Ведущий. Александр, добро пожаловать. У тебя есть примерно 50 минут, плюс-минус 15 минут. Микрофон твой. Еще раз спасибо, что согласился поспикерить на нашем сегодняшнем собрании. Добро пожаловать.
Спикер. Всем привет. Меня зовут Саша, я алкоголик. Большое спасибо вам за то, что вы позволили мне прийти сегодня к вам. Отдельное большое спасибо вашему спикерхантеру Дарье. Я очень счастлив сегодня здесь быть с вами. Я начну с того, что немножечко расскажу о себе. Я родился в России, в городе Ростове-на-Дону. Я всю жизнь здесь живу. Я родился в абсолютно нормальной семье, где меня полностью лелеяли, любили, заботились, давали мне абсолютно все самое необходимое и даже немножечко больше. То есть я рос в любящей семье. Все детство – я только здесь уже, в Программе, понял, что со мной уже происходило что-то не то. Это я сегодня понимаю, что алкоголизм у меня уже был задолго даже до того раза, когда я впервые выпил. Я вот вспоминаю некоторые вещи, которые я делал в детском садике, как я думал, как я мыслил. Это нельзя назвать нормальным поведением абсолютно любого ребенка. Это ненормальные были уже тогда вещи.
Впервые я попробовал алкоголь – это мне было 5 или 6 лет. Я еще не был в школе, еще не учился. Это было (я не знаю, можно называть сам напиток?) пиво. Был со старшими приятелями. Мне он отвратителен был. Мне он абсолютно не понравился. Я выпил полбутылки, отставил его на землю, и стоял, наверное, 10-15 минут. Думал о том, как вообще это можно пить? Как люди это пьют, и им это нравится? Они все были уже связаны с этим стереотипом, что это как-то круто, это как-то выделяется. А я думаю, ну, абсолютно не круто. Я не мог это пить. Мне оно не понравилось. Но минут через 10-15 что-то здесь я почувствовал, в районе своего солнечного сплетения, какую-то теплоту. Я почувствовал, будто за моей спиной начали расти, распускаться крылья. Мне стало легко, свободно. Я перестал даже чувствовать свое тело. В общем, непередаваемое чувство. Но я думаю, что я могу его вам не объяснять, не рассказывать. Я думаю, что оно здесь было у каждого. Каждый это испытывал впервые. И я благополучно уже несмотря на то, что он мне не понравился, этот напиток, по вкусу. Но мне понравилось то, что он стал давать. Я благополучно обратно протянул руку к нему и допил остаток.
Дальше я уже стал учиться в школе. В классе, наверно, в 7-8 я стал пить систематически. Это не каждый день систематически. Это раза 3-4 в неделю. Но это было уже стабильно. В классе 11-ом я уже пил, наверное, каждый вечер, каждый день каждого вечера. Когда я закончил школу, каким-то чудом я поступил даже в институт. Там, в институте, я уже начал пить тогда, когда я проснусь. Если я просыпаюсь в 4 утра, я пью в 4 утра. Если я просыпаюсь в 9 утра, то в 9 утра. Ну, и так далее по наклонной. Там у меня к алкоголю прибавились еще одни неприятности, про которые я здесь, на этой группе даже не буду говорить. Да, это в принципе не имеет никакого отношения. И так далее, и так далее. Со всей этой жизнью у меня становилось уже огромная проблема. Я часто слышу на собраниях, люди приходят, рассказывают, что алкоголизм, в частности, алкоголь, забрал у них абсолютно все: бизнес, работу, жен, детей, деньги, имущество. Мне немножечко повезло: у меня алкоголь ничего не забрал по одной простой причине, что у меня ничего и не было.
Я стал пить довольно-таки рано, еще, грубо говоря, ну, если не в детском, то в подростковом возрасте. У меня никогда не было работы. Я не представлял, что этим вообще можно когда-то заниматься. Мне это было мерзко и противно. У меня никогда не было своей семьи, не считая, естественно, маму, папу, которые за меня сражались до конца. И так далее. Я был полностью аморальный человек. Я был самый, наверное, последние вот слои общества. Даже не то, что общества, а самые последние слои на улице. Это вот алкоголики, наркоманы, какие-то преступники, с которыми уже даже они не хотят сильно иметь дело. Это был именно я. Я дошел до этой стадии.
Моя мама не хотела со мной уже общаться несмотря на то, что она меня очень сильно любила. И любит. Она видела меня (это последние уже годы до того момента, как я пришел сюда), и ее начинало просто трясти от злости, от всех тех чувств, которые я у нее вызывал. У нее начиналась истерика, и она проклинала меня и желала одного, чтобы я умер, чтобы ее мучения наконец-таки закончились. Это была моя мама. Я не буду даже говорить, что и как вели себя люди по отношению ко мне, другие. У меня были какие-то отношения с, так скажем, с девушкой, и она меня не называла ни Саша, ника. Знаете, как называют: любимый, солнышко. Меня называли немножечко иначе: этот конченый зэк и алкоголик. Меня звали именно так. Конечно, слово «этот конченый» меня убивало. Те вещи, которые были дальше, меня не так уж сильно волновали. А вот «этот конченый» – у нас из-за этого было много проблем из-за этих всего лишь двух слов.
В общем, я не буду об этом. Я думаю, вы примерно поняли, в каком состоянии я был здесь. За несколько месяцев до того, как я показался здесь (это 24 мая 2022 года), моя мама меня уже стала хоронить. Она уже понимала, что мне не выжить. С таким стечением обстоятельств 24 мая я сюда пришел, в мой первый трезвый день, а 24 августа у меня день рождения. Ровно 3 месяца. Вот где-то в марте-апреле моя мама уже начала меня оплакивать, конкретно оплакивать, она понимала, что я не проживу до своего дня рождения. Она плакала, моей сестре жаловалась и так даже. Я уже тоже это немножечко чувствовал. Я думаю, что не так, как она, но что-то уже было. Таким образом я пришел на эти собрания. Я весил плюс-минус 50 килограмм. У меня не было уже тогда никаких зубов. Абсолютно. Я был белого цвета, вот как у меня сейчас на мне рубашка. Несмотря на то, что я живу в городе Ростове-на-Дону, в России, это считается город-столица юга, я постоянно был на улице. Домой я только приходил, немножечко приводил себя в порядок: поспал, отлежался, как, знаете, кот, и пошел обратно на улицу. Но вот лицо у меня было именно вот такого вот цвета.
Здесь люди на мне даже ставили немножечко ставки: когда я умру, в какое время. Приду ли я на следующее собрание или не приду. Я был полностью на тот момент отмороженный человек. Каким-то чудом я здесь задержался на целый месяц. Я помню этот момент, что я уже трезвый месяц, вроде, должно быть все хорошо, потому что я слышал от других людей на этих собраниях, что у них все хорошо. Что они уже трезвые пару месяцев, и их жизнь уже полностью наладилась. А я здесь себя ловлю на месяце трезвости в том, что я не хочу жить. Впервые в своей жизни, кстати. У меня до этого никогда не было даже мыслей каких-то о том, что я не хочу жить. У меня всегда наоборот была жажда жизни, тяга к жизни. А здесь я понимаю и чувствую каждой клеточкой, что я хочу умереть. Я не мог спать очень долго. В конце мая я к вам пришел, научился я спать в последних числах сентября. Нет, в последних числах августа или в первых числах сентября. Я дремал минут по 40 в сутки и все. Вот когда я выходил из этого дрёма, я еще не успевал открыть глаза, первое, что я чувствовал, первое, что я думал: зачем я проснулся? И я опять хотел умереть.
Из моей комнаты дойти до ванной – это шагов 20-25. Пока я делал эти шаги в сторону ванной, чтобы умыться, хоть немного привести себя в порядок, я побывал в аду и не один раз, пока я просто шел в ванную комнату – не один раз. На элементарные вопросы, когда мне задавали люди, как у меня дела, я хотел убить человека самой мучительной, самой мерзкой смертью. Я приходил на собрания, я не мог нормально разговаривать, как сейчас. Я оскорблял людей, которые сидели там, самыми последними словами. Самыми омерзительными словами. Для меня до сих пор является серьезной загадкой, почему меня после собрания ни разу не тронули и не набили не то, что морду, как меня вообще не убили после тех вещей, что я там говорил, и продолжали дальше меня впускать на эти собрания и слушать. Это, конечно, чудо. В общем, я жил так: мне ничего абсолютно не помогало. Я об этом говорил и на собраниях, и людям после собрания.
Мне рекомендовали психологов, психиатров, антидепрессанты, нейролептики. Правильное питание, спорт, походы в горы, бассейн, йогу, какие-то еще практики. Контрастный душ. Пару чудаков даже мне предлагали купить себе коврик с гвоздями: стоять на них, что мне станет легче. Скажу честно, некоторые из этих вещей я даже делал. Легче мне не становилось. Мне говорили люди, что мне необходимы 4 ножки стула. Я спрашивал, что это значит. Они говорили: тебе необходим спонсор – у меня тогда был спонсор. Тебе необходимо, там, писать, читать Шаги – я это делал. Тебе необходимо приходить на собрания – я жил на этих собраниях с утра до вечера, потому что идти больше мне было некуда. И что мне необходимо служение – я даже имел служение. Мое первое служение было уборщиком. И хотя у меня были определенные убеждения что касается, там, денег. А тряпки? Но здесь моя болезнь оказалась выше моих убеждений, потому что, когда я услышал, что это может помочь, мне уже было плевать на эти убеждения. Я хотел, чтобы мне это помогло. К сожалению, мне это не помогло. Абсолютно.
Когда я выходил с собраний после всех этих служений, желание убить людей у меня было еще больше, чем до того момента, пока я не делал это служение. Каким-то чудом я так жил. И это с каждым днем все прогрессировало. Я знал, что завтра, когда я открою глаза, мне будет еще хуже, чем прямо сейчас, когда я засыпаю. Потому что для меня это стало уже нормой. Я это знал точно. Я знал точно. Так было где-то 6-7 месяцев. До сих пор для меня загадка, как я оставался трезвым, имея такую боль. Кроме как по Божией милости, что я здесь остался, других у меня соображений на этот счет нет. Я здесь встретил, в своем городе, за это время человека, которому я это стал рассказывать. Он перебил меня и начал продолжать мою историю. Я еще думаю: «Откуда он знает?» Я ему раньше об этом не говорил. Я до этого его уже видел несколько раз. Я ему про эти вещи никогда не говорил. На собраниях он, по-моему, не слышал. Думаю, откуда он знает, что я дальше хотел ему рассказать.
Это я только потом понял, что он рассказывает за себя, чтобы я понимал, что я могу его понимать. И он мне сказал, что, наверное, тебе говорят, что то, что ты себя так чувствуешь – это нормально. Я говорю, что да, мне именно так и говорят. Мне, кстати, все так говорили, что это нормально, ничего страшного. Купишь себе новые когда-нибудь кроссовки, может, вставишь себе зубы, купишь себе хороший телефон, появятся у тебя девочки, то с одной, то со второй – будет становиться получше. «Ну, а так в целом мы так и живем». И я не понимал в глубине души: тогда зачем так жить? Мне не было так плохо в той жизни, как здесь. И вроде как я трезвый. Я ему говорю: «Да, именно так мне люди и говорят, что это нормально». Он очень улыбнулся. Я помню до сих пор огонь в его глазах, его широкую улыбку. Он говорит: «Нет, Саша, это не нормально». Я аж поднял голову, потому что это был первый человек, который мне эту фразу сказал. Я вцепился за него как за спасательный круг. Я сказал: «Что мне делать? Что мне необходимо делать?» Он говорит: «Тебе может помочь исключительно только Бог».
Кстати, о Боге. Когда я пришел сюда, и я слышал слово «Бог» хотя бы от одного из людей, просто слово «Бог», даже ни о чем больше, этого хватало, чтоб на этом человеке я мог уже поставить крест. Потому что для меня люди, которые говорят про Бога, верят в Бога, что-то там с этим всем делают – это не нормальные абсолютно люди. Ненормальные. Я не хочу с ними даже иметь ничего общего. Но здесь, живя вот с этой всей болью, мои убеждения тоже стали уходить. И когда мне сказали здесь мне необходим будет Бог, я уже не смеялся, я уже там никого не подкалывал. В ту же самую секунду я задал один всего лишь вопрос: «Что я должен делать по отношению к этому?» Мне сказали, что тебе необходимо начать жить этими Шагами, которые здесь у нас предлагаются в этой Программе. Таким образом у меня появился здесь первый спонсор. Я считаю, что это был мой на тот момент первый реально спонсор, хотя до этого был. Я бы не назвал на сегодняшний день, что это именно был чей-то спонсор. Я впервые удивился, когда я начал с ним общаться, когда я начал делать те вещи, которые мне стал предлагать этот человек.
Где-то неделя-полторы-две работы с ним – я помню, для меня было серьезное счастье, когда я проснулся, а мне не стало больней, чем было еще вчера, когда я засыпал. Что эта боль была точно такая же, как я и засыпал. Я уже был счастлив, что это не стало дальше идти. Что это хотя бы остановилось. Это было со мной еще какое-то время, что я просыпался с той же самой болью, точно такой же силы. Со временем она стала слабеть. Я не понимал, как это вообще возможно. Я стал разговаривать с Богом каждый день очень часто. Я разговаривал каждый день со спонсором. Я старался делать то, что он мне говорит. И таким образом мне становилось здесь легче. К сожалению, этот человек через месяца, наверное, 3-4 – он сорвался. Он стал пить. Для меня это была трагедия. Я помню эти мысли. Знаете, у нас говорят, что мы не должны создавать себе кумира. Я только тогда, наверное, понял, о чем идет речь, потому что этот человек был для меня реально кумиром. Он был для меня спасителем.
И когда он пошел пить, я понимал – у меня в голове были только лишь одни мысли: если такой человек, как он, здесь, общаясь так с Богом, делая так Программу, живя конкретно этой Программой (я видел, как человек светится), и он пошел сегодня пить, что говорить обо мне. Что у меня это тоже будет – вопрос времени. От этого крыша просто ехала у меня. Я остался без спонсора на какое-то время на тот момент. У меня никого не было. Я встретил человека на онлайн собрании. Есть мужские онлайн собрания. Вот, кстати, по субботам раз в неделю они проходят. Там преимущественно люди из Америки, Европы, России. Я встретил там человека, он сидел. И когда я его впервые увидел, первое мое мнение о нем было: что этот профессор делает здесь с нами? У него такая, знаете, белая шевелюра, очки, румянец на щечках. Очень интеллигентное лицо. Именно вот профессор. Вот как я смотрю, бывает, фильмы американские, когда заходит студент на пару в институте, сидит профессор – это именно тот человек, про которого я вам сейчас рассказываю.
То, что он начал говорить, меня повергло в шок: что он начал говорить по поводу Программы – я был в шоке. Я попросил у него номер. И я ему позвонил. И я ему позвонил, чтобы он стал моим спонсором. Мое удивление было, вы не представляете, какое. У меня уже тогда был почти что год: месяцев 10 трезвости. За все эти 10 месяцев я слышу (я ж не дурак), что здесь, если я бы к кому бы ни обратился, чтобы кто-то стал моим спонсором, мне здесь чуть ли никто не имеет права отказать. Когда я позвонил этому человеку, мы с ним поговорили. И в конце разговора я попросил его стать спонсором моим, он мне сказал: «Нет». Я был в шоке. Я просто провалился сквозь землю. Я говорю: «Что ж мне тогда делать?» Он говорит: «Ты пока ищи, там, у себя спонсора, а мне звони. Когда время от времени ты можешь звонить, тогда звони». Я стал ему звонить каждый день. Абсолютно каждый день я стал разговаривать с этим человеком. Просто даже от общения с ним каким-то образом мне уже стало легчать, если честно. Просто от общения с ним.
Те вещи, которые он говорил, мне, ну, необходимо начать делать. От некоторых вещей – мне необходимо отказаться делать. Я сначала его не понимал. Я не понимал, как жизнь, которую я вел на улице и что я не работал, как оно может влиять на то, буду ли я дальше пить или нет. Мне здесь сказали, что мне необходимо начать честную жизнь, абсолютно законную. Что мне необходимо здесь честно, законно зарабатывать деньги. В моей голове это не укладывалось, как это вообще вяжется с алкоголем? Я ж сюда пришел решать вопрос с этим. Оказалось, здесь со временем, что это напрямую связано. Я начал работать. Для меня это был – не знаю, какие слова можно подобрать. Это был ужас вперемежку с самым последним, не знаю даже. Я даже не знаю. Это самая серьезная форма унижения. Тем более я устроился на работу: занимаясь вывозом строительного мусора, я там был просто грузчиком. Я ехал домой (я тогда жил со своей семьей, с родителями), у меня в прямом смысле текли слезы из глаз от всего этого унижения, от всего этого ужаса. Меня трясло от злости.
Мои родители в это же время хлопали в ладоши. Они радовались, что их сын становится человеком. Что он впервые работает, что он впервые честно зарабатывает деньги. Я тогда привозил, там, 1,5-2 тысячи. Вы бы видели их лица. Такими радостными я их (Смеется. – Прим. ред.) не помню, когда видел. А я еду и плачу. В прямом смысле этого слова льются слезы рекой. И я один раз звоню спонсору, говорю: «Что мне делать?» Я ему это все описывал. Он говорит: «Становиться на колени, общаться с Богом». Я махнул на это, скажу вам честно, рукой. Думаю, он опять что-то несет не то. На следующий день у меня то же самое. Я сразу звоню, говорю ему: «Что мне делать?» Он говорит: «Ты сделал то, что я тебе сказал вчера?» Я говорю: «Нет». Он говорит: «Так пойди и сделай». Я опять махнул рукой. На третий-четвертый день я, по-моему, вообще уже не звонил, потому что я знал, что он мне скажет. И вот где-то на пятый-на шестой день эта боль уже стала запредельной, что, когда я зашел в дом, первым делом, что я сделал, я вбежал в свою комнату, не раздеваясь, не принимая душ, упал на колени и начал слезно умолять Бога избавить меня от этой боли. Начал слезно умолять Его войти в мое сердце.
И так я стал делать очень, очень и очень часто. Каким-то образом мне стало легчать, что на эту самую работу я мог ехать (я ловил себя на мысли) с улыбкой, с хорошим настроением, спустя, там, месяц, полтора, два месяца и так далее. К слову, я работаю сегодня в этой же самой сфере. Только у меня здесь сегодня появилась, там, своя машина, на которой я вожу мусор, свое объявление, люди, которые мне помогают зарабатывать деньги. И я в общем здесь, в этой же сфере. И иногда за это время, кстати, мне иногда приходят такие мысли, что я сижу, там, в кресле-качалке, пью кофе. У меня нет работы один день, два дня. И я думаю: «Было бы неплохо прямо сейчас бы поймать пару заказов и поехать заработать немного денег». Когда я впервые понял, о чем я думаю, я засмеялся. Я понял, что это нереально для такого человека, как я, так сегодня думать. Что Бог здесь в действительности нас меняет целиком и полностью, меняет полностью наше мышление.
Пока у меня, кстати, не было спонсора, у меня появилась девушка. Она тоже здесь, с Сообщества. Мы познакомились на собраниях, она алкоголик. Первое время, где-то через месяц-полтора, я хотел от нее убежать, потому что я уже, вроде, сделал абсолютно все, что я привык делать. Мне уже здесь ничего не хотелось. И однажды я встал на колени. Она, кстати, ночевала у меня там, в родительском доме, она уже спала ночью, а мне очень плохо. Я встал на колени около кровати и начал убалтывать Бога, чтобы Он меня отпустил. Чтобы эти отношения закончились. Но я услышал – не то, что я услышал, как ваш голос, а я услышал мысли. У меня появились мысли примерно такие, что мне сказали, что я не имею сегодня никакого права. Что мне ее дали не для этого, не для своих развлечений. Что от того, как я буду о ней заботиться и думать о ней, зависит не просто моя трезвость, а вся моя жизнь. Я был в шоке, когда я встал с колен. Я не мог никогда так думать. Это не мои мысли. Я знаю прекрасно, как я всегда думал. Я всегда это знал. Я был немного в шоке. Я это слышал очень-очень часто.
Когда я познакомился с тем спонсором, который остается им в итоге и на сегодняшний день, я был в шоке, когда спустя какое-то время он мне сказал слово в слово. Я был повергнут в шок. Он мне сказал, что ты не должен от нее уходить. Хотя почти что всем своим подспонсорным, когда он начинает работать, и эти люди, там, в начале отношений или еще что-то, он не рекомендует эти отношения. Спустя, наверное, только год я понял, почему мне это Бог сказал. Кстати, на сегодняшний день эта девочка моя жена. Она сейчас в соседней комнате. У нас маленький ребенок, которому послезавтра будет 7 месяцев, тринадцатого числа. И так далее. Совершенно другая жизнь. Мне здесь их подарили. Двоих. Двоих конкретно подарили. Кстати, еще об этом я хотел бы сказать несколько чудес. Моя жена не может иметь детей. У нее не просто бесплодия, а какое-то, там, еще медицинское бесплодие. Медицинский есть термин, какое-то слово, я не очень сильно разбираюсь, и после этого «бесплодие» идет. То есть она вообще не может иметь детей 100 процентов.
Когда мы переехали в эту квартиру, где мы живем сейчас, мы тут делали ремонт, это было в марте прошлого года. Ну, где-то уже 1,5 года прошло, я каждый день перед тем, как идти спать, стоял на коленях, общался с Богом и всегда просил Бога, что, если есть на это Его воля, чтобы он нам подарил ребенка. Если есть на это Его воля. Параллельно Кристина, это моя жена, она мне говорила, что сейчас она хочет, там, немножко заняться своим здоровьем, а осенью идти вместе со мной проверяться, делать все возможное, чтобы она могла забеременеть. Я говорю: «Хорошо». А я продолжал делать то, что я вам сейчас говорю: разговаривал с Богом и просил об этих вещах. Осени мы немножко не дождались. В конце июля, в последних днях июля я узнал новость, что моя жена беременна. Врач, который принимал роды в феврале, на следующий день после родов забежал к моей жене с такой вот историей ее, там, наблюдений за все это время. И он ей говори: «Это невозможно. Невозможно не то, что ты даже родила ребенка, невозможно по всем показателям, что ты могла забеременеть». Когда она мне это говорила, я улыбался, что в мире Бога возможно абсолютно все, если мы выполняем здесь то, что необходимо выполнять.
В общем моя жизнь сегодня здесь за чуть больше, чем 4 года, поменялась кардинально. Под руководством своего спонсора. Он стал в итоге, этот человек, моим спонсором. Я ему стал звонить каждый день абсолютно, и месяца через 3-4, когда мы с ним о чем-то говорили, он мне сказал такую фразу: «Я тебе это говорю как спонсор». Меня эта фраза тогда очень сильно улыбнула. Этот человек мне очень серьезно помогает несмотря на то, что я его в глаза не видел. Ну, если только по фотографии видел в онлайне. В живую, я имею в виду, я его в глаза не видел. Он живет в Америке. Этот человек сегодня сделал все возможное, чтобы у меня была и семья, чтобы моя мама радовалась, когда я прихожу. Что у меня есть здесь вообще жена. Это благодаря тоже ему, потому что очень часто в первое время я хотел его убить. Надо сказать, что теперь это бывает тоже, но очень и очень, и очень реже. Первое время это было почти что всегда.
Теперь благодарю, что у меня есть дочка. Мы с ним шутим, и он мне очень часто говорит, когда звонит мне по видео: «Покажи мне Наденьку, покажи мне мою внучку». Я показываю ему свою дочку. У меня такие отношения здесь со спонсором. Он для меня (здесь у нас говорят, что у нас нет авторитетов), мой спонсор для меня авторитет. Если бы он для меня им не был, я бы его послал бы далеко бы и подальше. Для меня здесь два авторитета: это Бог и мой спонсор, потому что спонсор меня как раз-таки приводят к Самому Богу. В одиночку туда я попасть почти что не могу. Я иногда думаю, что я с Богом, что у меня все в порядке, все хорошо. На самом деле это не так. Болезнь полностью закрывает реальность. Я не могу сам себя трезво, здраво оценивать. Это просто невозможно по причине того, что есть болячка, которая называется алкоголизм. Что такому человеку, как я, который никогда не работал, сегодня здесь дали возможность зарабатывать деньги. Мне здесь дали семью. Самое главное, что мне здесь дали – это чувство присутствия Бога, что я сегодня знаю точно, что Бог есть.
Это для меня факт, что Он реально существует. Что он реально здесь решает наши проблемы, если мы так сильно Его об этом просим и позволяем Ему это делать. Он это делает наилучшим образом. Настолько, что я сам не способен это даже сделать. Даже думать об этом, что это все возможно. Это просто нереально. Я очень часто говорю, что здесь, в Программе Анонимных Алкоголиков, есть чудеса. Я их видел очень много. Я сам это чудо, это живое чудо. Вы можете спросить у моей мамы. Моя мама желала мне смерти и думала о том, что я уже никогда не стану человеком в том понимании, в ее понимании. Вот недавно у меня был день рождения. Мы были с женой в Абхазии. А моя мама мне звонила, поздравляла и говорит: «Сынок, я не знаю даже, что тебе пожелать. У тебя есть все. Я желаю тебе только одного: чтобы ты продолжал делать то, что ты делаешь». Делать эту Программу то есть. Даже моя мама поверила в чудо. Программа Анонимных Алкоголиков вернула ей сына целиком и полностью.
Моя мама сегодня верит в эту Программу очень сильно. Она видит изменения в ее сыне. Хотя она здесь с нами на собраниях ни разу не была. Ни разу. Она сильно даже не имеет представление, о чем здесь все идет и так далее. Поэтому здесь есть чудеса по одной причине: что здесь с нами есть Бог. Если мы Его сильно попросим, если мы в Нем сильно нуждаемся, этот Бог сделает так, что и мы будем частью всего этого общего чуда. Я думаю, что я на этом остановлюсь. Если у кого-то будут вопросы, то я с удовольствием отвечу. Еще раз большое спасибо вам за спикерскую. Мне очень приятно быть здесь с вами.
Вопрос. Спасибо большое, Александр, за твою спикерскую. Спасибо за то, что поделился своим опытом, силами и, конечно, надеждами. Тут уже благодарности появились. И пока у нас текстовые вопросы. Первый вопрос у нас от Анны: «Саша, привет. А можешь скинуть ссылку на мужские собрания?» Вот такой вот вопрос-просьба, можно сказать так.
Ответ. Да, я могу скинуть. Я, может быть, скину тогда спикерхантеру вашему Даше, потому что мне нужно будет найти. И могу специально еще скинуть: в это же время идут и женские собрания. Не обязательно женщинам приходить на мужские. Для них есть тоже собрание в это же время. Там, как правило, сидят мужья на женском, а их жены сидят на… Точнее, мужья сидят на мужском собрании, а их жены сидят в это же время на женском. Я сижу здесь в одной комнате на одном собрании, моя жена на другом. Поэтому есть, если что, женские собрания также в 6 часов вечера по Москве.
Вопрос. Хорошо, спасибо большое. Но тогда можно будет задать – надеюсь, Дарья появится на нашем собрании. Ну, или, может, попозже тогда она передаст от тебя эти ссылочки. И следующий вопрос от нашего модератора, от Маруси, Минск: «Александр, спасибо большое за спикерское. Расскажи, пожалуйста, о своих служениях в АА и не только. Спасибо».
Ответ. Большое спасибо за вопрос. Мои служения в Анонимных Алкоголиках были (да, они и есть) очень разнообразные. Я был сначала и уборщиком, и чайханщиком, и ведущим, и на живом собрании я был председателем. Каким-то образом, для меня лично удивительном, на онлайн группе «Игра» меня люди сами сделали тоже председателем. Я на сегодняшний день председатель этой группы. Самое главное мое служение в Анонимных Алкоголиках – это то, что я здесь стараюсь познакомить людей с Богом. То, что у меня здесь есть другие алкоголики, неважно, это подспонсорные или просто человек, который мне позвонил, и моя задача сделать все возможное, чтобы эти чудеса случились здесь с ним. Чтобы он был проявлением этого чуда. Я считаю, что это самое главное служение не только в Анонимных Алкоголиках, а вообще в моей жизни, чтоб по большей части быть в живых и трезвым. Бог меня оставил именно по этой причине, а не по какой-то другой. Не для того, чтобы я здесь думал о миллионах, о миллиардах, о бизнесах, о своих каких-то вещах, а именно о других здесь людях. Что когда их жизнь меняется, то в глазах их жен, матерей, сестер, детей загорается огонь при виде того, что их мужчина возвращается обратно домой. Это дорогого стоит.
Нам, кстати, на этот счет даже написали в Книге в «Рассказе Билла». Нет, не в «Рассказе Билла» – во второй главе «Выход есть», почти что в самом начале, на 20-й странице нам сказано, что вообще сама вся наша здесь жизнь как алкоголиков будет зависеть, как правило, даже от одного фактора: как часто и как много мы думаем здесь о других людях и думаем о том, как им помочь. Вот это здесь для меня является самым главным служением. Что касается в жизни служения, я не знаю. Я бы так не называл, что это какие-то у меня в жизни служения. Это какие-то вещи, когда мне необходимо работать, зарабатывать деньги, чтобы обеспечивать в том числе и себя, свою семью, заботиться о своей семье, проводить с ними время. Я бы не мог назвать бы, что это для меня служение. По большей степени, не всегда, конечно. По большей степени для меня это счастье и радость то, что я с ними. Когда у меня, конечно, болезнь активизируется, берет верх, враг номер один у меня – это как раз мои самые близкие люди. Спасибо, если я ответил на этот вопрос.
Вопрос. Спасибо большое, Александр, за твой ответ. Спасибо большое Марусе за вопрос. Тут огромное количество благодарностей в чате в твой адрес, Саша. И вот следующий вопрос от Олега: «Как ты понимаешь, где воля Бога, которую нам предстоит исполнить, а где нет? Как это понять?» Вот такой вопрос.
Ответ. Огромное спасибо, Олег, за этот вопрос. Я считаю, что это шикарнейший вопрос: как понять волю Бога? Именно по этой причине нам здесь предлагается в этой Программе такой человек, который у нас зовется «спонсор». И нам говорят: «Кто может быть здесь спонсором?» Что, оказывается, у нас может быть спонсором далеко не каждый. И мы это сами видим каждый день, когда приходим на собрание, и при этом в упор не видим. Когда мы читаем преамбулу, мы доходим до Двенадцатого шага, где нам четко сказано, что, достигнув духовного пробуждения, мы могли нести весть другим алкоголикам. То есть мы могли бы работать с другими людьми, когда с нами произошли какие-то изменения, когда мы сами персонально познакомились с Богом, чтобы я проверял информацию.
Даже я познакомился с Богом, я общаюсь с Богом, но я Бога чувствую не всегда. Я Бога слышу не всегда. А если я Его и слышу, какие-то вещи, и у меня нет никакой гарантии того, что я слышу именно Его, а не свою болячку. Именно поэтому мне нужен здесь человек, который меня знает лучше даже, чем я себя знаю сам. К которому я приду и скажу: «Мне сказал Бог это, это, это, это и это». И он мне скажет: «Да, Саш, абсолютно верно. Иди, это и делай». Или он мне скажет: «Саша, нет, это ты сказал сам себе. Бог этого не говорит». Мне необходим здесь такой человек, который сам общается с Богом, который сам живет этой жизнью. И самое главное, что мои дефекты характера, мои страхи, мои представления на эту жизнь, мои инстинкты этого человека никак не трогают. Это только лишь мои. И что у него есть свои, и поэтому он может видеть очень хорошо. Он может видеть то, чего не вижу здесь я. Он может меня направить, это ли воля Бога или нет.
Других здесь каких-то вещей, я скажу точно, я лично не знаю. За 4 года я их здесь просто не нашел. Я думаю, что скорее всего их даже просто не существует. В одиночку, я могу сказать честно, это сделать для такого человека как я, для меня – это невозможно. Один я не могу отличить: это воля Бога или нет? Я могу сам себе подстроить, все рассказать до мельчайших подробностей, что прямо сейчас после этого собрания, после этой спикерской поцеловать свою жену, поцеловать своего ребенка, взять немного денег и поехать в гостиницу с какими-нибудь девочками проводить время – это именно воля Бога. Я могу это четко чувствовать даже. Мой спонсор с этим не будет согласен. Вот только так возможно отличить волю Бога. Спасибо большое.
Вопрос. Спасибо большое, Александр, за твой ответ. Олегу спасибо большое за его вопрос. И тут, по-моему, от Олега второй вопрос также: «Какие у тебя Шестой, Седьмой шаги? Как и с помощью чего ты их понял и разобрался в них? Спасибо».
Ответ. Большое спасибо. Сильно рассказывать на собраниях про свой Шестой шаг в точности я не хочу. Это касается моей жизни, касается честности жизни, законности жизни, что я должен там изменить. Что я должен изменить некоторые вещи в отношении других женщин. В частности, своей семьи, первых людей: это свою маму и свою жену. Это самое главное. Как и с помощью чего я в этом разобрался? Опять же с помощью спонсора. Я всегда считал, что не работать и той самой жизнью – ну, это замечательно. Это хорошо. Потому что пока люди идут на завод в 7 утра, крутят гайки, зарабатывают пару копеек, я в это время сплю. Потом как порядочный человек проснусь, попью кофейка, потянусь, посмотрю – уже часиков 12. Выйду на улицу, пройдусь. Там поговорю, тут поговорю, что-то там сделаю, что-то там сделаю. И к вечеру у меня намного больше денег, чем у этих людей, которые крутят гайки.
Ну, какие здесь могут быть дефекты характера? Какие? Я их раньше не видел. Если я просыпаюсь в хорошей гостинице, там, с двумя милыми девушками – какие это могут быть дефекты характера? Я раньше это не видел. Здесь, в этой Программе, мне люди объяснили, что именно это и есть мой алкоголизм. Что именно мои дефекты характера – это и есть моя болячка. Об этом мне говорит, кстати – книга у нас есть. Называется «Двенадцать шагов и Двенадцать традиций». Там есть Четвертый шаг и Шестой шаг, которые в точности все это нам объясняет. Нам говорят, что мы появились на свет, Бог нас явил в этот мир, с инстинктами. Ну, например, инстинкт размножения. Это нормальный инстинкт. Он нам дарован Богом. Есть очень много инстинктов – все инстинкты даже. Не много, а все инстинкты, которые нам даровал Бог при рождении.
Но со времени здесь жизни, тем более нашей, алкоголической жизни, эти инстинкты становились все больше, больше, больше, больше и больше. И они становились настолько большими, что они превращались конкретно в дефект характера, который полностью охватывает меня и повелевает мной. Который мне показывает, что и как делать. Ну, вот на примере. На примере опять вот похоти. Это очень серьезный дефект. Что вот инстинкт размножения, что это хорошо. Но вот есть у меня девушка. У меня на нее серьезные планы. Все вроде хорошо. Я имею с ней любовь. Становится недостаточно этого, ее становится мало. Хочется больше, больше. Ты идешь на поводу всего этого. И это возрастает настолько, что это полностью овладевает мной, что мне нужен здесь уже весь город за один вечер, где это чувство, где это все диктует. У меня постоянно об этом мысли. Это уже дефект характера. И мне необходимо здесь делать то, что мне предлагают в Шестом шаге: прикладывать свои собственные усилия. Не просто просить Бога дать мне готовность, просто «избавь меня» и так далее. Там сказано, что мне еще нужно прикладывать свои собственные усилия.
У нас есть пословица такая: на Бога надейся, а сам не плошай. Она в точности объясняет Шестой шаг. Вот я, к примеру, открою сейчас холодильник, он у меня будет пуст. Я могу упасть на колени перед этим холодильникам и просить Бога, чтобы Он сделал так, чтобы там была еда. Я встану с колен, открою холодильник. Там разве появится еда? Нет. Мне нужно своими ножками, своими ручками идти и сначала заработать немного денег. Прийти в магазин, купить продукты, приготовить эти продукты. И вот у меня будет еда. То же самое здесь с Шестым шагом. Мне необходимо также прикладывать усилия по отношению к своим дефектам характера. Сам я в этом разобраться не могу. Мне на это указал и продолжает указывать мой спонсор. Только лишь мой спонсор. Такая система здесь Шестого-Седьмого шага у меня в Программе. Большое спасибо, Олег, если я ответил на этот вопрос.
Вопрос. Спасибо большое, Александр, за твой ответ. Олегу еще раз спасибо за его вопрос. И следующий вопрос от Юрия: «Александр, поделись своим опытом Одиннадцатого шага».
Ответ. Одиннадцатый шаг: молитва и медитация. Для меня молитва – я не знаю ни одной молитвы. Я думаю, вы уже поняли, что я не религиозный абсолютно человек несмотря на то, что я много и часто говорю слово «Бог». Нашу молитву о душевном покое, может быть, уже спустя кстати 4 года, я уже могу рассказать, не повторяя за вами. Я уже, может быть, смогу ее рассказать. Для меня молитва – это мой разговор с Богом. То, как я разговариваю сейчас с вами. Я сейчас с вами разговариваю незаученным текстом. Я не читаю по бумажке, я говорю то, что у меня здесь: то, что у меня здесь, в душе. Я прихожу к Богу – здесь что у меня? Мне может быть очень плохо, ужасно настолько, что не хочется жить. Я прихожу, я ж не буду, там, благодарить Его или еще что-то в этот момент времени. Я прихожу и говорю: «Избавь меня от этого. Войди в мое сердце. Избавь меня от этой боли. Измени мое мышление. Сделай, пожалуйста, хоть что-нибудь. Я не хочу себя так чувствовать. Я хочу чувствовать Тебя, войди в мое сердце».
Я начинаю с Ним разговаривать об этих вещах. Если мне очень хорошо, у меня все класс, я благодарю Его. Если у меня есть сегодня – у меня появилась даже такая не то, что нужда. Мне просто стало в кайф разговаривать с Богом абсолютно обо всем как с Другом, как с самым лучшим Другом, Которому я могу рассказать все. Я могу что-то вспомнить о своей жизни и рассказать Ему. Что-то в течение дня у меня происходит – я могу рассказать Ему. Я могу с Ним сегодня разговаривать абсолютно обо всем. Спонсор, который у меня сегодня, я как только начал с ним работать – у нас большая разница во времени: когда у меня день, у него ночь, он спит. И вот я только с ним начал работать, и мне было очень плохо в один из дней настолько, что я истерически орал на Бога на всю квартиру. Я орал на Бога, оскорбляя Его самыми последними словами. У меня полностью аж сел голос после этого.
Вечером я ему звоню, говорю: «Миша, я себя чувствую лучше. Мне хорошо». Он говорит: «Что случилось?» Я ему рассказываю, что случилось. Я ему рассказываю, как я орал на Бога, что я Ему говорил. Он начинает смеяться, мой спонсор. Меня это немножечко еще больше разозлило. Я говорю: «Что я смешного сейчас говорю?» Он говорит: «Ты говоришь мне очень хорошие вещи». Я говорю: «Какие хорошие вещи?» Он говорит: «Ты мне сейчас говоришь, что у тебя Бог есть. Что ты сегодня с Ним так общаешься. То, что ты с ним сегодня так общаешься, это, конечно, неправильно. Я тебе не рекомендую так разговаривать с Богом. Но то, что ты с ним уже разговариваешь, это говорит о том, что есть Бог. Ты же не пошел с окном разговаривать, которое ты видишь, с потолком, с полом. Ты начал говорить с Богом».
Вот это для меня здесь молитва: это мой личный разговор с Богом. У меня нет, как я знаю, в Программе люди говорят, там, утренний Одиннадцатый шаг, вечерний. У меня он и утренний, и вечерний, и все, что между этим. Я могу ехать в автобусе – разговаривать с Богом. Я могу сидеть на диване – разговаривать с Богом. Я вот работаю, могу этот мусор в мешках спускать, там, с третьего этажа – разговаривать с Богом. У меня сегодня нет ограничений, где, когда и как разговаривать с Богом. Самое главное, чтобы у меня было желание. Но чтобы у меня появилось это желание, у меня сначала была потребность, потому что я для себя тогда стал понимать, что после разговора с Богом, а даже скорее всего во время разговора с Богом мне становится хотя бы вот на столечко легче. Хотя бы совсем на чуть-чуть, совсем на чуть-чуть.
Иногда, кстати, я сейчас хочу вам рассказать, историю вспомнил, что мне становилось моментально великолепно. Это было у меня года, наверное, полтора трезвости. Да, это года было полтора трезвости. Я проснулся – я засыпал в шикарном настроении. Я проснулся – я сам не знаю, что произошло за эту ночь. Я послал всех: свою (тогда она была у меня) девушку, маму, папу – всех. Я не знаю, что было. И я пошел на улицу. Я пошел в аптеку купить определенных вещей себе, на которых я был нетрезвый. Я подошел к этой аптеке, и, слава Богу, я в нее не вошел. Я стоял, смотря в нее, минут 40. Каким-то чудом я оттуда ушел. Я вспомнил, что прямо сейчас у меня в центре города есть собрание. Я приехал на собрание. Я не смог там пробыть и 2 минуты. Меня тошнило от того, что я видел и слышал этих людей.
Я ушел и стоял в центре уже под другой аптекой минут 40. Каким-то чудом я и туда не зашел. Я так жил 5 дней: хуже, хуже и хуже мне становилось. Я уволил из своей жизни спонсора. У меня тогда уже были подспонсорные. Я им сказал, что я им ничем помочь не могу. Я перестал ходить на собрания, я перестал разговаривать с Богом. Я считал, что Он ко мне теперь должен прийти. Я стал жить так, как я считал нужным и правильным. Моя жена, кстати, когда видела меня, я заходил на кухню – она сразу выходила. Она просто чувствовала от меня это. Я ей даже ничего не говорил. Я заходил в зал – она выходила оттуда. Моя мама мне не звонила. Она звонила моей девушке, спрашивала у нее, как у меня дела. И так далее. На пятый день, я помню это отчетливо, я захожу в душ с одной только мыслью: я хочу умереть. Просто хочу, чтобы это все закончилось. Я хочу умереть. Я в аду, в конкретном аду. Полтора года всей своей трезвости.
Я становлюсь в душ, начинаю купаться, и я чувствую на физическом уровне, что я сейчас вообще могу потерять реально сознание. У меня аж отнимаются ноги, голова чумная. Я тело не чувствую. Я аж хватаюсь рукой за плитку. И я взвыл. В тот момент я взвыл. Я начал плакать и просить Бога, чтобы Он вошел в мое сердце, чтобы Он меня пощадил. Чтоб это закончилось. Чтоб Он вошел в мое сердце. После того, как я вышел из душа, я шел мимо зала, где моя жена смотрела передачу какую-то. Она со мной впервые заговорила за это время. Она мне задала вопрос, что со мной произошло. Я говорю: «Что со мной произошло?» Она говорит: «Ты улыбаешься». Вы представляете, что происходит? Я захожу в душ с мыслями о суициде. Я хочу умереть. Я провожу там от силы 5 минут. Я там искренне общаюсь с Богом, слезно умоляю Его, чтобы Он что-то здесь со мной сделал.
И я выхожу, и моя жена может со мной заговорить. Она говорит, что я улыбаюсь. Я тогда почувствовал, что я чувствую себя намного лучше. Я не скажу, что превосходно, что у меня как рукой все сняло. Но по сравнению с тем, что было, я ожил. Я начал опять дышать. Для меня это было первое здесь чудо. Таких вещей, как это, у меня, наверное, было здесь от силы раз 5, может быть, 6 за это время, что так меня быстро все это – приводил Бог в чувства. А медитация для меня – это не сидеть в позе лотоса. Это не йога. Это не поджигать эти, которые вкусно пахнут, палочки. Ни тибетская музыка. Медитация здесь, в Программе Анонимных Алкоголиков, это то, что я в состоянии, могу, общаясь, слышать Самого Господа Бога. Это мой диалог. Молитва – это у меня монолог, когда я обращаюсь к Богу. А медитация – это мой диалог. Как нам здесь говорят, что у нас будут приходить интуитивные мысли от Самого Господа Бога. И это в действительности правда. Это для меня медитация. Вот что здесь для меня Одиннадцатый шаг – это все. Без Одиннадцатого шага, я не знаю, как выстраивать рабочие взаимоотношения с Богом. Это огромная составляющая нашей Программы. Большое спасибо, если я ответил на этот вопрос.
Вопрос. Спасибо большое, Александр, за твой ответ. Спасибо большое, Юрий, за твой вопрос. И вот Юрий уже даже написал, Александр, для тебя: «Огромное спасибо, Александр, за твой ответ». И тут у нас сразу несколько сообщений от нашего модератора Маруси: «Саша, оставь, пожалуйста, свои контакты для участников». И также сообщение от Светланы: «Александр, можно твой номер телефона? Хочу пригласить тебя на нашу группу». Вот такие просьбы к тебе, Александр.
Ответ. Я, если что, прямо сейчас написал в чат свой номер телефона.
Вопрос. Спасибо огромное, спасибо. Замечательно. И одну секундочку, сейчас я найду. И еще третий вопрос от Олега. Вопрос звучит так: «Бывает ли в Одиннадцатом шаге, что Бог тебя не слышит? И что ты в этом случае делаешь?» Ну, ты уже как бы частично ответил, но все-таки.
Ответ. Я хотел бы добавить только лишь одно, что Бог меня слышит всегда. Я Его слышу далеко не всегда. Все только лишь наоборот: Бог слышит меня всегда, я Его не всегда слышу. Чтоб я Его слышал, мне здесь необходимо, чтобы я сделал, в частности, этот самый Шестой шаг. Потому что, если я иду сегодня жить той жизнью, которой я привык жить или которой я хочу жить, я не смогу почувствовать Бога. Я не смогу Его услышать. Я никогда этого не делал. Я никогда не был в состоянии Его услышать на основании своей этой грязной жизни. Мне здесь необходимы изменения. Этот Шестой шаг, как бы это ни звучало, это тот шаг, когда мы чистим, чистим нашу связь с Богом. Только тогда возможно Его слышать. А Бог меня слышит абсолютно всегда. В этом я убежден. Спасибо.
Вопрос. Спасибо большое, Александр, за твой ответ. И, так, сейчас еще где-то я видел вопрос. Вопрос от Тани следующий, также текстом: «Спасибо большое, Александр. Вопрос: как делаешь Десятый и Одиннадцатый шаги?» Ну, про Одиннадцатый шаг ты уже рассказал. Расскажи, пожалуйста, про свою Десятку. Ну, может быть, еще захочешь что-нибудь добавить про Одиннадцатый шаг. Спасибо.
Ответ. Большое спасибо. Про Десятый шаг. Десятый шаг мне говорит о том, что я должен сегодня уже здесь знать, что я не должен делать. Я уже должен знать здесь свои больные места. То есть, другими словами, опять мы возвращаемся к этому Шестому шагу. Я должен знать свой Шестой шаг. Если я его сегодня не знаю, то я и не знаю: что мне здесь делать? Какие вещи для меня допустимы? Какие недопустимы? Мне необходимо хотя бы начать. Если я начну сразу от всего избавляться: от нечестности, от гордыни, от матов, от курения, от чая – абсолютно от всего, я думаю, что я к обеду уже просто сойду в прямом смысле с ума. Поэтому здесь мне написали в книге «Двенадцать на Двенадцать» в Шестом шаге, что мне необходимо взять за основу один, может быть, максимум два самых огромных дефекта характера, самых больших дефектов характера, и начать что-то делать с ними.
Вот Десятый шаг мне говорит о том, что, когда я допускаю ошибку и я знаю, что я допустил ошибку: ну, вот, к примеру, я сейчас здесь кого-то оскорблю, кому-то нагрублю. Это ошибка? Это здесь для меня серьезная ошибка. Десятый шаг мне говорит, что я должен незамедлительно ее исправить. Я должен буду связаться с этим человеком, поговорить с ним. Постараться сделать все возможное, чтобы у него из души это ушло. Если я этого не вижу, если я этого не чувствую, опять же у меня есть спонсор, с кем я разговариваю, который мне может сказать: «Саша, здесь ты сделал ошибку». Сказать мне, какую я сделал ошибку. И сказать, что я должен сделать по отношению к этому, чтобы я исправил этот момент. Вот это здесь для меня Десятый шаг. Большое спасибо.
Вопрос. Спасибо большое, Александр, за твой ответ. Спасибо большое, Татьяна, за твой вопрос. Так, одну секундочку. Ну, еще много благодарностей, Александр, в твой адрес. Вопросов пока нет. Друзья, пожалуйста, задавайте вопросы. У нас еще время есть. Не так, чтоб много, но есть. Александр, я хотел бы тебе также задать вопрос от себя. Расскажи, пожалуйста, твой опыт духовного пробуждения. У некоторых резко это происходит. Да? Случается очень быстро. У некоторых постепенно. Ну, и вообще понятие духовное пробуждение что для тебя значит? Спасибо.
Ответ. Большое спасибо. Так. Духовное пробуждение для меня – это то, что все мои представления о жизни, вся моя вообще жизнь, это оказалось абсолютно неправильно. В одно мгновение я стал понимать: то, как я жил… Я был убежден, что я живу абсолютно правильной жизнью. Я был в этом убежден. Я в этом убеждал людей. Здесь, по прошествии этой Программы, я понял, что это не стоит даже выделенной копейки. Это ничто – то, как я жил. Мне стало противно от этой жизни. Сегодня здесь, находя, бывает, в каких-то мессенджерах свои старые переписки с людьми, когда я еще пил, я включал свое недавно голосовое от 21-го года, мне не хватило и семи секунд прослушать себя. Я даже не слышал, что я говорю. Я просто слышал то, каким тоном я это говорю, какой манерой, мне стало тошно.
Мне стало настолько противно, что, я ж говорю, я не мог слушать. Я просто не мог слушать. Мне стало тошно от самого себя. Все мои убеждения оказались абсолютно не верными. Все мои убеждения оказались ничем. Просто ничем. Это, конечно, тоже огромная боль. Но без этого невозможно. Здесь другая, новая абсолютно жизнь, которая была бы построена на Божией основе. На Божией основе. Те вещи, когда я сам участвовал в этих разговорах, которые касались бы определенных вещей, я только об этом говорил. Я недавно, год назад, встретил здесь человека, который мне рассказывал все эти новости: что происходит в определенных кругах, что и как там устроено. Я даже молчал, я просто слушал. Хотя раньше я бы только об этом говорил. Когда я с ним попрощался, я стал уходить, меня в прямом смысле чуть не вырвало.
Меня начало очень сильно тошнить, когда я слушал эти вещи, меня чуть не вырвало. Я думаю, мое духовное пробуждение – это именно это, когда мы полностью меняемся. Когда в один момент меняется полностью мышление человека. На противоположные вещи. Полностью на противоположные. Когда я понимаю, что все мои убеждения, за которые я так цеплялся и так боролся. Я их отстаивал, я их очень серьезно отстаивал. Сегодня я понимаю – это пустышка. Это ничто. Это просто ничто. Это абсолютно оказалось не-пра-виль-ным. Здесь это я уже увидел. Вот это для меня духовное пробуждение. Также духовное пробуждение – это для меня то, что я понял, я знаю это как факт, что Бог точно есть. Что Он может войти в сердце абсолютно каждого человека, который просто попросит Его. Реально попросит Его. И Он изменит этого человека до неузнаваемости. Просто до неузнаваемости.
Многие люди меня сегодня здесь не узнают. У меня есть друг, мы с ним с трех лет вместе. Мы с ним познакомились в детском садике и прошли через всю жизнь в общем с ним. Последние, наверное, лет 6 мы с ним так перестали сильно общаться. Еще я тогда пил. Здесь, когда я был уже в этой Программе пару лет, он мне как-то позвонил, этот человек. Он мне сразу сказал: «Я слышал, ты сделал себе зубы». Для него это была уже очень серьезная новость обо мне. Я говорю: «Да». Он говорит: «Я также слышал, что ты стал трезвым». Я говорю: «Да». Он начал мне задавать вопросы: что вообще ли я сегодня это не делаю? Я его тогда решил полностью убить и сказать, что я даже не курю сигареты. Он захотел со мной встретиться этим же днем. Вечером. Полчаса-минут 40 он всматривался постоянно в мои глаза, в мое лицо, хотел меня поймать на том, что я ему врал. Хотя он на тот момент, когда пришел, он был нетрезвый. Но он это не скрывал.
Мы с ним встретились в ресторанчике покушать. Мы с ним сидим, кушаем. И он говорит: «Как же это произошло, чтобы ты был трезвым. Это невозможно. Ну, это нереально», – мне говорит человек. Он говорит. Он меня знает всю жизнь. Я ему начал рассказывать без всяких сказок, без преувеличений – то, что я сейчас рассказал вам. И в конце этого разговора я еще говорю: «Мне стало еще очень приятно здесь помогать другим людям, другим алкоголикам. Я сегодня от этого просто стал получать кайф». Этот человек подавился едой. Я думал, он там сейчас чуть ли не умрет от этого. Он на меня посмотрел, как на самого последнего идиота. И я знаю хорошо его взгляд, я знаю его выражение лица: он мне не поверил. Он обиделся на меня. И он мне сказал такую фразу. Он говорит: «Саш, ну, я же тебя знаю всю свою жизнь. Мы ж с тобой, ну, очень хорошо друг друга знаем. Ты можешь помочь человеку только в том случае, чтобы у этого человека в кармане было поменьше, а в твоем побольше».
Кстати, к слову, за эти 4 года я ни у одного алкоголика не взял ни копейки денег. Он мне до сих пор не верит, этот человек. Он мне не верит. Вот такие здесь изменения делает с нами Бог. Вот это я думаю и есть духовное пробуждение, что люди, которые знают нас на протяжении всей нашей жизни, они не могут даже вообразить, не просто подумать – вообразить, что это возможно. Какое-то время еще с ним общаясь, в общих компаниях мы были, когда поднималась какая-то тема, он очень часто говорил, что люди не меняются. И он сразу поворачивался на меня, смотрел таким ехидным взглядом и улыбался. Я смотрел на него и улыбался ему в ответ. Я думаю, я ответил на этот вопрос. Большое спасибо.
Вопрос. Спасибо сердечное, Александр, за твой ответ. И вот у нас еще один есть вопрос от Тани: «Много ли было у тебя письменных заданий от спонсора? И были ли задания делать Десятый и Одиннадцатый шаги в самом начале Программы Двенадцати шагов? Спасибо».
Ответ. Большое спасибо за вопрос. Письменные задания, я думаю, это, наверное, имеется в виду в контексте Шагов. Я писал только свой Четвертый шаг. И я писал Восьмой шаг. Другого я ничего здесь не писал. Что касается заданий делать Десятый-Одиннадцатый шаг – у меня не было в самом начале. У меня потребность уже была. Мне даже об этом сильно не говорил спонсор. Я сам стал разговаривать с Богом в самом начале Шагов. Это самое, думаю, лучшее время, потому что мы сюда приходим с огромной болью. Я по крайней мере сюда пришел с огромнейшей болью. Вот эта боль здесь и служит тем самым мотиватором для того, чтобы мы могли здесь найти реально Бога. Потому что, если я сюда приду, и у меня все будет хорошо: я зарабатываю деньги, у меня бизнес, у меня везде все классно.
Ну, может быть, да, есть у меня чуть-чуть какие-то сложности, чуть-чуть какие-то проблемы, и у меня нет этой боли, я здесь ни у кого ничего не найду. Когда здесь есть эта боль – это самое лучшее время становиться на коленях и общаться с Богом. На любые абсолютно темы. Я думаю, там тема только одна. В моем случае я только говорю одно: «Помоги, Бог, войди в мое сердце». Больше я даже не знаю, о чем говорить. Постоянно повторяю Ему это: «Помоги, войди в мое сердце. Сделай так, чтобы я это не чувствовал. Сделай все возможное. Если Ты здесь, сделай для меня это. Я умоляю Тебя». Я это делал в самом начале Программы. И сегодня я это делаю. И у меня есть такое чувство, общаясь со своим спонсором, что мне это делать на протяжении всей своей жизни, если я здесь хочу вообще жить. Не то, чтоб говорил, что, там, какой-то счастливой, радостной, там, еще какой-то жизнью, а просто жить. Это жизненно необходимо сегодня для меня как в самом начале, так и в самом конце. Спасибо, если я ответил.
Вопрос. Спасибо сердечное, Александр, за твой ответ. Спасибо, Татьяна, за твой вопрос. И, Александр, у меня еще один к тебе вопрос есть. Как ты относишься к смене спонсора? И, ну, к слишком частой, наверное, вот так бы я вот сформулировал смене спонсора? И какие бы ты мог как бы критерии для человека, ищущего спонсора, подсказать: как найти себе спонсора? Ну, вот как-то так я сформулировал, может быть, не очень четко. Спасибо.
Ответ. Я понимаю, отличный вопрос. Спасибо большое. Критерий для меня здесь один. Он написан в Двенадцатом шаге у нас: есть ли у моего спонсора Бог или Его нет. Это единственный критерий. Мне абсолютно не важно, сколько у него денег. Мне абсолютно не важно, приезжает он домой или куда-либо на «Мерседесе» или приходит пешком, на велосипеде. Есть у него жена или нет. Мне самое главное, есть у него Бог или нет. Потому что, если у него нет Бога, куда он меня приведет? У меня здесь спасение – Бог. Это говорю вам не я. Это говорит вам наша Программа. У нас в Книге, в третьей главе в самом последнем абзаце написано, что у алкоголика нет эффективной психологической защиты против первой рюмки. Что эта защита должна исходить от Высшей Силы. Высшую Силу я для себя лично называю Богом.
Дальше, в четвертой главе «А как быть агностикам?», сказано, что нам не поможет ни хорошее поведение, ни кодекс жизни, ни понимание этой жизни. Есть одна проблема, что в нас недостаточно силы. Именно поэтому мы живем так, как мы живем. И что нам необходимо здесь найти Силу, более могущественную, чем мы сами, Которая решит здесь все наши проблемы. И дальше сказано, что как раз об этом написана эта Книга. То есть Программа только лишь об этом: чтобы я мог здесь обрести Бога и поддерживать с Ним рабочие отношения изо дня в день, применяя эти Шаги. Вот если у моего спонсора этого нет, как он мне может это дать? Никак. Это самое здесь главное. Это самое основное: почему мы здесь и как мы можем здесь спастись. Это здесь наше лечение. Если этого нет у человека, какой бы хороший, милый, культурный он ни был, мне это не поможет. Меня это не спасет от этой болячки, к сожалению. Только лишь этот критерий, больше никакой.
По поводу того, как я отношусь к тому, что менять спонсора, я считаю, что спонсор – не жена. Развестись можно всегда. Развестись можно всегда. И нужно найти человека, у которого есть Бог в сердце, который в состоянии туда привести. И стараться слушать этого человека, чтобы оказаться точно там же. Чтобы просто здесь элементарно спастись от этой страшной болячки. Большое спасибо.
Ведущий. Спасибо сердечное, Александр, за твой ответ. И вообще за твои ответы, за твою замечательную, прекрасную спикерскую. Мы тогда будем завершать. И, Александр, я хотел бы спросить, сможешь ли ты остаться минут на 10 на нашу чайную? Может быть, у ребят появятся еще вопросы.
Спикер. Да, без проблем. Без проблем.
Ведущий. Спасибо огромное, спасибо, Александр, еще раз.