжик с иголками в обратную сторону, что у меня все нервы просто на пределе, но мне удавалось играть на людях, что у меня все хорошо и все классно. Я никому не признавалась в том, что у меня действительно происходит внутри, и опять эта история, как в детстве, когда никто из моих близких не знал о том, что со мной происходит
И момент обращения за помощью мне всегда давался тяжело, и не буду врать, я и сегодня, несмотря, на уже пройдённую работу со спонсором, могу до последнего не звонить никому. Эта история, что я все знаю, она у меня и сегодня в моём выздоровлении проявляется, мне всегда было сложно звонить. И когда я уже попала в алкоголики, пришла в сообщество, меня привела моя подруга, я впервые услышала решение о том, какое решение должно быть.. И я сидела, у меня шли мурашки по коже, меня всю трясло. И я очень часто слышу на группах о том, что ребята молятся Богу в употреблении. Я молилась Богу, будучи трезвой, и я вышла с первого собрания анонимных алкоголиков, у меня уже к тому моменту кое-какая работа была, что-то было, и я поняла, что что-то идёт не так. Идя домой, я обратилась к Богу: «Боже, покажи мне, куда двигается моё выздоровление, в верном ли направлении я иду».
Это было дикое отчаяние, потому что я видела людей, которые улыбаются, у которых все хорошо, которые говорят о каком-то решении. Через два дня та девочка, которая была моим спонсором, написала мне сообщение о том, что она в срыве. Первая моя благодарность Богу за то, что он показал мне это не через мой срыв, как бы жёстко это не звучало. Обрубил тот путь, показал мне, что это тупик. Я взяла себе спонсора из анонимных алкоголиков. Ну, как, как взяла? Я не выбирала никого. У меня также была девочка из сообщества, которая поделилась со мной номером телефона девочки, которая делала ей 12 шаг. Я не видела её никогда вживую. Мне просто дали номер, я набрала ей и сказала о том, что хочу пройти шаги.
Я не могу сказать, что у меня была какая-то сильная готовность к тому моменту, но было понимание, что что-то делать с этим надо, потому что это состояние двойственности, состояние, что я не понимаю вообще, где я нахожусь, потому что алкоголь создавал мой маленький мирок, мне там хреново, я тут не могу находиться, но он мой, и он маленький, а все, что вокруг, это какой-то большой, неизведанный страшный мир, в котором страшно, в котором много злых людей, которые не знают что от меня хотят, там что-то нужно делать, там нужно работать, нужно общаться с кем-то. А я всегда как улиточка, мне нужно было в кокон свой спрятаться и находиться там, несмотря на то, что этот кокон меня уже убивал.
И мы начали работу со спонсором. Первый раз мы с ней встретились, когда читали книгу. И первая мысль, которая у меня была, что если б мы встретились с тобой вживую, я бы ее никогда не попросила быть моим спонсором, потому что, отматывая чуть-чуть назад, я упомянула о том, что мне казалось, что программа и шаги сделают мою жизнь успешнее. А я увидела человека простого во всех отношениях, но у неё было, есть и остаётся какое-то дичайшее спокойствие ко всему. Я ей постоянно ною звоню, плачу, она такая: «Да? Все хорошо». Я заряжаюсь этим спокойствием, что в каких-то ситуациях нет ничего страшного, и всем управляю не я. И спасибо ей большое за это. И первое, что она мне сказала, что программа - это не успешный успех, это про состояние, программа 12 шагов - это про обретение внутреннего контакта со своей Высшей силой, которая даёт спокойствие. И мои нервы оголённые, появляется какая-то прослоечка между мной, моей болезнью и миром, что я могу спокойно находиться в этом мире.
Также она мне сказала о том, что у меня нет проблем с алкоголем. У меня есть проблемы с трезвостью, я не могу оставаться трезвой, и я также приняла это как часть своего заболевания, что действительно это так. Выйти и найти алкоголь можно, далеко не уходя из дома. У меня магазин находится рядом с парадной. И для того, чтобы оставаться трезвой, мне нужны шаги. И первый шаг, самое тяжёлое - это признать, что я ничем не управляю в своей жизни. И для меня было самым больным признать, что я даже не управляю собой. Как мне Бог это показывал? Когда был один день, это уже было после прочтения книги со спонсором, я себе назначила очень много планов на день, в том числе и по служению. И у меня это было, что я же классная, мне же нужно делиться своим выздоровлением. И я проснулась утром с температурой. Я не могу управлять совсем ничем. И признание этого проходит у меня каждый день на ежедневной основе.
Для меня было большим шоком узнать, что, оказывается, эта работа потом будет необходима и будет в радость. Мне всегда казалось в начале, что я пройду все шаги со спонсором и все будет классно, и можно будет ничего не делать. На сегодняшний день я вижу необходимость этой работы для себя, в том числе, и пресловутого четвертого шага, которого все боятся. Я вижу, как это работает в моей жизни.
Что такое программа? Программа показывает мне механизм, как во мне работает моя болезнь. Это обретение внутреннего контакта с Богом. Это не значит совсем, что если я обрела контакт с Богом, то все в моей жизни будет происходить идеально, я не буду ошибаться. Но когда я нахожусь с ним в контакте, я могу быть для него полезна, я могу не прятаться. Я могу решать какие-то свои текущие бытовые моменты, текущие проблемы по работе. Меня не так задевают какие-то улыбки других людей, потому что для меня был всегда очень, очень сильный страх - страх оценки. Это противопоставление компаниям. Я могла быть в компаниях, только когда я была в употреблении, когда я оказывалась трезвой, мне казалось, что все надо мной смеются. Мне казалось, что все надо мной как-то прикалываются, что все мне желают зла, и я всегда находилась в состоянии ожидания того, что мне кто-то что-то сделает.
На сегодняшний день я понимаю, что это просто мой страх и что мне дала программа, увидеть, из чего я состою, из чего я соткана, и отдать все это Богу. Бог действительно встаёт между мной и другими людьми. И это удивительное состояние, удивительное чувство. И удивительно каждый день все больше и больше в это погружаться. Я не буду говорить, что я чего-то достигла или смогла, для меня это такая же загадка, поскольку именно работу со спонсором по программе я закончила только осенью и только зыбкое понимание начинает появляться. Но, как она мне сказала, девочка впередиидущая, что Бог - это как зеркало заднего вида. Мне в моменте всегда может быть страшно, мне до сих пор продолжает быть очень страшно. Я не понимаю вообще ничего, что происходит, но в этом суть.
Мой опыт на сегодняшний день показывает, что Бога мне нужно искать, когда страшно. И каждые моменты, когда мне кажется, что все пипец, посыпалось, и когда я оглядываюсь назад, я понимаю, что все произошло самым наилучшим образом. И все те ситуации, которые я писала, когда и бабушки не стало, и полгода в больнице, и ещё какие-то вещи с моего употребления, сколько раз меня могло не быть в живых. Вот то, что я сегодня сижу и могу делиться с вами этим опытом, это и есть Бог. Несмотря на какой-то страх в этих моментах, несмотря на непонимание, в этих ситуациях все закончилось хорошо и самым наилучшим для меня образом.
И именно те моменты, когда мне сегодня не хочется верить, что Бог со мной, я могу вспомнить о том, что со мной было, и я никогда не думала, что могу оставаться трезвой, что я могу жить трезвой, что жить трезвым можно, потому что все своё веселье я представляла либо в алкоголе, что для того, чтобы повеселиться, нужно выпить, для того, чтобы поплакать, нужно выпить. В любой острой ситуации нужно выпить. И когда в трезвости мы собрались с нашей домашней группой, поехали летом, ночью, у нас есть такое место на берегу залива, там собирается в том числе молодёжь, там играет музыка всегда, и мы с трезвой компанией поехали. И пьяные люди смотрели на нас и не понимали. А мы веселились действительно искренне. И у меня это было первое откровение в трезвости, что мне не нужно ничем себя допитывать, чтобы быть радостной. Это какая-то иллюзия, что мне алкоголь помогает испытывать какие-то чувства. Моё состояние употребления - это когда мне плохо, я пью, и я ещё включаю себе какую-то музыку, которая, как мне кажется, наибольшим образом отражает то, что сейчас во мне происходит, какую-нибудь самую слезливую, больную. Я включаю её на повтор, я пью, и мне казалось всегда, что таким образом я делаю эту боль меньше, но я не видела того, что я её только усиливаю этим.
Что избавиться от этой боли помогает Бог, когда я отказываюсь от себя и иду, помогаю другим. Первое, что сделала мой спонсор, первое задание, которое было, она мне сразу дала самоанализ, 11 шаг, элемент 11 шага. У меня вылезло очень много злости. Я до сих пор не всегда по дню замечаю свои чувства. Есть такое упущение. Я не чувствую их, я живу какими-то реакциями. Именно чувства, они очень глубоко во мне спрятаны и в течение дня я могу не заметить, что со мной происходит. Когда я садилась вечером и с Богом делала вечерний 11 шаг, у меня вылезло очень много злости. И первое задание, которое мне дала спонсор, это идти и быть полезной кому-то именно в те моменты, когда я чувствую себя как-то не очень хорошо, не очень комфортно. И у меня это задание вызывало всегда ступор, потому что, блин, плохо же мне, почему я должна идти и что-то для кого-то делать, но мне очень не хотелось обратно, мне очень не хотелось назад, и поэтому я ходила.
Мне было проще всего пойти пособирать мусор на улице. Как я сказала, звонить кому-то мне было тяжело. И потом в мою жизнь вошли служения на группе, и на сегодняшний день для меня это отдушина. Я прихожу туда, я делаю это на сегодняшний день с радостью. Если раньше это во мне вызывало какое-то дикое сопротивление, почему я для этих алкоголиков должна что-то делать. На сегодняшний день эти алкоголики - это моя семья, семья разная. У семьи бывают разные настроения, разные характеры, как и в любой большой семье. Там есть разные люди. Я такой же один разный больной из этой семьи человечек, но мы все вместе, и мы объединены общей целью. У нас есть одна болезнь, и я учусь любви в группе, я учусь любви в сообществе, и у меня не было этого примера дома в семье, как мне кажется, хотя, проделав четвертый шаг, я понимаю, что эта любовь тоже там была.
Немножко забегая вперёд недавно также у одной впередиидущей услышала мнение, которое мне очень понравилось, очень отозвалось, что Бог наилучшим образом может себя проявить только там, где его нет. Любовь может наилучшим образом проявить там, где ее нет. Бог там, где его нет, это ничто. И он себя проявляет в этом ничто. И мне это очень отозвалось. Мне кажется, что у меня дома любви никогда не было. Но на самом деле она была. И именно та любовь, в той форме, в которой она была у меня дома, она привела меня к тому, к той любви, которую я могу получать сегодня в сообществе. Я смотрю на своих впереди идущих братьев и сестёр, я смотрю, что они делают, как они проявляют любовь. И я как та маленькая обезьянка, мы, как дети, мы зеркалим друг друга, мы отражаемся друг в друге. Я смотрю, что делают они, и я привношу это потом в свою жизнь и пытаюсь сама это повторять.
Сначала это происходит тяжело, а сегодня я сама вхожу во вкус. Идти и быть полезной. Я помню, звонила своему спонсору и тоже плакала о том, почему я должна идти и быть полезной, если мне плохо. И она мне говорила о том, что это сейчас тяжело, и когда ты войдёшь во вкус, ты сама будешь искать эти моменты, где ты можешь быть полезной. И на сегодняшний день это действительно так для меня и работает.
Услышала одну фразу у впередиидущей, что это духовный тренажёр, программа и сообщество - духовный спортзал, спонсор, он как тренер, он просто показывает, где и как мы можем наилучшим образом себя проявлять, подсказывает нам эти моменты. И мне очень близко это понимание, потому что именно история с Богом у меня прошла довольно-таки сложно и проходит до сих пор. И я каждый день молюсь, я каждый день встаю на колени, но в самом начале мне это было очень тяжело, потому что была сильна обида на бабушку, на то, что бабушки не стало. И строить с ним взаимоотношения мне бывает сложно каждый день. Самый частый вопрос на сообществе, что где моя воля, а где воля Бога. Пройдя четвертый шаг, там даётся ответ. Все, что я выписала в четвертом шаге, это моя воля. Воля Бога появляется в шагах в 6, 7. 1, 2, 3 шаг - тема сегодняшнего собрания. Я не смогу очень классно это все интерпретировать, с каким-то великим опытом, но также услышала на группе другое. Первый шаг - я не могу. Второй шаг - он может. Третий шаг - я ему разрешаю. Самое важное для меня на сегодня - просто разрешить Богу быть в моей жизни, разрешить Богу со мной работать.
И если в самом начале трезвости для меня это было какое-то магическое восприятие, что Бог где-то вокруг меня, что раз я с Богом, то должны происходить именно чудеса. Откуда-то приходить какие-то суммы, эта вся история проходит. Я не отрицаю полностью какую-то магическую составляющую, но в книге у нас написано о том, что Бога мы ищем внутри. И я вижу это внутри. Мне очень было страшно подключаться в зум на спикерскую, я поприсутствовала на конце чайной, и я почувствовала сильный страх, что я не так выздоравливаю, а что я вообще расскажу, а что у меня есть рассказать. И сделав буквально несколько вдохов, выдохов и попросив Бога о том, чтобы он был, говорил через меня и забрал у меня этот страх, я иду в эту историю, я обретаю с ним контакт. Наверное, это все, что я хотела сказать. И, возможно, если есть какие-то вопросы, я с радостью на них отвечу.
Вопрос: поделись опытом девятого шага в семье, на работе и в отношениях.
Ответ: у меня по девятому шагу немножко замедленная работа. На момент начала написания четвертого шага я видела, что весь ущерб, который я нанесла, был материальным. Я очень корыстный человек, очень материальный. Я очень люблю деньги, и мне удавалось играть милую девочку для всех. Я никогда никого не оскорбляла, никогда ни с кем не ругалась. Я играла хорошенькую девочку, но денег было занято много, в том числе из моей семьи. И я всю жизнь росла с какой-то дикой обидой на маму. Мне казалось, что она меня бросила, когда я была маленькая, что то, что она уходила на работу, это потому, что я ей не нужна и так далее. И потом это все скрепилось агрессией. И на сегодняшний день я понимаю, что моя болезнь сделала мою маму глубоко созависимым человеком.
Первый принцип в разделе четвертого шага, я описала, быть хорошей дочерью. Я никогда не хотела быть хорошей дочерью для своей мамы, но только потому, что я считала, что быть хорошей дочерью для неё - это значит продолжать быть той хорошей девочкой, что я не смогу жить своей жизнью, не смогу как-то себя проявлять по-другому, смогу проявлять себя только так, как она хочет. И именно маме «девятку» я сделала далеко не первую, далеко не сразу и откладывала до последнего. Это тоже было чистой случайностью, примерно так же, как и с шагами, когда этот ком подошёл, наверное, настолько высоко к горлу, что уже просто либо говорить, либо не говорить. У нас говорят, сзади смерть, можно идти только вперёд. И мы с ней разговаривали, я ей выразила извинения. Ну, конечно же, я все хотела перевести на деньги, мне было важно посчитать, сколько денег я ей должна, как мы все это будем отдавать. И мне этот девятый шаг помог. Мы молимся в четвертом шаге о том, что вокруг нас духовно больные люди, и я всегда для мамы была ребёнком, и я чувствую себя ребёнком. Я такой взрослый ребёнок. И девятый шаг моей маме помог мне немножко выровнять эту историю и стать чуть-чуть повзрослее.
Я такая уже тётя и мама - это тоже взрослая женщина, и что я могу от неё не зависеть. Конечно, это работа не одного дня, и этот процесс, он продолжается. Эта точка отсчёта была именно в момент этого девятого шага. Первая самая моя «девятка» была сделана той девочке, которая привела меня в сообщество. Я у неё тоже занимала деньги до того, как она меня привела в сообщество, и она была очень рада и счастлива этому. На материальные «девятки» деньги я стала копить ещё с четвертого шага. Я предполагала, что это будут какие-то крупные суммы, и буквально на той неделе я сделала «девятку» своей школьной подруге, мы с ней очень хорошо общались в своё время. Конечно, когда я увидела «четвёрку» и свои отношения с ней, я поняла, что это не совсем и дружба была с моей стороны.
Но, тем не менее, это было, и мы с ней разговаривали лично. И те обещания девятого шага о том, что мы будем идти по широкой дороге, они действительно есть, потому что после каждой «девятки» я чувствовала такой подъём духа. Я предполагаю, что если бы я их сделала подряд все и сразу, то этот эффект был бы максимально достигнут, но у меня очень много страхов перед «девятками». Делаю я их всегда со спонсором. Я всегда звоню, проговариваю, что хочу сказать, что и как лучше будет сделать. Но именно сами порывы, я их сдерживаю, мне все время кажется, что что-то как-то не так, не время. Мне в своей голове хочется, чтоб все было красиво, как в кино, что я такая классная приду, извинюсь. И поэтому, видимо, Бог меня останавливает в этой истории, потому что когда я иду на девятый шаг, у меня уже нет этого в голове, что это должно пройти красиво. У меня действительно остаётся просто признание того, что мне нужно признать свои какие-то прошлые ошибки.
Вопрос: как ты справлялась, когда молодой человек употреблял, а ты нет?
Ответ: я либо сидела в уголке, в комнате в шоке, не понимала тот комок чувств, который находится во мне. И другой момент, чтобы как-то справиться с этими чувствами, я употребляла вместе с ним. Здесь выход простой. Но я употребляла, и это не приводило к тому результату, мне это казалось, что мы с ним будем на одной волне, что я перестану видеть какого-то злого ежа в нём, что смогу быть более расслабленной, но я напрягалась ещё больше. Оглядываясь назад, видя своё состояние, разницу в своём состоянии, потому что мне и тогда казалось, что все нормально, сегодня мне кажется, что везде, по большей части, страх какой-то, игра чувств. Мне кажется, что если бы я была тем молодым человеком, я бы запила ещё жёстче, потому что недавно на группе услышала состояние натянутой попы на лицо. Я вечно всем недовольна. Я мерзкая тётка, я не понимаю, что происходит со мной. У меня все внутри заткнуто какой-то пробкой. Я не могу не говорить о своих чувствах, не говорить о том, что я действительно чего-то хочу, я не могу быть честной сама с собой.
Это состояние как в стеклянной бутылке. Если нагревать воду и заткнуть её пробкой, её расширяет, внутри все колбасится, но она делает упор на вид, что все хорошо. Поэтому справлялась алкоголем вместе с ним, и, слава Богу, мной было принято решение, что так продолжаться не может. И во мне появились амбиции, что-то доказать ему. На сегодняшний день я ничего никому не доказываю. Я просто удивляюсь тому, что я остаюсь трезвой.
Вопрос: какова воля Бога для тебя?
Ответ: воля Бога для меня то, что раскрывается в 6-7 шаге, когда я выписала список своих дефектов, и против каждого дефекта был написан принцип. Быть честной, любить. У меня было написано 42 дефекта, у меня было написано 42 страха. И когда я делала эту работу, мне казалось, что я в какой-то момент проснусь такой идеальной супер женщиной, у которой не будет недостатков, которая будет счастливой, радостной, свободной и так далее. По мере проживания каких-то событий в трезвости, я понимаю, что было очень много накидано всего на себя. И на сегодняшний день воля Бога - это чтобы я жила по принципам программы, это заинтересованность в других людях, честность, мужество, смирение, благодарность, активность, любовь, сочувствие, добрые дела. Там нет ничего сверхъестественного, но эта работа приходит в 6, 7 шаге.
Я не могу сказать, что каждый день просыпаюсь, и меня вдохновением озаряет. Нет, я обычно вспоминаю про эти принципы, когда уже что-то происходит, и я понимаю, что что-то уже происходит не то. И у меня такое, ах, вот здесь нужно было этим принципом воспользоваться. Глазки открываются, но не сразу, и все это приходит с опытом. И я надеюсь, что когда-то я смогу чуть-чуть… На сегодняшний день больше я оглядываюсь назад, набираю опыт именно, где можно было бы проявить себя, где можно было бы воспользоваться этими принципами. И это очень интересно. Спасибо.
Вопрос: через какое время с начала прохождения шагов удалось почувствовать безусловное доверие к ВС?
Ответ: безусловное доверие к Богу? У меня нет безусловного доверия к Богу. Для меня все равно это ещё какая-то форма, конструкция непонятная, невнятная. Я ещё не совсем понимаю, что можно, но, как я и говорила в спикерской, Бог - это как зеркало заднего вида. Я могу, оглянувшись назад, увидеть, что все действительно заканчивается хорошо, пропускать эту историю вперёд. Мне ещё очень страшно, есть ещё очень много моментов, в которых я чувствую страх и неуверенность, не могу действовать так, как будто бы он есть со мной. Простой пример. Все моё выздоровление. Я сейчас живу в непосредственной близости рядом с мамой, мы живём на территории одной коммунальной квартиры, и для меня очень сложно и невозможно переехать, потому что я переезжала всегда либо к соупотребителями, либо к мужьям, либо куда-то с кем-то. Мне нужен был всегда какой-то человек рядом.
На сегодняшний день я обретаю готовность к тому, чтобы одной с Богом отправиться в съем самостоятельной квартиры, не надеясь ни на кого. Чувствую ли я безусловное доверие к Богу? Вряд ли, потому что, наверное, если бы чувствовала, я бы уже давно это сделала, но я знаю, что Бог любит меня и такой, и с ошибками, и с тем, что у меня что-то не получается, и это помогает мне дорастить моё доверие, что, блин, наверное, если столько уже было ситуаций, в которых он был со мной, я была не с ним, я не знала, что он со мной, но он был со мной. Сколько раз в употреблении меня откачивали, привозили в вытрезвители. И могло произойти много всего разного. Сколько раз я какую-то ерунду в себя заливала, пила и колола. Поэтому я здесь сегодня, значит он со мной. И в каких-то таких мелочах тоже он будет со мной. Но проверить я в это могу только в каких-то действиях. Если я буду просто статична, я не буду предпринимать никаких попыток, не буду идти на свой страх. Я и не узнаю этого.
Вопрос: у меня не алкоголизм в чистом виде, а бытовое пьянство по выходным. Иногда вечером, после трудового дня, никаких опохмелов и запоев. Но, тем не менее, хочу совсем бросить пить. Мне поможет программа 12 шагов?
Ответ: ты можешь попробовать. Я дошла до той точки, когда я не могла уже и не употреблять, и употреблять. Я тоже не могла. Для меня это было большой проблемой. И у нас в синей книге есть строчки о том, что, оглянувшись назад, каждый алкоголик может увидеть тот момент, когда он ещё мог бросить пить. Оглядываясь назад в своём употреблении, я могу откопать у себя такой момент. Важно желание. У нас есть третья традиция о том, что главным является желание. Ты можешь попробовать. И если ты ещё не достигла какого-то дна, но у тебя уже есть желание, то почему нет? Не отказывай себе в нем. Бог работает разными методами, разными способами, и если ты захочешь, то все это сработает. Программа работает, только когда мы работаем по программе.
Вопрос: как удержаться от первой рюмки? Как быстро зашла вам программа? Как уйти от развода головы?
Ответ: как удержаться от первой рюмки? Первое, наверное, для меня было важно признать, что я действительно очень сильно не хочу обратно, потому что я помню те моменты употребления, которые сопровождались галлюцинациями, и я не хотела повторения этой истории. Первое время работы по программе я большую часть времени проводила в сообществе, и меня спасала эта история. У меня был тут на днях на работе корпоратив, и ребята там выпивали. И это, наверное, было моё первое столкновение непосредственно с употребляющими людьми передо мной, рядом со мной за все время нахождения в программе. И я обезопасила себя тем, что я, во-первых, обозначила себе время, сколько я буду там находиться, пока ещё все не были пьяные. Это был один час. Я очень много молилась, и когда я вышла оттуда, я сразу начала общаться со спонсором и поехала на группу. Для меня было удивление, что я почувствовала отвращение ко всему тому, что происходит. Как будто бы это уже все не моя история. Эти все обещания программы о том, что алкоголь перестанет возыметь дело, они сработали, но для меня было важно не идти проверять эту историю раньше срока зрелости.
Наверное, когда мне было бы полгодика, пока я ещё не работала со спонсором по шагам анонимных алкоголиков, наверное, я бы выпила. Я работала со спонсором по шагам анонимных алкоголиков. Наверное, я бы выпила. Мне сложно предполагать. И, слава Богу, что произошло это уже тогда, когда у меня был какой-то опыт. И когда в трезвости появились какие-то значимые моменты, появилась радость трезвости. Есть что противопоставить той прошлой жизни. Очень страшно отказываться от прошлого. Я говорила в своей спикерской, что это как кокон, как моя зона безопасности, моя зона комфорта, и мне сложно выходить в никуда, для того, чтобы это в никуда не было совсем никуда, для меня было важно наполнять себя какими-то эмоциями, наполнять себя какими-то впечатлениями, которые я не разрешала себе в употреблении. Ходить в музеи, ходить на концерты, поехать на выходные в соседний город, сходить в кино, наполнять свою жизнь, свою трезвость, чтобы эти ощущения радости приходили все чаще.
И общаться обязательно с людьми из сообщества, потому что первое время меня постоянно звали куда-то эти сумасшедшие люди, сумасшедшие алкоголики, у которых всегда куча гениальных идей, куда можно съездить, куда можно сходить, и для меня было важно быть вместе с ними, и они меня также не оставляли одну никогда. Я не могла остаться со своей головой наедине. И служение, конечно. Со временем, через какое-то время, месяц, два, три, эта чаша весов, на которой есть только употребление сзади, а впереди ничего нет, она перевешивает тем, что есть сегодня, что, блин, нифига себе, какой, оказывается, вокруг мир классный. И он уже не такой большой и страшный, а уже есть понимание, что это просто я боюсь и что я могу сделать со своим страхом вместе с Богом и с программой.
Вопрос: посещает ли тебя сейчас обида на Бога, как ты с ней справляешься?
Ответ: регулярно. Для меня очень важно учиться быть с Богом честной, как и с собой, и с другими людьми. И у меня был момент в трезвости, когда вечером я шла с работы по набережной. Это было лето, и мне было настолько нестерпимо, невообразимо. И опять у меня картинка, что раз Бог со мной, то моя жизнь должна быть похожа на праздник. Пляж, пальма, океан, куча денег на счёту, изобилие. И мне было, наверное, месяца 4 или 5 работы по программе со спонсором. И я шла с работы, уставшая, злая, одинокая, голодная. Я прям плакала. Я остановилась в какой-то момент на набережной вечером, почти ночью. Было мало людей. И я сидела на этом гранитной этой штуке, плакала, внутри себя просто орала: «Зачем ты меня опять заставил в себя поверить, чтобы мне опять испытывать эти чувства»?
Я давала сегодня эту метафору с заткнутой пробкой. Я ещё только прихожу к пониманию того, что все эти обиды я могу говорить Богу. И я всегда жду, пока моя чаша переполнится для того, чтобы что-то начать ему говорить. У меня работает только через боль, только через какое-то дно, я могу к этому приходить. И было несколько моментов, когда я внутри себя так орала, из меня как будто бы это действительно куда-то все выходило. И я могу сказать, что после каждого такого момента, где я честно говорю Богу о том, что да, ты вообще что такое. Наши отношения с ним, мой контакт с ним, становится ближе и глубже. Я могу сказать на сегодняшний день, что в моём опыте точно мне не нужно стесняться и бояться выражать ему свои чувства, свои обиды и свой гнев именно ему непосредственно, потому что я таким образом строю с ним взаимоотношения.
Как я это вижу? Что я строю взаимоотношения с сообществом, я строю взаимоотношения с каждым человеком. И Бог точно такой же и с ним взаимоотношения. В четвертом шаге, сексуальная инвентаризация, какой мне следует быть. Плюс-минус тоже самое, быть честной, заниматься своей жизнью. Все, что я там писала, я также стараюсь. Стараюсь. Я не говорю о том, что у меня это постоянно получается. С Богом мне, наверное, следует также быть честной, быть счастливой, быть радостной. И все тогда будет.
Вопрос: был ли у тебя опыт работы с подспонсорными, у которых слово «Бог» вызывало раздражение, антагонизм? И как доносила третий шаг до них, есть какие-то инструменты, лайфхаки?
Ответ: буквально вчера принимали третий шаг с девочкой, у неё вызывает слово «Бог» очень большое сопротивление. Я вижу в ней себя, потому что у меня также слово «Бог» вызывало огромное сопротивление. Лайфхак в книге есть. Эта история про стальную балку, про электроны, которые движутся вникуда, лайфхак простой. Ещё раз прочитать эту историю, тогда я из чего тогда я состою. Для меня вчера было важно ей донести о том, когда после третьего шага она стала задавать вопросы, почему тогда в мире столько несправедливости, у меня нет ответа на этот вопрос. И я не могла ответить. Мы смотрим на то, что мы можем привнести, и что, возможно, мы те самые люди, которые что-то изменят и принесут хорошее. Что я и что управляет в таком случае мной. Какого-то лайфхака нет, я была с такими же мыслями, была с такими же убеждениями, и я просто доносила свой путь, как это приходило ко мне, потому что история с Богом… У меня это была и Вселенная, и в какой-то момент мне стало непонятно, почему мы к Богу обращаемся как к отцу, почему это не мать.
Я стала обращаться, читать все молитвы, переворачивать, как будто я обращаюсь к женщине. Было использовано много разных медитаций в разных вариациях и на коленях, и в йоговских позах, по-разному. Для меня было важно найти, что ближе и комфортно мне. И я также просто её не ограничиваю, что ты можешь использовать любое слово, которое тебе близко. Хочешь Вселенная, хочешь природа, хочешь ещё что-то. Я знаю опыт, когда один мальчик взял себе в качестве Бога розового кролика. Ему было удобно, ближе поверить в это. Ну, окей, пусть будет. Важно, чтобы это помогало, чтобы это спасало.
Вопрос: какие книги, фильмы помогают тебе выздоравливать?
Ответ: за период употребления не могу сказать, что я очень сильно интересовалась какими-то кинофильмами или ещё чем-то. У меня есть просто список. Чаще всего этот список я беру у своих знакомых, что им понравилось, и начинаю смотреть то, что им понравилось, потому что мне никогда не нравится то, что выбираю я. Из всей массы я выберу какое-то кино, я непременно останусь недовольна. Поэтому я пошла по другому пути. Я спрашиваю у своих близких, что понравилось им, и смотрю, что понравилось им, делаю свои какие-то выводы.
Если именно программное кино. Последнее, которое меня очень сильно поразило, и от которого я очень сильно плакала, эта моя обида на Бога, за то, что бабушка умерла. Я не могу сказать, что это ушло полностью, я продолжаю молиться за эти вещи, и какая-то эта маленькая детская обиженная часть продолжает быть внутри меня, но взрослая здравомысленная часть появилась после фильма «Хижина». Очень рекомендую. Я прям плакала, я прям рыдала от боли, обиды. Это была та ситуация, что к Богу: «Зачем ты вообще это все»? И также в самом начале трезвости, ещё до моего попадания в анонимные, мне пришла книга «Диалоги с Богом». Я её прочитала и тоже какое-то понимание пришло.
Вопрос: как ты принимаешь решение при сильной неуверенности?
Ответ: слушай, я не могу сказать. Чаще всего это та история, если у меня есть каких-то два выбора, я не могу выбрать. Из двух я выбираю что-то третье, потому что если меня начинает разрывать, то, значит, мне не туда и не туда. Чаще всего я замечаю, что внутри себя момент честности раскопать, контакт не только с Богом внутри себя, но и с собой, действительно, отвечать на вопрос, чего я хочу. Самый простой момент. Подбросить монетку, орел или решка. Загадать один выбор на орла, решка – на другой. И когда ты подбрасываешь, чаще всего у меня уже такое внутри, хоть бы не это, хоть бы не это. Уже можно дифференцировать. А что действительно я хочу больше, чего я больше не хочу. Слушай, я не могу сказать, если я начинаю сильно задумываться, то я ухожу в какие-то дебри. Я понимаю, что если я начинаю думать, то значит мне уже точно не туда, потому что какие-то действительно важные решения у меня происходят спонтанно, на каком-то вдохновении, когда я не задумываюсь, к чему что-то приведёт.
Вопрос: жертва и жалость к себе. Было ли и как удаётся уходить?
Ответ: это моё все, жертва и жалость к себе. И я могу сказать, что на сегодняшний день просто замечаю, как много этого во мне, как много этой жертвенности. Если с жалостью к себе плюс-минус понятно. У нас на группе очень пользуется популярностью служение мыть туалеты, это самое такое выздоровление, мы за него дерёмся. Лучше всего моя жалость к себе выходит через мытьё туалетов. И так как я ещё живу в коммуналке, когда мне совсем нестерпимо становится, помогает также мытьё мест общего пользования.
А жертва, я жертва во всем. Я жертва в том, что у меня что-то не получается, в том, что я не могу чего-то начать, в том, что я не могу что-то закончить, в том, что я не могу что-то продолжить. И этот вопрос для меня очень сильно открытый, я начинаю задумываться о том, чтобы пойти в параллельное сообщество, где взрослые дети из дисфункциональных семей, потому что моя жертвенность была ещё где-то тогда, я по этому сценарию строю всю свою жизнь, а программа «Анонимные алкоголики» дала мне решение, что я могу не впадать в это, а идти и что-то делать. Это состояние боли у меня на сегодняшний день не особо уменьшается именно в плане жертвы. Жалость к себе она только через действия.