Россия,  г. Москва                                                                                                                                  

Домашняя группа: Радио

ТЕМА: Путь, приведший к общению с Богом

Всем привет. Меня зовут Роман, я алкоголик, и я рад сегодня здесь оказаться, быть вам полезным. Спасибо всем, кто пришёл послушать. Спасибо Богу, что я ему здесь пригодился. Это было очень неожиданно. Чуть позже об этом расскажу. Что хотелось бы сказать? Хотелось бы поддержать тех, кто сейчас первые дни остаётся трезвым, потому что это очень непростой период, я его тоже переживал. И очень важно, чтобы рядом были выздоравливающие люди и поддержка выздоравливающих людей.

Так, начнём, наверное, с моей истории. Я пить начал рано, ещё в детстве попробовал алкоголь. Помню, напился первый раз я в 10 лет уже. В моей семье выпивали, я никогда не знал, даже тогда я думал, что это все нормально. Я думал, что ругаться матом в семье, агрессию проявлять — это нормально. Напиваться, орать песни, ругаться — это нормально. У меня изначально не было примера другой жизни. И мои родители, они разошлись, у меня папа тоже выпивал, мама однажды не выдержала, и они разошлись. И я стал жить у дедушки и бабушки. Меня окружили заботой, но все равно я себя чувствовал каким-то брошенным и одиноким, чувствовал себя каким-то не таким с самого детства. Мне не нравилась действительность, мне хотелось семью, и я помню, что когда был маленький, у нас была кошка. Помню, что когда родители разошлись, я очень по ней скучал. И все время мне казалось, что это из-за меня, и что я какой-то не такой и во всем причина — я, уже с самого детства.

И все время у меня было ощущение, что мне что-то не додали, что мне что-то должны. Очень интересный такой момент, это описывает то состояние, которое я испытывал много лет. В 13-14 лет у меня появилось много вопросов, но не было рядом людей, которые бы мне на них ответили. Мои близкие люди, у нас было очень много проблем, у мамы были последние попытки личную жизнь устроить, ей все время было не до меня. Только в те моменты она обращала внимание, когда я что-то отчужу в школе или где-то, чтобы меня наказать. Чтобы похвалить, спросить «как дела», времени не было. И я ощутил такое первое ощущение ненужности. Не знал, как с этим справиться. Но я тогда занимался спортом, ходил в музыкальную школу. Как-то творчество, спорт помогали.

Я очень любил обращать на себя внимание, мне очень хотелось внимания, и я стал причастен к субкультуре панка и стал носить серёжки, эпатировать тем самым маленький город на Урале, в котором родился. И однажды у меня случилась драка. И я нанёс человеку увечья, помял его так хорошо. А тот человек, у него были претензии к моему внешнему виду, он такой был крутой. Но когда он получил, то обратился в полицию, тогда это милиция была. И у меня случился суд. И после этого суда мою маму разбил инсульт, мне добавилось ещё чувство вины, что я чуть её не угробил. В ту зиму, когда она лежала в больнице, мне было очень одиноко, я чувствовал вину и подавленность. Я встретил как раз людей, которые меня поддержали, которые сказали «да ты нормальный, просто вот они ненормальные, вот тебе, давай выпьем».

И с того времени я постоянно начал убегать от действительности. Алкоголь был не единственной моей зависимостью, не единственным способом, алкоголь был всегда трамплином. И другое я мог просто прекратить делать, не было у меня навязчивого желания к этому вернуться. Есть, есть. Нет, нет. А алкоголь я полюбил, а он меня. И на долгое время это стало моей таблеткой. Школу я заканчивал, уже периодически приходя с похмелья. И потом я учился в ПТУ. И по пути в ПТУ уже выпивал пару банок слабоалкогольного напитка. В общем, закончив ПТУ, я быстро обзавёлся семьёй, у меня родился ребёнок, но это меня не остановило, и чувство брошенности, ненужности и одиночества, они меня не покинули. И поэтому я продолжил выпивать, я чувствовал, что меня не понимают. И только там, в употреблении, в самом алкоголе, в тех людях, с кем я пил, мне казалось, что с кем я пью, они меня понимают, а близкие не понимают.

Ну и семья моя разрушилась. В итоге никто не стал меня терпеть. В общем, я кое-как окончил институт заочно, получил неплохую профессию, но все равно пошёл работать в мебельный магазин. Суть в том, что и тогда у меня просто была такая безысходность. Я просто работал, взял работу просто с минимальным уровнем ответственности, чтобы можно было приходить на неё пьяным. Она оплачивала мой алкоголизм, хотя ел я мало. Вешу я сейчас 84 килограмма, тогда весил 67. Ничего меня не останавливало, и я пробовал кодировки, тогда уже и зарекался. И даже когда купил в ипотеку квартиру, я думал, что вот здесь я пить не буду, но как только я перевёз в неё вещи, мы с другом сразу же в ней напились. В общем, где-то годам к 25 у меня уже было такое состояние, что я просто ненавидел весь мир. У меня была кошка, я сидел на балконе по вечерам с кошкой и пил.

И здоровье моё, как у меня запои начались с 22 лет, к тому времени я уже не вывозил выхода из этого алкогольного пике без врачей. Я представлял, что живу, чтобы выплатить ипотеку, оставить ребёнку квартиру, чтобы не быть таким, как мой отец. Это единственная была мотивация. И жадность. Половина стоимости квартиры выплачена, но это не моя заслуга, просто бабушка, перед тем, как умирать, оставила квартиру в маленьком городе, и она стала первым взносом в моей ипотеке. Это не я деньги заработал. В общем, эта жадность и желание доказать как-то заставляли меня держаться. И трусость. Я не мог покончить с собой. Казалось, что я никогда не смогу с этим покончить. И последние лет 4-5 употребления я периодически каждый день не собирался пить, я периодически очень хотел остановиться. И каким-то образом в обед я оказывался пьяным или после работы я оказывался пьяным. Стал с утра приходить на работу пьяным ещё вперемешку со всем.

Попадая в больницы, я каждый раз такое что-то понимал: «Нужно пить по пятницам, нужно перестать пить слабое, нужно пить немного крепкого, нужно закусывать, нужно покуривать, нужно что-то». Каждый раз я что-то понимал, через месяц опять оказывался в больнице в этой же. Там меня уже знали и со смехом принимали, по фамилии называли ещё прям с порога. Бывает, когда пошел в детокс с 12 шагом, я думаю: «Ну, что я им там скажу»? Я зашёл туда и сразу ощутил вот этот запах блевотины, замытой хлоркой. И вспомнил, как мы с мамой сидели в таком же фойе, а мне было так плохо, и я орал матом, чтобы они побыстрей, а мама меня била и плакала, и сразу мне нашлось, что им сказать.

В общем, в одном из таких пике меня посетила «белочка», видимо, какие-то галлюцинации, я очнулся, привязанный к кровати, и попросил помощи. Оттуда начался мой путь спасения. И я попал сначала в реабилитацию, с неё я поехал сразу на другую, не пытаясь выходить в мир. Понял, что у меня сил нет, и потом вышел. Социальная адаптация, потом попал в программу «12 шагов», но тема моей спикерской сегодня «Путь, приведший к общению с Богом». И хотелось бы сегодня посмотреть, как это у меня все в жизни двигалось.

О Боге я узнал рано, где-то в лет, не буду врать, 6, 7, наверное. Меня бабушка водила в церковь, и я понимал, что тут не все просто, что не туда встал, эти бабушки пшикающие, не туда встал, не туда поклонился. Помню, как-то что-то я в церкви хотел куда-то зайти, а туда заходить было нельзя. И у меня сформировалась такая история, что это ещё нужно заслужить, научиться Богу угождать. И мои какие-то действия, угодны они ему или не угодны, как я к нему поклонился, или не угодно ему. А если не угодно, он меня накажет. Это все стало мне непонятным каким-то. И я выбрал просто бояться Бога, но просить, когда совсем, когда мне страшно было. Я его просил перед выходом на улицу, бывало, просил, было страшно. Жил в такие времена, люди дрались на улицах, отнимали друг у друга все.

Позже я встретил людей, которые мне немножечко приоткрыли эту завесу о том, что Бог любящий. «Он отдал свою жизнь за тебя, отдал сына». Но там тоже какая-то фигня осталась, угодно ему это не угодно, это нужно было спрашивать у священника. И Библия, как мне понравилась эта книга, я просто из неё надёргал кучу высказываний и ловко ими оперировал. Я ее читал и ходил на службы, и рядом были люди, такие как я, кто когда-то, наркоманил, но только у них жизнь менялась, они бросали пить, заводили семьи, с годами жизнь менялась, а у меня не менялась. Я каждый день стоял в воскресенье с похмелья на этой службе. Потому что меня мучила вина за то, как я себя вёл накануне.

Оказывается, что они не просто читали эту книгу, они ещё действовали, а я понял это позже. Я понял это позже, что тут ещё нужны были действия, но посчитал, что достаточно близок к Богу, стал ближе, и я его даже понимаю, возможно, глубже, чем некоторые люди. То есть, у меня уже не было сомнений, что я с ним. Просто такая жизнь, вот так мне досталось, люди были виноваты. Ну, и Бог, я часто к нему обращался, особенно, знаете, полшестого утра, когда так у тебя сердце колотится, а надо на работу встать в 7. Такой: «Господи, это был последний раз». Или когда у тебя в кармане какие-то вещества, ты по городу идёшь и говоришь: «Господи, хоть бы не приняли, хоть бы не приняли». И это реально чаще всего помогало.

И когда я попал в реабилитацию, я остался один на один со своими страхами. У меня забрали «лекарство» от страха. Я там стал молиться, но вопрос в том, что когда я раньше молился, я, бывало, наверное, сам отвечал на свои молитвы. Такая шизофрения какая-то, я решал, я отвечал за Бога, что ему угодно, что неугодно, принимал решение я. После реабилитации такой коммерческой попал в реабилитацию, там был православный храм на территории, и мы ходили туда каждое утро на протяжении полугода на утреннюю и вечернюю, читали каждый по этому стиху. Появился опыт молитвы.

У меня когда-то умерла бабушка, которая меня в церковь привела, я зашёл, чтобы сделать нужные церковные ритуалы, а мне выкатили сумму, я был ребёнком, подростком. Я обиделся, снял крестик, больше не ходил, но там произошло примирение моё с Богом, акт как бы капитуляции, смирения. Мне очень не нравилось на старославянском читать, стоять. Вот это все не очень нравилось, я постоянно оценивал происходящее. Я сказал: «Блин, если я хочу быть трезвым, я послужу Богу, я буду стоять, даже если мне это не нравится, я буду это читать, даже если мне это не по душе, просто чтобы он видел, что я готов идти за ним». И это послушание, эта капитуляция, так называемая внутренняя, что я сдался, она в дальнейшем для меня открыла эту дорогу, ведущую к выходу. Я в какой-то момент уже такой понял: «Блин, он меня спас». Особенно когда люди, которые с реабилитации уходили сами по своей воле, стали умирать. Думаю: «Он меня спас, вот это я счастливчик, он меня выбрал, чтобы я зачем-то жил».

Вернувшись с реабилитации, я по рекомендации и по своему желанию пошёл в «Анонимные алкоголики», нашёл спонсора. И мы с ним тоже говорили о Боге. И тоже у меня появился первый опыт 11 шага с первых дней. Но в тот момент, когда я описал того Бога, которому я доверил свою жизнь, честно поговорил, какие сферы я ему не доверяю, когда я сделал эти действия, передал ему свою жизнь, блин, просто рухнула стена этой ненужной ботвы «угодно ему, не угодно». Стали просто открываться такие простые вещи, что если бы Бог любил меня за хорошие дела, я бы мог им управлять. То есть, делать все время хорошие дела, а он бы мне насыпал. Но это не так. И он меня любит просто за то, что я есть, и это просто стало лекарством моим, которое помогло.

Простить себя и относиться с любовью и с терпимостью к окружающим, потому что раньше у меня терпимость была уровень «ноль». Я вспоминаю, как я с утра уже, просто человек пакетом пошуршал, когда я спал, мы жили с пацанами вчетвером в комнате, пакетом пошуршал, я взорвался, на улицу побежал курить, стоял, фыркал злой. У меня был сценарий. По определённому сценарию я с утра обязательно с кем-нибудь ругался, а вечером мирился, попускался. И так каждый день. Было такое колесо. Но когда стал делать какие-то действия, само собой все ушло, как и тревога. Я очень боялся ездить в метро, меня трясти начинало. Попросил у Бога первый раз помощи, и мой товарищ по реабилитации говорит: «Давай я тебя провожу. Тебе нечего же бояться, ты живешь уже другой жизнью». И реально, мы прошли один раз вместе, и все. И с тех пор я не боюсь там ездить.

И Бог стал моей крайней инстанцией, которой раньше был алкоголь. То есть, я не ищу уже решение своих проблем во внешнем, в мире, в людях, в материальном или в чем-то ещё. То, что у меня происходит, — это мои отношения с Богом. Если я если забываю о нём, начинаю надеяться на себя, я собой представляю жалкое зрелище, пытаюсь все контролировать, а оно валится у меня из рук. Я злюсь, обижаюсь, переживаю, ухожу в жалость к себе. Как только я вспоминаю о Боге, так все чудесным образом начинает налаживаться. И что хотелось бы сказать из недавнего опыта? У меня три месяца почти не было работы, у меня работа проектная, почти три месяца не было работы. И даже я договаривался на проекты, и в последний момент они отваливались, были такие качели, как раз где-то думал, что я могу влиять на ситуацию и где-то то отдаю, то не отдаю, то отдаю, то не отдаю, то доверяю, то не доверяю. И в тот момент, когда я отдал это и был готов пойти на любую работу, не обязательно в той сфере, в которой я работаю, и то, что я не пропаду с Богом.

История про то, что работа нашлась, и как я оказался на аа24.онлайн. Я устроился на работу в театр сейчас. Там не понравилось мне несколько действий моего нового руководства, что они без уведомления залезли в мою зону ответственности, в оборудование, за которое я отвечаю. И я ехал уже, чтобы уволиться оттуда, и такой просто понимаю: «Блин, Рома, в шагах такой есть вектор один из развития того, что люди и материальное — все это внешнее не должно влиять на моё внутреннее. Я к этому стремлюсь». И тут я вспоминаю: «А из-за чего все получилось-то»? Да, это удар, по моему «я», моё недоверие и несмирение. И как только я на эскалаторе сказал: «Господи, я не хочу в этом всем участвовать, делай ты все, что хочешь». Я спустился с эскалатора, зашёл в метро, и мне спикерхантер аа24.онлайн написал, и я увидел эту тему, очень улыбнулся, и все. В этот день все разрешилось и без меня. Удивительно, но работает. Все, не работают эти шаги без смирения. Если я молюсь и сам, не дожидаясь ответа, иду делать, не работает. Я каждый день три месяца молился, чтобы у меня работа появилась, чтоб быть полезным. До тех пор, пока я не отпускаю, ничего не получается без смирения, ничего не получается без капитуляции и доверия, хоть надежды, хоть, блин, чуточку.

Что хотелось-то сказать? Очень легко уйти в эту иллюзию, что я контролирую жизнь. Как только я начинаю её контролировать, это просто очень жалкое зрелище. Я не смог её проконтролировать. Я 15 лет не собирался пить. И напивался, и ничего не могу проконтролировать. И как понять? Как я понимаю, отпустил я все на волю божью или нет? У меня даже меняется окружающая среда, она расслабляется и время становится таким немного тягучим. Все становится спокойнее, пластичнее, плавнее, а не эти мои попытки что-то проконтролировать, что-то кому-то доказать, изменить людей.

У меня всегда были проблемы с действительностью, и мне без Бога с ней было не примириться. Он говорит: «Рома, дорогой, ты в этом спектакле играешь маленькую роль. Ты дерево». А я, играя дерево, каждый раз подхожу к Нему со своим сценарием говорю, что мой сценарий лучше, и когда он говорит: «Ром, вернись на своё место дерева и выполняй свою роль, играй хорошее дерево, в нужный момент шелести листочками». Я стою и обижаюсь на него за то, что он не хочет играть мой сценарий, который кажется мне гениальным. Но мой сценарий, он Балабановский, очень мрачный. На меня все времяхотят напасть, меня унизить. И я пойду по миру с сумой голодный, буду жить под мостом. И никому не нужный, ни одна женщина на меня не посмотрит. И ничего я в жизни не добился. И все мои мысли, когда я без Бога, что если кого-то посещают такие мысли, то это всего лишь от того, что у меня то-то поменялось в этой системе ценностей. Меня Бог спас от смерти. Когда он остается на первом месте, все у меня решается. Я только выполняю условия этого договора.

Я помогаю другим — он делает, он помогает мне, потому что сам я себе помочь не могу, но попытки были. Самое классное, что у него есть терпение видеть мои ошибки, видеть, что я творю, и при этом любить. Если бы он был таким, как я, мне бы был конец. Если бы он судил по делам, мне бы был конец. Что хотелось бы ещё сказать по этой теме? Очень много у меня было этой шизофрении, когда я пытался понять Бога. У меня были сомнения, ему ли я молюсь. Бывают и были моменты, что мне кажется, что он меня не слышит. Как только я немножко затихаю, забываю о своей жизни, иду помогать другим, даже если это не хочется делать, сразу что-то там начинает шевелиться, жизнь налаживается. В общем, с тех пор, как я пришёл в АА, я ни дня не голодал, не ночевал на улице, не приносил так близким такой боли, которую я приносил раньше. Всегда что-то решается. И то, что сейчас происходит, так будет не всегда. И Бог мне это показал, что не всегда я буду хорошо зарабатывать, не всегда я буду мало зарабатывать.

Это сотрудничество наше с ним — есть этот путь, и он удивителен. Вопрос, когда я не контролирую это, я могу этим наслаждаться и замечать какие-то удивительные, классные вещи. Иногда переполняет благодарность. Если начинаю как-то сравнивать, контролировать, обижаться на него, то жизнь превращается в ад. И состояние, когда я без Бога, думаю: «Может мне все-таки надо было продолжать»? Ну, хорошо, что рядом есть люди, есть уже какая-то привычка возвращаться туда, где хорошо, не оставаться там, где плохо. Я не претендую на совершенство нигде, ни в анонимных алкоголиках. Я еще тот бунтарь, я ещё косячу, и мои мысли не всегда возвышенны, но Он меня любит таким, как кто-то сказал: «Кто я такой, чтобы не любить себя»?

Думаю, я все сказал, наверное, что хотел. Желаю каждому попробовать воспользоваться этой возможностью. Я тоже думал, что никогда не брошу, я тоже знал, как мне быть. Мне даже казалось, что верующие люди, они лузеры. Но мне пришлось дойти до степени, когда у меня, кроме этого, не осталось ничего. Обязательно ли вам доходить, тому, кто сейчас в этом положении. Можно воспользоваться этой возможностью, она бесплатная. Она по праву рождения каждому дана. Это круто! Спасибо. Сегодня трезвый.

Вопрос: программа, трезвость и родные, и близкие, в первую очередь родители, как взаимоотношения менялись, меняются? Расскажи пожалуйста про маму, про родителей. Что поменялось? Поделись с нами.

Ответ: классный вопрос. Хотелось бы сказать, что отношения с мамой у меня дошли до уровня, она мне не доверяла. Это однажды мне уже спасло жизнь, то, что я не брал трубку. Она приехала, а я лежу без сознания дома. Уже доверия не было никакого, и был у неё страх и желание мне помочь. Она всегда очень переживала за меня и всегда была в таком состоянии очень напряжённом, я бы сказал. А когда я вышел с реабилитации, у меня уже было 8 с половиной месяцев трезвости, и мне, конечно, хотелось ей показать, что я другой. Короче, что я изменился, но однажды я уже отошёл немножко от тревоги и стал как-то спокойно разговаривать, размеренно.

И однажды она мне позвонила, а я что-то ещё, может быть, покушал перед этим, может быть, просто из холода в тепло зашёл. Она такая: «Ты че, пьяный, что ли»? И это прям очень меня тогда, я такой: «Нет». Она такая: «Да я же слышу». И очень меня это задело. Я звонил спонсору по всем вопросам, своим подопечным говорю, чтобы звонили по всем вопросам. Он мне сказал: «Рома, не надо ничего доказывать, делай то, что мы с тобой делаем, и все наладится само». Так и получилось. Если мне мама до этого не доверяла, то после 3 шага, это прошло плюсом ещё месяца три, как я был в программе, мама мне позвонила, сказала: «Ром, мне нужно сумму наличных денег привезти (она живёт в области) в город, а я боюсь, ты не мог бы, я тебе их перешлю, снять их и привезти мне туда, если у тебя есть возможность».

Это было для меня таким прям моментом, я понял, что-то меняется. И на сегодняшний день у меня хорошие отношения с мамой. Как написано в нашей книге, что года употребления сделают скептика из любого. Я могу с цитатами ошибаться, но, естественно, она не идеальна, но отношения намного теплее. И мама моя сейчас живёт для себя, я имею ввиду, что ей не надо постоянно тревожится, она даже в лице поменялась. Она занимается своим здоровьем. Мы с ней видимся, созваниваемся. Она уже просто привыкла за эти три с половиной года жить без этого. Очень классно. Отец у меня по-прежнему пьёт, я ему даже делал 12 шаг, но какой-то у него, видимо, другой путь, но он мой выбор уважает и поддерживает меня.

Для меня все близкие, родственники, которые меня боялись пускать к себе в квартиру, потому что боялись, что я что-то украду, или то, что я неадекватный, даже они все потом со временем потихоньку, потихоньку… Тут надо только терпение. Потихоньку, потихоньку со всеми я поговорил, созвонился. С кем-то планирую съездить встретиться. Мораль та, что своими силами я ничего не могу сделать. Как только начинаешь делать программу, люди сами это видят, как только происходит этот искренний коренной перелом, сразу они сами это видят и все начинает налаживаться.

Вопрос: скажи, как ты делал второй шаг первый раз, как делаешь сейчас?

Ответ: второй шаг, если сделать первый, отказаться от того, что я бессилен перед своим мышлением, бессилен перед алкоголем, перед жизнью. Если это принять, то второй как спасительное средство остается. После того, как первый шаг принял… А мне понадобилось много времени. Мне кажется, эти 8 месяцев реабилитации подготавливали меня к первому шагу, потому что у меня образование, я звукорежиссёр кино, у меня квартира в ипотеке, у меня ребёнок, ни одной просрочки по алиментам, что-то ещё. Я такой: «Вот вы сначала поживите так, как я, потом будете мне советы давать». Вот так я жил, и не мог принять, что я алкоголик, что умру, но когда я просто все это осознал, принял, что я тупой, что проиграл эту битву алкоголю, что он меня каждый день убивает, что жизнь моя невыносима, что я больной человек… У меня такое некое отчаяние ненадолго поселилось. Хорошо, что я понял, что если есть этот шаг, то, значит, дальше будет что-то, как выйти из этого состояния.

Для меня первый шаг — это такой был отказ от своего «знаю», и всего, и принятие, что я облажался. И мой второй шаг, как я его делаю? Хороший вопрос. Это когда я себе напоминаю о том, что, во-первых, я здесь просто дерево, играю какую-то роль, я не Бог, я бессилен, я тут просто исполняю свою маленькую роль под руководством Бога, он мой режиссёр. Я работаю просто в кино, в театре, и мне так легче воспринимать. И то, что Бог в силах решить все мои вопросы, все мои проблемы. Вопрос только, чтобы я был с ним и был полезен. Я не знаю, как сделать второй шаг. Принять решение, что я больше не буду переть против жизни, не знаю. Я размыто ответил. Это внутри, наверное, есть ответ, который я не могу сформировать грамотно.

Вопрос: как утренний одиннадцатый шаг помогает по дню сохранить твое спокойствие, равновесие. Бывает так, что не хочется делать утренний 11 шаг.

Ответ: бывает, 11 шаг с утра не то, что не хочется делать, он просто выглядит так, когда я сижу с чашкой кофе и просто: «Господи…». Что-то там. Самое такое скажу, поблагодарю и все, и пошёл. Но сейчас я понимаю, что это очень важная основа жизни, это как разминка перед спортивным каким-то действием. С утра просыпаюсь, благодарю Бога, прошу его прийти в день и прошу сразу у него для всех людей, с которыми ыбуду работать, которые сейчас проснулись с похмелья, которые сейчас не знают, как жить. Мне как в голову приходит. Я начинаю для них для всех просить любви и хорошего дня. И реально я проверял, но когда попросил для своих коллег, для своих близких, для всех всего самого, чего бы я пожелал себе, день проходит классно, взаимодействия все эти проходят классно. А когда этого не сделал, все проходит, но как-то тускловато.

У меня нет такого 11 шага долгого, как я слышал опыт других, у меня так не получается долго на коленях молиться, медитировать. Пока я до этого не дошёл, но я делаю искренне, и для меня пока молитва, это как бутылочка с водой. Я помолился дома, когда встал, потом в метро могу ехать, молиться про себя. Я чувствую жажду, чувствую, горю, и начинаю молиться. Я не упиваюсь. Я пью ровно столько сколько нужно, чтобы утолить эту жажду. И пока работает.

Вопрос: как у тебя с 12 шагом? Твой опыт.

Ответ: 12 шаг — это часть, основа вообще основа моей трезвости, одна из составляющих. Есть у нас группа в Москве в больнице на Чистова, по средам в 14 часов проходит группа «Чемпионы», группа для пациентов наркологической больницы. И я стараюсь как минимум её посещать раз в неделю. По возможности посещать другие учебные лечебные учреждения. Я просто понимаю необходимость этого и важность. Я сам помню, как приходили ко мне спикеры на реабилитацию. Как важно, когда ты в отчаянии, надежду получить, это очень важно. Это часть договора у меня с Богом, все просто. Я, если подрядился ему помогать, он меня оставляет трезвым, я и делаю. Не хочу проверять, что будет, если я перестану это делать, потому что я перестаю делать, уже чувствую, начинаю увядать. Я в Москве сейчас живу, у меня бывает свободное время, если есть какие-то возможности, приглашайте, я обязательно тоже запишусь.

Вопрос: поделись, какой шаг был самым сложным?

Ответ: не могу сказать, это же не учебник, не какой-то курс, это же ежедневно. Наверное, сложно перестать поступать по-старому и, взяв эти шаги, каждый день поступать по-новому, потому что старый Рома постоянно что-то хочет как-то где-то себя показать, а тут приходится наступать себе на горло и поступать как новый Рома. Рома старый обидеться хочет, агрессировать, а тут терпение, терпимость и любовь принять это я сам себя довожу, это не люди меня доводят. Бывает по-разному. Для меня сложно, наверное, наступать себе на горло и поступать по-новому. Какой шаг самый сложный? Я сейчас ещё раз подумаю. Первый, потому что я шел к нему пятнадцать лет. Воевал пятнадцать лет с алкоголем, я пытался его победить. Поэтому, наверное, первый был самый сложный. Вот, наверное, будет мой ответ.

Вопрос: три с лишним года назад ты первый раз пришёл на собрание, первый раз был твой первый шаг, первый раз ты услышал текст, ты узнал, что такое программа. У тебя сложилось какое-то представление. То представление, которое было тогда, и то представление о программе в целом, которое сейчас. Ты мог бы в нескольких словах сказать разницу своего понимания.

Ответ: я тогда очень любил оценивать людей по их успешности, материальным каким-то штучкам. Это, наверное, как было? В тот момент я ощутил себя немножко хуже тех, кто находился в тот момент в этом помещении. Я посмотрел на всех их, мне было неловко. Они ещё ели торты, сидели, улыбались. А мне было неловко, я боялся, что у меня кроссовки воняют, а мы в подвале сидим, я такой на оценках пришёл. Но со временем я ощутил, что они меня не осуждают. Даже если сейчас от меня воняет, пофигу. Я ощутил, что ушло, что я дома, что ушёл от одиночества. И на первой своей группе я три месяца молчал, потому что там нельзя высказываться было, пока не дойдёшь до шага.

Мне группы дали надежду. Я из зависти и оценки, своей ущербности потом стал на этих людей смотреть как на маяки. То есть, что здесь есть выход. Когда я познакомился с их историями, я понял, что здесь есть выход и то, что у меня будет свой индивидуальный какой-то путь, то, что у меня есть. В течение трех месяцев увидел, как меняется моя жизнь. Но первое своё собрание, все-таки я был смущён немного, немного смущён. А сегодня я прихожу, как будто это моя семья. И вообще можно поговорить обо всем, помочь другим. Когда не в духе — это отличное место для того, чтобы маятник уравновесить, потому что рядом реально есть люди, которые его уравновешивают, которые понимают. Если я начну говорить о своих чувствах с трезвым, независимым человеком, он скажет, что нужен психиатр, если я расскажу это алкоголику или выскажусь на группе, ко мне подойдут и скажут: «Слушай, по-моему, у меня было также». И мы посмеёмся. Главное не забывать, что не все, что приходит в мою голову, правда.

Вопрос: раньше была душа нараспашку, а в трезвости эмоции, все эмоции внутри. Спонсору все рассказываю. Было ли у тебя нечто подобное?

Ответ: да, есть такое ощущение, когда я принял, у меня плечи расслабились, расправились. Я такой коммуникабельный стал. Я могу подойти к девушке, сказать: «Слушай, ты мне нравишься». Или что-то ещё. Или отключить этот контроль предаться танцу, или что-нибудь, или наоборот, гневу. Конечно, есть ощущение такое. У меня тоже было, когда я прям давил в себе эмоции и боялся их выражать. Я чувствовал это, но задача такая, что конструктивно научиться выражать свои эмоции, чувства. Я в реабилитации был, там сказали, что это болезнь замороженных чувств. Я тоже чувства не идентифицировал, даже не понимал, что я делаю что-то из страха, просто нападаю на людей из страха. Боюсь выражать любовь, боюсь показаться слабым, боюсь показаться сентиментальным, боюсь порадоваться даже за кого-то.

Есть у нас 10 шаг, это в плане этих разрушительных эмоций, чувств, злобы, обиды, этого всего. Ну и все. Со временем у меня отходит. Я и сейчас не всегда даю волю, бывает прям хочется подойти к человеку, реально похвалить или обнять его, или наоборот, ему сказать что-нибудь плохое до сих пор. Но это задача такая, я чувствую, с каждым годом мне лучше становится, поэтому у меня так тоже было. Я думаю, что все пройдёт со временем.

Вопрос: сколько по времени ты решался написать список имён, свой восьмой шаг для того, чтобы сделать свой девятый или свои девятые шаги?

Ответ: я где-то ещё «девятки» не доделал, потому что нужно съездить на малую родину, там встретиться с родственниками. Не помню точно, сколько список я писал, но, по-моему, недолго, потому что у меня уже, когда я читал «пятёрку», отмечалось, что где-то я уже согласен, что я нанёс. А свои первые пять «девяток» я сделал в течение двух дней, потому что спонсор сказал: «Сделаешь первые пять «девяток», можешь брать подспонсорных». Была моя корысть. У меня был какой-то период отдыха я умудрился за пару тройку дней найти 5 человек. Те «девятки», которые были в том городе, где я находился, стал делать. А с кем-то мне не удалось встретиться, просто когда-то я тянул с каким-то списком четвертого шага, и спонсор меня позвал на встречу и сказал: «Ром, я не хочу участвовать в твоей смерти». И с тех пор я стараюсь не затягивать эти все моменты, ведь от этого зависит моя жизнь, и всегда можно дописать.

Вопрос: а метро, какой это был страх? У меня страх, что поезд остановится в тоннеле.

Ответ: у меня был однажды случай, когда меня в метро полиция раздела. А я в своё время нечистый, лучистый был. Я помимо алкоголя ещё употреблял всякие штуки и был связан с людьми. Когда ты употребляешь, естественно, ты знаешь, кто их распространяет. Я боялся, что меня в метро менты поймают, а я узнал, что у них есть такой каземат, что там они могут делать все, что хотят. Вот они тогда меня раздели догола. И у меня был страх, что они будут меня пытать и выбивать «где, че, почём». И я понимал даже, что у меня ничего нет, что я уже этим не занимаюсь, но я прямо перед подходом к метро я бледнел после этого случая, меня начинало трясти, они на меня смотрели такие «чувак, че с тобой» и останавливали каждый раз.

Вопрос: страх безденежья. Был ли у тебя что делать? Какая молитва?

Ответ: да, у меня бывает и сейчас. Как только когда я звоню спонсору с этим вопросом, он мне говорит: «А деньги-то чьи»? Я такой: «Мои»? Он говорит: «Ну, если твои, то понятно, почему тебе так стрёмно». А как только в третьем шаге все стало Бога, деньги Бога. Я не помню, я помню, однажды у меня осталось 500 рублей. А я на стройке работал, и я такой говорю: «Боже, ну неужели…». Нужно на завтра купить сигареты, на проезд уже нет. И в этот же обед прибегает дядька и говорит: «Слушайте, парни, мне тут окна разгрузили не в ту комнату, не в тот кабинет, вы могли бы перетащить эти окна в другой». Никто не хочет перетаскивать, я такой: «Я готов». И мой начальник говорит: «Ну, раз никто не хочет, я пойду с ним». И я за это небольшое действие за полчасика заработал хорошую сумму денег. То есть, блин, Бог всегда заботился. Конечно, тут вопрос, что нужны действия, готовность действовать.

Но страх меня этот, бывает, посещает. Но я никогда с тех пор, как в анонимных алкоголиках, после того, как нашёл Бога, никогда не нуждался, просто он знает, что мне нужно на сегодня и сколько денег. Главное, действие. Конечно, если я буду лежать на кровати, то ничего не произойдёт. И такая молитва есть в 4 шаге, молитва о страхах. Я не молюсь о страхах, я прошу у Бога здравомыслия. И благодарю за то, что есть, потому что я не знаю, может быть, этот страх безденежья меня сейчас толкнёт пойти сделать действие какое-то, на «хэдхантере» зарегистрировать своё резюме, наконец-то, или вспомнить и обратиться за помощью.