Россия, г. Сочи                                                                                                                                          

Домашняя группа: Орион

ТЕМА: Страх и боль — движущая сила

Отлично, круто. Меня позвали снова. Когда-то я служила на этой группе. И вы спасли мою жизнь. Я всегда, наверное, буду приходить сюда и повторять это. Поэтому те, кто здесь, если вдруг у вас какой-то страх, у меня же тема спикерской «Страх — движущая сила», если возникает какой-то страх или какая-нибудь скотина вам скажет: «Нет, нет, онлайн группы не работают, это плохое выздоровление, можете смело посылать, потому что в большой книге анонимных алкоголиков у нас написано модем к модему, сердце к сердцу, анонимные алкоголики всегда с вами». И, в общем-то, так и произошло, когда у меня был провал в выздоровлении. Но об этом позже.

Я немножко по частям расскажу, где у меня, в какой сфере были страхи в самом начале пути, в середине, сейчас какие есть. И первое, конечно, когда я пришла, как это говорят американцы, мне немножко нужно квалифицировать себя, чтобы вы понимали, что девочка такая сидит какая-то с деревянными стенами. Откуда мы знаем, что она алкоголик? Я алкоголик. Я не понимала этого до самого конца, наверное. То есть, все окружающие знали. Я узнала, наверное, в последнюю очередь. Но я чётко понимала, что со мной что-то идёт не так, потому что та жизнь, которой я жила, это хорошая девочка, классные оценки, все здорово. И в институт я попала. Я училась 10, 11 класс в школе, и у меня параллельно ещё первый курс института был. Вот сколько я могла.

Для тех, кто думает, что это безнадёжно, алкоголь расплавил мозги, и мне теперь, типа… Я так думала раньше, это был мой самый страшный страх, что все не восстановится, и я вынуждена буду работать за 10 000 рублей уборщицей, потому что как бы все, потому что мозги уже не те. Спешу обрадовать! Восстанавливается, восстанавливается и намного даже более, чем у обычных людей. Я не знаю, мои результаты поразительны. То, что Бог творит с моими мозгами, это вау.

И про тот момент я просто понимала, что что-то идёт не так, потому что где-то курс третий, начало четвертого, это был уже не просто отдых с друзьями, я уже начинала не одна пить. И алкоголь, я сразу скажу, что это не моя первая зависимость, первая зависимость у меня пищевая, и алкоголь стал Богом, потому что наконец-то можно было не есть. Шикарная диета, включающая в себя все виды алкоголя, в основном пенистого, коктейли. Она обеспечивала то, что можно было не жрать, а значит, быть худой. И я успешно этой диете следовала. Правда, потом и обжиралась, и нажиралась алкоголя. Но это уже, как говорится, другая история.

И много ухищрений было. Меня очень сблизили моменты, когда я читала в большой книге истории, я читала историю про девушку, у которой от малейшего прикосновения появлялись синяки. Я заплакала, потому что это была моя история. У меня все ноги в синяках были. И позже я узнала, что таков алкоголизм. Что-то он там делает с сосудами, что так тело реагирует. И все эти ухищрения там, по-моему, у Билла или у Боба было, я уже не помню, у кого, что он переливал в мерзавчики, такие маленькие бутылочки прятал в носки. Я не прятала в носки, 21 век, камон. Я просто крала презервативы, крала водку, переливала водку в презервативы, в лифчик и проходила домой. Вот такая соска здоровья у меня получалась. Много у меня было ухищрений, конечно, и в кровать прятала, и выбрасывала эти бутылки. И чего там только не было.

Но самое важное было то, что как-то незаметно перещелкнуло в сознании, и я уже не могла представить свою жизнь без алкоголя. Такая фраза, она очень заезженная. Если описать то, что я чувствовала, это такое одиночество, безрадостность. У меня отняли самое важное, что было в моей жизни. Когда я была ребёнком, помню, что радовалась, я радовалась каким-то рыбкам, каким-то лягушкам, я вообще выросла у бабушки в селе. И это все доставляло радость, вкусняшки какие-то. А к концу меня не радовало ничего. Мне алкоголь нужен был, чтобы открывать глаза и хотя бы дышать, хотя бы было не больно смотреть на свет. Вот для чего мне нужен был алкоголь. Знаете, как машине нужно топливо, точно также мне нужен был алкоголь. И без него самое страшное происходило. Этот абстинентный синдром. У меня язык не поворачивается это похмельем назвать, потому что похмелье — у обычных людей, у кого там поболит голова. Айранчика попили, доширака, а тут хоть ужрись айранчика, хоть даже доширака — это не помогает. И только алкоголь может помочь.

И в конце концов я себя обнаружила лежащей на диване. Я помню, что я подходила к маме, я не помню, какими точно фразами я это сказала, но суть такая, что «отвези меня в Европу, там делают укол, эвтаназия, чтобы уже все, уже не мучилась, потому что я понимала, что ничего другого не будет. А ведь у меня были великие мечты. Я так любила, я поступила на переводческий факультет, и мечтала, что буду переводчиком какого-то супер-человека, президента, а может и не президента. У меня была мечта, я буду среди пальм Майами, я разговаривала сама с собой по-английски с бутылкой перед зеркалом. Я уеду, я представляла себя там и очень хорошо снабжала этими фантазиями. Мне казалось, что я уже там, вот-вот сейчас из двери кто-то выйдет, но потом блэкаут, и я просыпаюсь, снова колотун.

И когда я попросила, моя мама очень испугалась, она говорит: «Я знаю, что наш родственник какой-то там мой пятиюродный брат, он употреблял вещества, изменяющие сознание. Сейчас он трезвый, он прошёл через реабилитацию, ты поедешь»? Я говорю: «А что это»? Ну, она описала, это как дом отдыха такой, где деревня анонимная, все анонимные, все магазины такие. «Я не знала тогда слово «анонимный», безалкогольный. То есть, там и магазины без алкоголя, там вообще особая какая-то жизнь. И там якобы есть бильярд, и вроде как там можно на лошадях кататься. В общем, что-то такое. Про лошадей не знала, но это правда, оказалось. И я попадаю в реабилитацию, там я провела полгода. Насчёт состояния «хочу выпить», Бог сразу это перетопил. Я проснулась спустя две недели, тело физическое моё проснулось на следующий день, это было 12.09.2015. посреди какой-то деревни, это был заброшенный какой-то лагерь детский, особняк тут же, на этой территории. Но чисто ментально я начала что-то вспоминать только через две недели. Вот как алкоголь вымыл мозги, я как тень.

Мне, я помню один из мальчишек, который там был, говорил: «Ты ходила как призрак, и хотелось тебя то ли стукнуть, то ли пожалеть, потому что осмысленности во взгляде вообще не было». И вот такая напуганная, я провела там полгода. На четырех месяцах что-то случилось, потому что все эти месяцы я тупо хотела жрать и больше ничего. Меня не интересовало вообще практически ничего. Да, мы там ходили, что-то мы делали, какие-то шаги, я даже тоже начала их писать. Я не понимала, что там, чего, но тогда случилось понимание. Когда включили нам спикерскую, я слышу спикеров, а там все были разные спикеры, и в основном из параллельного сообщества. Я тогда учила этот сленг. Что такое кумары я не знала, плохо это или хорошо. Но первое, в курилке ребята начали про них рассказывать. И то состояние, которое они описывали, оно описывало мой второй день без алкоголя.

Я говорю: «У вас тоже так было»? Потому что я не знала, что есть ещё такие, как я. Все же пьют, все пьют, но почему-то только я чувствую себя так плохо потом. И мне нужно ещё, ещё, мне алкоголь нужен, как лекарство, всем другим, остальным он не нужен. Все могут продолжать свои дела, а я не могу. И он так засмеялся, говорит: «Да, мы все тут такие, здесь вообще элита общества». Я так оглядываюсь: один без зубов, третий с наколками на всю руку, короче. А потом я выяснила, что это действительно так, и мне очень понравилась фраза библейская такая, я не очень сторонник всего религиозного, но мне просто фраза понравилась, что «и последние станут первыми». И это вселило в меня какую-то надежду. А потом в реабилитации нам ещё давали монетки, брелки. И вот этот брелок, он назначал какой-то срок трезвости, месяц, 2, 3, 4 и так далее.

Я помню, что получала брелок и думала: «Блин, как же я, сдавать же придётся. Я же летом-то все равно к бабушке поеду». А у бабушки в деревне что делать? Только бухать и копать картошку, больше нечего. И я буду это делать, потому что я по-другому уже не помню как. На четвертый месяц, когда мне выдали этот брелок, я часто рассказываю эту историю, не помню, может, это было и раньше, но, по-моему, где-то на четвертом месяце я не подумала, что придётся сдавать. И вот, полная страхов, на шести месяцах я выхожу из реабилитации, и страх как движущая сила, для меня было то, что я была жутко напугана попасть туда снова. Потому что, как человек, который ужасно боится, например, ужасно боюсь остаться без еды, там прям ограничения по пище конкретные. А учитывая мои аппетиты, мне было тяжело. То есть, мне все 6 месяцев приходилось вымучивать, намучивать как-то эту еду.

И я даже помню, как я сейчас вижу, консультант, который там был, он, в общем и целом, переспал со всеми, наверное, реабилитантками, которые только были. Я не знаю, там секреты я вскрываю или нет, но это часто бывает в ребах, это нормально, но тогда, отдаваясь ему, я помню, что, во-первых, он мне немножко нравился, так что это нельзя назвать насилием. Но я понимала, что получу вкусную еду, я понимала, что получу кофе, я понимала, что получу сахар и конфеты сколько угодно. И окей. Обида была, и Бог освободил меня от неё тем, знаете, что пришла мысль такая, после того, как я четвертый шаг уже спонсору рассказала, кто новенький, четвертый шаг — это когда я все свои обиды выписываю, я даю им жизнь, я озвучиваю другому человеку, и никто надо мной не смеётся. Потому что тот, другой человек, это тот самый наставник, она говорит о своих, они похожи, и я тогда чувствую: «Ты тоже так же». Я озвучиваю эту обиду, она мне так сказала, и во мне получилось это принятие, что оказывается, он как я. Я же не могу остановиться жрать. У меня эта же проблема по сей день, так что те, кто сейчас сидят и думают, что я гуру, сейчас расскажу, сейчас как я вам тут задвину, как надо выздоравливать, что аж нимб появляется.

Не, нимб нифига не появляется, полно всяких страхов и страхов за свою внешность. Поэтому у меня проблема эта есть. И я поняла, что он такой же, как я, он не может остановиться с сексом, а я с едой. Вот и все. И просто прошло. То есть, сочувствие, сопереживание ему, да, было, а обвинения не было вообще. И я по сей день ему благодарна. Это реально спасло мою жизнь. Реабилитация не является обязательным условием для членства в АА, просто это мой путь. Я не смогла бы остановиться по-другому. Сейчас я это понимаю.

По поводу страхов. В целом я была комком страха. Именно поэтому я сделала то, что мне рекомендовали. Мне сказали: «Ты сдохнешь, если не будешь ходить на группу 90 на 90, если ты не возьмёшь спонсора, если ты не будешь делать, ты просто сдохнешь». Для меня слово «сдохнешь» было заменено словом «попадёшь обратно в ребу». Поэтому я делала все, чтобы не попасть в реабилитацию, там, где одна курица на 20 человек в супе плавает. Нет уж, увольте. Поэтому я делала. И спонсор, которая была со мной, я, наверное, совру, если скажу, что я её искала, мне её Бог дал. Потому что я ещё в реабилитации была, она приехала, и очень суровый зимний день был. Ей сказали: «Куда ты попрёшься на своём жучке. Ты там утопнешь в снегу. Оставайся, а на утро в качестве благодарности поспикеришь нашим реабилитантам». Она спикерила. И то, как она двигалась, как она говорила… Она выглядела так, как я мечтала. У неё были руки, как я мечтала, она говорила, знаете, эта аристократичность и конченность в одном флаконе. Вау.

Но самое главное было не это, самое главное то, что у неё была тоже такая же зависимость. Поэтому, если кто-то из здесь присутствующих или те, кто потом будет слушать это спикерское, думает, что «я не чистокровный алкоголик, у меня ещё и какие-то другие зависимости, значит, все, мне не видать выздоровления, мне же нужно очиститься». Это не так работает. То есть, с алкоголем, да, он очищает, Бог избавляет от алкоголя, чтобы я могла продолжать делать шаги. Все остальные зависимости, я про свои говорю, касаемо пищевой, только её, потому что я только своим опытом могу делиться. Оно как работает? Я начинаю делать шаги, и в результате моих метаморфоз мне просто это становится не нужно. Вот и все. Вот и страх, движущая сила. Он действительно меня двигал, двигал, потому что я не хотела сдохнуть, он же двигал меня. У меня было 5, 6, уже 7 спонсоров. Шестая и седьмая, одна по алкогольной зависимости, другая по созависимым.

Напомню, что здесь не высказываемся на тему других каких-то сообществ. Ну, вообще раньше это было одно сообщество, если что. Получая алкоголизм, я получаю созависимость в подарок, мне это нужно, потому что я веду по шагам, я рискую впасть в эти отношения с подспонсорной, когда я начинаю: «Ты моя сладкая, ну, ладно, ну, не надо тебе, ну, давай послезавтра позанимаемся». Вопрос жизни и смерти, серьёзно все.

И про отношения, наверное, самое такое сладкое, интересное. Я лучше сейчас выскажусь, потому что потом причина отношений придёт, я бы не хотела, потому что тогда на моём рту появляется скотч. Я уже не могу открыто так говорить. В общем, у меня был жуткий страх впасть в отношения. Я их начала на первом году трезвости. Это был парень, который освободился чуть раньше меня из реабилитации, но моя спонсор, надо отдать ей должное, она не сказала: «Ты что, не вздумай. Ты куда лезешь своими пальчиками, не надо». Нет, она просто сказала: «Слушай, ну, ты можешь попробовать, можешь попробовать, и давай посмотрим, что из этого получится». Я заметила одну вещь. Раньше отношения, которые я в пьянке имела, они, как правило, были в формате беспорядочных связей с периодическими постоянными мужчинами, которым тут же я всем изменяла сразу. И мне нужны были отношения. То есть то, что у меня между ног, было как кредитная карта, я могу за то, что со мной переспят, иметь жилье, я могу иметь, естественно, алкоголь, и еду какую-то.

Поэтому это же самое произошло на первом году трезвости, потому что я начала встречаться с парнем не за алкоголь, а за то, чтобы у него тусоваться, потому что дома не комильфо с мамой, чтобы жить у него и чтобы он меня кормил, потому что я не работала. Первый год трезвости я не работала вообще, поэтому, кто торопится с работой, то будет. В моём случае так и получилось. Все сбылось. Не очень-то я хотела, честно говоря, начинать работать, но так получилось. И из этого получилось нечто прекрасное. Так вот, мы расстались, я поняла, что отношения максимально раздербанивают. То есть, я и так нервный человек, у меня и так не в порядке с психикой, нахрена мне эта вонючка, которая храпит, сопит, какает, пукает. И вот это ради чего? То есть, у меня даже не было оргазма, я не понимала, зачем это нужно с мужчинами, кроме как кредитная карта, а от этого больно, потому что я же уже трезвая, не очень себя чувствую. Вроде продаюсь за хрен, пойми че, какая-то курица и какая-то однушка с мамой. Ещё, по-моему, собака была, но это не точно.

Я подумала: «Да, пошло оно в *опу». Я не, спасибо, не надо. И с тех самых пор, как только ко мне кто-то подходил после собрания: «Давай чай попьём». Не, ну чай, да, чай я ещё пила. Один из таких людей, я не знаю, почему я ему доверилась. Он не приставал ко мне, он просто тупо вообще баловал меня, как новичка, в плане первый раз на море свозил, дал денег и говорит: «Ты потом отдашь». Мы все вместе ехали, это было не тет-а-тет. Там много анонимных. Я вот так на море первый раз попала на Ашевские встречи. И потом он умер. Мне не пришлось отдавать эти 20.000, потому что его не стало. Его нашли в ванной, он постоянно срывался, и он умер. И это грустно. Тем не менее, все другие отношения я прервала. Четыре года подряд, как там говорится, сексуальная чистота. Ну, может и так, а на самом деле просто нафиг. Просто нафиг. Я не представляла, как вообще с этими, это же мужчины, это же как животные. Вы видели, они плюются, они харкают себе под ноги, они издают какие-то звуки странные. Зачем мне это надо? Что вы, что вы, я прям, фу, фу.

И моё отношение к себе, как к женщине, оно очень сильно было искажено, потому что, когда у меня появилась подспонсорная, а она мне объявила: «Я встречаюсь… (пусть будет с Виталиком)». А Виталик траву курит. Я вообще охренела. Я говорю: «Ты че, больная, что ли»? У меня был комментарии к её вот этой всей мути: «Дырка чешется». Я помню, что я так и сказала за глаза своему спонсору. Она говорит: «А что с тобой-то не так? Почему ты так называешь вообще? Это же просто женщина, и это женский организм, что с тобой-то не то». Я поняла, что это была скрытая, сейчас я понимаю, что это скрытая зависть, потому что у меня не было такого человека, который мог меня обнять. Внимание, да, было. Но так, чтобы вместе жить.

И все эти годы я жила с мамой. И страх, он такой, знаете, как страшное существо. Кто смотрел фильм «300 спартанцев», там был такой очень сильный уродец, горб везде рос на нём. И страх, он тоже как этот самый уродец, у него столько горбов и форм. Казалось бы, я всего лишь боюсь, что у меня с шагами не получится, если я начну отношения, а у меня, оказывается, боязнь женщин жуткая просто. Я мужиков боюсь, потому что они приставать начнут, и потом они поселятся у меня дома или хуже, я у них поселюсь, и мне придётся следовать их правилам. И они будут харкать, пердеть и не давать мне спать, требовать секса. Не хочу. Ещё придётся накрашенной все время ходить.

Женщины вообще для меня непонятные существа были. В пьянке я старалась себя окружить мужчинами, потому что с ними понятно, они дают мне внимание. Вот то, что мне нужно. А с женщинами — это конкурентки, и нафиг. А в трезвости я ещё их бояться начала, потому что властные женщины — это вообще чудо какое-то неземное, инопланетное. Я прям стелиться, начинала перед ними. У меня сюда же это чудовище, страх меня самой, страх в своей внешности. Я помню, что в реабилитации мне сказали: «О, слушай, давай, короче, прорабатывать твой страх. Сейчас подойди к зеркалу и скажи: «Я тебя люблю, я красивая». Я зарыдала, потому что то существо, которому я это говорила, у меня не коннектилось вообще. Как это может быть, что его кто-то любит? Как это вообще имеет право жить? Как этот кусок вообще… Я себя считала просто настолько уродом, что хуже, наверное, не придумаешь. И маленькая надежда теплилась, что сейчас в трезвости, может, я кого-нибудь найду, кто заплатит за пластические операции, тогда я стану Дженнифер Лопес, тогда все будет классно.

И этот страх имел ещё кучу, кучу, кучу разных форм, разных опухолей. Но основной был ещё страх остаться одной, без мамы. Я жила с мамой, и мне было страшно от неё отделиться. Я знаю, многие через это проходят. Прикиньте, у меня тут страх был спикерить в другой стране. А Бог как это использовал? У меня, короче, спикерская в Японии была, это вообще бомба. И там они тоже поздно отделяются от родителей. Им это было понятно. Я поняла, что алкоголизм не имеет каких-то границ. И я боялась, я скрыла это от спонсора. Не так, что умышленно не буду писать этот страх. Я боялась. Мама, она же как карта «Тинькофф», всегда спасет, всегда придет на помощь. Если что не так, мама всегда рядом. Но мама уже не молодая. Потом мне один анонимный сказал, что «лучшее, что она будет видеть, это как ее дочь взрослеет и как она счастлива, а не иметь тебя постоянно рядом».

И этот страх… Знаете, как Бог сработал. Движущая сила, да, определённо. Но иногда страх настолько велик, что моих силёнок недостаточно, чтобы начать действия. То есть, верить, я верю, что да, все будет, а сил недостаточно, чтобы начать действия. По отделению с мамой как произошло? Тут же про отношения тоже расскажу. У меня 4 года нет отношений, я живу с мамой, мне 27 лет, и я попадаю на эти встречи в Аше. А там кто-то сказал: «Сюда каждый приезжает за тем, что хочет. Если ты хочешь мужчину, то будет тебе мужчина, если ты хочешь работу, будет тебе работа». И, наверное, это было не высказанное мною желание. Бог же слышит все желания, даже те, которые я не озвучиваю напрямую. И там появляется он, алкоголик анонимный. Подвёз меня, позаботился, закинул меня в поезд. Но я как-то значения не придала. Он был для меня лишь одним ещё из тех и тем более стареньким он каким-то мне показался прям очень. Не прям дед, но старше меня намного. Я думаю: «Не, не, не, я вряд ли его смогу заинтересовать чем-то».

Потом он мне продолжил писать, я продолжила в Москве, у меня уже к тому моменту была работа. И страх — движущая сила ещё и в работе. Знаете, потому что я же жутко боюсь телефонных звонков, я вообще ненавижу телефон. Вот правда, когда мне спонсор сказала, что есть такой инструмент, 10 шаг, когда мы звоним по телефону. Я: «Спасибо за информацию. Пользуйтесь сами. Мне вот это не надо, правда», И моя первая работа — это телефонный оператор. По 1000 звонков в день ещё и на английском языке. Так что все как нужно сложилось. Это была хорошая практика, потому что теперь, когда я слушаю американцев, мне легко их слушать. И спасибо этой работе. И, конечно, намного больше анонимным алкоголикам, потому что то, что я так сильно хотела реализовать в своей жизни, это переводить, оно случилось просто в анонимных алкоголиках. Я являюсь переводчиком и служу в Международной ассамблее, которая как раз собирается несколько раз в год. И не только.

По поводу этого мальчика, он мне продолжил писать, а я не видела этого всего, я продолжала выздоравливать, я херачила, но опять же, я боялась остановки, потому что в моей жизни уже было такое, что я без спонсора осталась на две недели. У меня краски жизни начали выцветать, все становилось очень какое-то плоское, такое все скучное. Я пришла на группу, меня в этом состоянии взяла за шкирку другая женщина. Кстати, я не рекомендую так делать, потому что нет ощущения, что вообще я попросила о помощи. То есть, она мне: «Давай тебя по шагам проведу». Я такая: «Ну, давай». И меня бесило все, начиная от её имени, заканчивая её красной губной помадой. И способ жизни, который она вела, мне не подходил. Особенно то, что она жила в самой *опе вообще мира в Москве. Какая-то станция, я даже не помню, как она называется, хотя сама в Отрадном жила, тоже *опа.

Все это было замечательно. Я выздоравливала, как не в себя. Ходила на работу, группы, у меня ничего другого не было. У меня была работа, потом группы, потом спонсирование, служение, дома мама, выходные отлежаться. И на группу тоже в выходные ездила. Все, вся моя жизнь. И спешу заверить тех, кто думает, что это все, это конец, у анонимных алкоголиков так до конца жизни и будет. Нет. Бог переворачивает все с ног на голову. Это не ушло из моей жизни. У меня по-прежнему есть 12 шаг. У меня есть утренний 11 шаг, вечерний 11 шаг в письменной форме уже более четырех лет. У меня два спонсора, напомню, у меня есть подспонсорные. Все это есть в моей жизни. Просто оно настолько вплелось, я к этому привыкла, что она не доставляет мне… С нахрапом раньше: «Ох, сейчас надо служить, сейчас выложиться же надо». Едешь, аж страшно приезжать. А сейчас это просто, знаете, в кайф, прикольно. Иногда бывает, когда перебор по служению.

К чему все это рассказываю? Вопрос вижу, зацеплю эту тему. Приезжаю я опять на Ашеваские встречи анонимных алкоголиков. Но только я настолько устала от людей, потому что к тому моменту меня Бог решил… А я же, помимо того, что по телефону боюсь разговаривать, я жутко боюсь публичных выступлений. Мне прям честно интересно, тут же можно реакции ставить, да? Если получится, то поставьте вашу реакцию лайк, у кого так. Много у кого, супер. У меня этот страх вступления настолько, чтобы чуть ли не лучше сдохнуть, чем выйти и перед кем-то выступить. И к тому моменту, как я приехала в Аше, Бог меня перекинул, удивительно, на такую работу, где моя прямая обязанность — это публичное выступление. Вести тренинги на весь персонал. Там по-разному бывает 270 человек — штат, бывает 30 человек на тренинге. И мне им нужно что-то говорить, и они что-то это делают. Это отдельная тема, я к ней вернусь, как это прорабатывалось, в каком случае страх стал движущей силой.

И я приезжаю туда, в Аше, когда все встречи закончились, потому что, знаете, когда ты две недели с анонимными нон-стоп, 24 на 7, хочется застрелиться. Не, я очень люблю анонимных. Ну, просто когда прям стучат тебе в дверь: «Ну, че, давай на шашлыки в два часа ночи». Можно я посплю, пожалуйста. Деятельные же, все деятельные. Я приехала после этих встреч, и там был он. И мы провели время вместе. Я не думала, куда-то это ушло. К чему веду? Страх будет существовать во мне ровно столько, пока он мне для чего-то нужен. Либо оберегает от чего-то, либо он будет существовать и уже взбесит меня настолько, что я просто устану от него. А есть еще третий вариант: когда придет тот самый нужный человек, если это именно страх взаимоотношений. В моём случае произошло именно так. У меня не было никакого страха. И та самая домашняя девочка, которая боялась выйти из квартиры. Я правду говорю, потому что у меня первые два года были панические атаки. Я далеко боялась из квартиры выходить, которая была в Сочи, я в Сочи в принципе с ним поездила везде, потому что до этого никогда здесь не была. Я была только в Аше, посёлок такой.

И я просто приезжаю домой, говорю маме: «Все, я уезжаю жить к нему». И пишу заявление на работе «Пока, неудачники». И мне не страшно это делать, потому что он показал свой счёт. Типа все нормально, у нас будет достаточно денег, я тут занимаюсь какими-то там штуками с финансами, в общем, все будет хорошо. Я дорабатываю месяц и приезжаю. И здесь началось выздоровление, здесь началась взрослая жизнь. Там уже не будет такого: «Мама, дай денег». Хотя, первое время я просила. Первый год, я кайфовала, у меня просто вообще не было забот. Я только моталась на группу, он купил мне абонемент в спортзал. Я жила так, как я всегда мечтала. А потом выяснилось, что способ заработка — это не совсем способ заработка, это зависимость, игровая зависимость, которая ведёт только в минус. И однажды деньги кончились. Вообще, совсем. И тогда мне пришлось искать работу. Я боялась. И когда мы уехали, нам пришлось съехать. В Сочи квартира была, пришлось съехать, уехать к его родителям.

И Аше в феврале месяце — это не рай, я вам скажу. Это село, шакалы воют, ледяное море, холод постоянный, загибающиеся пальмы, три штуки, которые остались, и один работающий магазин до 7 вечера. И в таком состоянии я почувствовала страх постоянный, потому что не понимала, как это произошло. Я была полностью от него зависима финансово, эмоционально, всячески. Я просто доверила всю себя ему, перепоручила ему. Не Богу, ему. И он подвёл меня, потому что любой человек слаб, и любой человек может подвести. И я сижу одна, рыдаю. Плакала каждый день просто, и все мечтала, что он выиграет в лотерею какие-нибудь 2.000.000, которые позволят как-то жить нормально. И я уезжаю. Все это время вы меня поддерживали, ваша группа. Благодаря вам это моё выздоровление было, я служила. И благодаря этому служению вы меня вытягивали.

Дело не в том, что заткнуть себя и полностью переключиться на служение. Это тоже больнуха. Дело в том, что я чувствовала поддержку. Самое классное было, когда кто-то из вас показал, такой флешмоб был, онлайн группа какая-то. И они показали: «А где ты сейчас живёшь»? И одна показывает Нидерланды, одна показывает Франция. А ты? Я море показываю, мне так тепло от этого стало. Думаю: «Надо же, правда, семья, вы моя семья». И к тому моменту я поняла, что пора валить, прям валить, пора спасать себя, потому что его поведение разрушало. Человек, когда находится вне шагов, но в активной зависимости, какой бы она не была, это страшно.

Я уезжаю, приезжаю к подруге, которую я благодаря, кстати, АА приобрела. Вообще, благодаря АА состоялось знакомство с моим городом, Сочи. Вот. И я приезжаю к ней, с какой-то сумкой без работы, говорю: «Ну, в общем, я буду искать работу». Я ходила, пыталась актрисой какой-то устроиться, дичь. И, самое интересное, я же специализируюсь на отелях. Это моя тема, я сколько в ней работала в Москве, а тут не могла найти работу, как назло. Хоть верь, хоть не верь. Город, который специализируется на отелях. Блин, у меня не было здесь работы. Но я-то не простую работу хочу, я хочу такую, как мне надо. И от страха туда, в нищету, в то, что придется считать деньги на хлеб, просить у мамы. Это то, что меня сподвигло. Я просто тупо, короче, начала отвлекаться на все, что там было. И в автобусе еду, мне позвонили, я попадаю в шикарную просто контору, потому что она настолько крутая, в этом городе круче не было. Я не знаю, только если при президенте работать.

А у меня же есть прошлое. Скажем так, административочка у меня есть, и суд у меня был, я туда вообще не должна попасть. И Бог закрыл глаза службе безопасности. К слову сказать, он это делал несколько раз. Несколько раз я попадала в те места, где я не могла работать в принципе. То есть, так происходило. И я начинаю работать. Моя трудовая деятельность здесь начинается, в Краснодарском крае. И меня сразу почти повысили. И я думаю: «Они вообще знают, кого они повысили, они понимают, с кем имею дело»? Но они, кажется, понимали, но ценили другое. Ценили то, что я делала. А делала я немало. И, к слову сказать, Бог никогда не давал мне того, чего я не могу вынести. То есть, всегда по силам. Вот просто всегда. И у меня было и жилье служебное, и плюшки, и жри сколько хочешь, выноси сколько хочешь. Только можно мечтать. Зал бесплатный.

И потом, когда закончились семь месяцев этого ада, а потому что я ад это называю, потому что там были моменты, когда я реально просто сидела, потому что это дело касалось начисления зарплат. И мы должны были людям резать это, не давать деньги, а давать меньше. А я всегда давала больше. И меня попросили, сказали, что это такое учреждение, где не могут работать люди с судимостью. Поэтому «прошу написать по своему собственному желанию». Так я и сделала. Но я вернулась в Москву. И там, в Москве, я жутко боялась так никогда не попасть в Сочи, так никогда и не прикоснуться к этой жизни, когда у меня рабочий день, после него я могу идти плавать. Когда солнце, когда тепло, и в этой суровой Москве я продолжила делать то, что делают все анонимные алкоголики, которые выздоравливают: группы подспонсорные, служение, я прям херачила.

И как я попала там на работу, это тоже удивительная штука, потому что у меня был страх. Страх, что я негодная, что у меня не получится. И знаете, жуть в том, что я пошла на собеседование, там работала мой предыдущий директор по персоналу, которой я швырнула заявление «Пока, неудачники! Я в Сочи». Та девочка, которая была и боялась всего. И она мне говорила: «Как ты можешь, ты вся такая согнутая, как ты вообще, ты должна быть другая». И она задела мой страх, мне очень хотелось быть другой, но я не могла. Я рыдала и плакала, что я не могу быть уверенной, я не могу им, этим менеджерам говорить, что им делать, чтобы это было классно, звучать не могу даже я, как мышь. И она зацепила во мне что-то, я пробовала, я снова и снова пробовала, знаете, как тот бульдог с шиной, я в рекламе видела, прям бульдог с шиной стоит, он её сжимает. Мне даже папа, помню, в детстве сказал: «Это ты». Я такой была. Не знаю как. Не знаю почему, но я продолжала это делать.

И во мне росла уверенность. Плюс, ещё анонимные алкоголики дали мне возможность служить ведущей. А это, как известно, самый крутой способ проработки страхов, который только существует. И тогда в мою жизнь пришли переводы спикеров, это тоже способствует проработке страха. И вот я сижу перед ней, мы пьём кофе, она говорит: «Пока ты летела и откликнулась на вакансию… Я не могу тебе предложить эту должность, потому что собственник просит, чтобы это был крутой бизнес-тренер, а ты не такой». Я про себя знала, что я не такой. Я в соплях, в слезах, в метро. Голосовое от нее. А пока я выходила, там какой-то охранник прошел в водолазке. Я ему: «Добрый день». Принято со всеми здороваешься. Она говорит: «Тут кое-что поменялось. Это судьба. Потому что этот охранник – это собственник всей этой богадельни. Он ей сказал: «А че ты ее не берешь»? Моему директору по персоналу, а она говорит: «Так вы же сами сказали, что вам крутой спикер нужен, крутой тренер». Он: «По ней же видно, что она будет классно работать. Пусть работает. Давай, приглашай».

Так я отработала там два года. А потом я вернулась, я вернулась в свой солнечный город, и вот я на своём месте, там, где должна быть. И вот ещё страх, как движущая сила. Мне страшно здесь остаться. Я помню, что впадала здесь в такие штуки, которые как болото. Я не знаю, знакомо ли вам это, но когда город маленький, то сообщество очень маленькое, и зачастую есть некая болотистость выздоровления, когда на группу приходят тусоваться, и мне, наверное, было страшно туда снова попасть, потому что я уже в это попадала, я уже знаю, что это. Я начала инициативу предлагать, говорю: «Давайте я вам буду американцев подставлять, их переводить, а вы будете слушать». На что мне сказали: «Ух ты, прикольно. Ну, давай». Потом это что-то как-то не получилось. Это, кстати, в первый мой приезд в Сочи было, как-то все заглохло.

Теперь, когда я вернулась, ко мне сами подошли, кто-то из анонимных говорит: «А вот помнишь, ты переводила»? Я такая: «Блин, они помнят. Я думала, это вообще история забыта». Он говорит: «Сделай это пожалуйста снова, потому что мы хотим это слышать». Группа созрела. И сейчас я служу переводчиком на своей домашней группе «Орион», которую я указала в своих «регалиях». Приглашаю спикеров, раз в месяц проходят спикерские. Так же у меня параллельно служение в литературном комитете. Это когда спрашивают «А что у тебя по служениям»? Много чего есть. Тексты перевожу, людей перевожу, спикеров перевожу, и деньги за это не требую.

И, наверное, ещё, последнее, что расскажу про страх. Я мечтала путешествовать. Помните, рассказывала с бутылкой, сама с собой, по-английски. Я 3-4 раза с*аных я пыталась в эту Америку попасть. И вы знаете, что получилось? Ещё не попала, но мне выдали визу. Когда я её получила, я обливалась просто слезами. Меня трясло, потому что сбылась мечта этого алкоголика с этой бутылкой белочки, которая разговаривала просто с зеркалом. Как это произошло? Бог дал. Я переводила американца, я его пригласила, он сказал, замазался что-то, говорит: «Хрю, му, я не могу». Позвал спонсора, и что-то там он в меня как-то влюбился. Вот это про то, как Бог использует наши недостатки. Чувак, у него явно проблемы с сексуальной озабоченностью, не знаю чем. И слава Богу, потому что он меня прямо давил, чтобы я туда приехала и стала для него кем, не знаю, кем бы я стала. Я сказала, что у меня есть молодой человек. И там был ответ а-ля Карлсон: «Я же лучше собаки, я же лучше, чем русский какой-то».

Благодаря его пинкам я нашла виза-центр, который мне сделал визу. Я обратилась, мне говорят: «Надо в другую страну лететь, чтобы её получить». Я про эту страну знаю примерно ничего, я не знаю, какая там валюта, я, блин, не знаю, как там люди ходят, разговаривают, я вообще нихрена не знаю. Просто на каком-то нахрапе, на выдохе это было. Я – хоп, потом собеседование – хоп. Потом мне такие: «Надо лететь». Я беру – хоп. Я там. Там, оказывается, «Яндекс.го» работает. Еда, такси есть. Можно жить. В этой стране я сходила на русскоязычное собрание. Вот это было круто. Я там почувствовала огромную поддержку, что АА есть во всем мире. И когда я стояла перед тем самым офицером, я поняла, насколько Бог милостивый, потому что когда я здесь жила в Сочи первый раз и страдала от того, что мы потеряли, он потерял все деньги, а я вообще не пришей кобыле это самое, я решила подать на визу, выиграла Гринкарту. Прикиньте?! Я ее выиграла. Осталось только туда прилететь. Дело за малым. Всего лишь нужно два миллиона, чтобы там пожить. Двух миллионов у меня нет. Никакого миллиона у меня нет.

Как я? Была, была, ну и ладно, ну, не получала. Знаете, оказывается, для чего надо было? Чтобы туристическую получить. Потому что когда я стояла перед этим офицером, она мне говорит: «У вас же визы, у вас же есть Гринкарта, что вы не воспользовались? Что же вы в наше королевство не полетели»? Я так спокойно, знаете: «А мне не надо, я хочу просто путешествовать». И я получила эту заветную печать. Теперь это в моем паспорте красуется. Поэтому, кто не верит – все сбывается. *опу надо поднимать немножко с дивана.

Чем закончу? Про подспонсорных. Мне помню, спонсор сказала, причём эта спонсор, она была младше меня физически. У неё было меньше трезвости, но у неё были шаги, и я обратилась к ней. Знаете, ещё, что удивительно, она ушла из АА, но те шаги, которые она мне передала, они сработали. Я не знаю, как это так получилось и что сейчас она, с ней все в порядке, она жива, здорова. Но АА она больше не посещает. Это не мой опыт, без АА мне очень плохо становится. И она мне сказала такую вещь: «Когда у тебя появится девочка, тогда мы будем вести её с тобой вместе». Я думаю: «Что появится, кого появится? У меня на себя-то времени нет. Какая, блин, девочка, какие шаги? Вы о чем»? Я боялась, что не смогу. Я же вообще бессистемный человек. Гуляй, рванина. Записывать еще за спонсором, что за чем следует, какое задание, где что читать. Ну, извините. Как я передавать-то буду. И вы знаете, и ничё. Передала. Первая подспонсорная, я даже не помню, кто она была. Первая подспонсорная на группу как-то подошла, её звали так же, как меня. Мы как-то с ней очень легко и ненавязчиво расстались, она предпочла… Что-то не то, не подходит.

Вторая выздоравливает, с ней все в порядке, и мы с ней дошли до четвертого шага. Она сорвалась, стала инвалидом, у неё парализовало все, но я знаю, что она выздоравливает по другим, для тех, у кого нет возможности говорить. Так что с этим все в порядке. Остальные все подспонсорные, я сразу скажу, что задача спонсора… Нет задачи у спонсора, и нигде не написано, что задача спонсора за шкирбан дотащить до 12 шагов, потом себе медаль на грудь повесить «Спонсор № 1» и все такое. Нет. Спонсора и в моей жизни, и я, как спонсор, были как нить, как медиатор, как проводник того, что они должны были услышать. Может быть, только лишь в одном шаге, может быть, во всех 12. Довела ли я кого-то? Скажу – да, довела двоих по 12 шагам АА. С этим все в порядке. Если вам нужны результаты. Но все другие, остальные, они мне даже больше были нужны, чем я им. Потому что не только переключиться, но и вспомнить про себя нечто такое, что во мне спало или я забыла. И это было важно. И иногда, знаете, с подспонсорными я озвучиваю те вещи, просто из моего рта идёт, я думаю: «О, если бы мне вот такое кто-то сказал, это было бы полезно для меня». Как будто такой реально не голос Бога, конечно, но источник другой. Поэтому благодаря Богу сегодня живая, трезвая.

Вопрос: про подспонсорных, но ты ответила на него, я так понимаю.

Ответ: ещё скажу про подспонсорных. Последнее. Не надо тащить никого за шкирбан, это мой опыт. Мне точно не надо, потому что я, честно говоря, очень сильно обожглась об этом. Если человеку не нужна помощь, не надо распыляться, потому что в большинстве случаев я вижу, как бедному новичку, на него там: «А, тебе надо, возьми. Вот смотри, идёт Марина, на тебе, она будет твоим спонсором». Новичок такой стоит вообще. Я: «А зачем? А кто это?» Когда человек сам подходит и говорит: «Слушай, помоги мне, я хочу жить, я хочу, чтобы было по-другому. Тогда я не отказываюсь, но если кого-то там, кто сомневается, и есть ещё те, которые приходят на группу, мне это очень отозвалось, потому что это действительно мне по чувствам близко, кто приходит и говорит: «О, боже, мне так стыдно, я сорвался». Кайфуйте, если вы ещё можете, кайфуйте, потому что потом уже не будет этого кайфа. Все в порядке, мы в анонимных алкоголиках, а не в институте Благородных девиц.

Вопрос: зачем тебе два спонсора? Почему два?

Ответ: ну, окей, есть же созависимость. Если мой спонсор, который по алкашам не проходил её, как он меня может провести? Все просто. Если у меня дома сломалась раковина, мне нужен кто? Сантехник. Если у меня дома сломался кондиционер, мне нужен кондиционерщик. Если и то и то сломалось, я вызываю обоих. В этом вся суть. У меня поломаны взаимоотношения, я не понимаю, как строить взаимоотношения с людьми, близкими, неблизкими, на работе с подспонсорными. Так, чтобы это не причиняло мне вреда, потому что всю мою предыдущую жизнь, когда я бухала и частично в трезвости, я такая: «Да, конечно, я все сделаю». А потом я расчленяю людей, вешаю их кишки на люстру. Ну, наверное, так не должно быть. Поэтому мне хочется экологично выстраивать отношения, чтобы это мне не вредило. Но по алкоголю, думаю, с этим все ясно.

Вопрос: подскажи, пожалуйста, как справляешься с угодничеством. Всем угодить, а потом повесить их на люстру очень хочется. Что помогает тебе?

Ответ: я вешала. Угодничество, оно есть страх оценки, страх, что они обо мне подумают. Когда я слышала это от спикеров или от спонсора, я прям была готова разорвать, потому что, «ну, спасибо тебе, капитан-очевидность. А то я не знала, я, что это за страх. Ты мне лучше, сволочь, другое скажи, что с ним делать, как это сделать так, чтобы оно не было». Ответом стало время и работа по программе, потому что с течением времени мне спонсор однажды сказал, я же даже перед спонсором угодничала. Я помню, что я её написала в «четвёрке». Это был страшный день, потому что я ехала к ней, а мой спонсор, она была такая двухметровая женщина, очень большая, и она жила на 7 этаже не помню, сколько этажного дома. Достаточно высоко. Поэтому в моей голове, когда я сейчас ей прочитаю 4 шаг на нее саму, моё тельце полетит прямо с этого 7 этажа.

И когда я ей зачитала 4 шаг, она засмеялась, у неё такой заразительный смех был. Я тоже засмеялась искренне, от души. А потом она сказала: «У тебя зубы ого-го, у тебя зубы прорежутся. Хребты перегрызать будешь». А я не поверила, я подумала, что она хочет меня похвалить, и все. А потом оказалось, что зубы-то у меня ещё какие. Я по своему опыту могу сказать, если этот страх есть, что обо мне подумают, это чисто мой опыт, это мой страх проявиться, что меня не выдержат, потому что не выдержат то, что во мне на самом деле кипело годами, десятилетиями. Послать смачно, сказать: «Пошла…». Вот это все это. Но если есть этот страх, это значит, я такая, а это означает и тот, кто задал вопрос, и у кого этот вопрос был не задан. У вас охрененные зубы, так что берегитесь те, кто вас там обидел. Все проявится.

У меня как произошло? Была начальница, которая меня мурыжила, постоянно использовала меня как ассистента личного, хотя у меня в должности было написано «ассистент руководителя», а не её личный. Я продавала шубы на «авито», я занималась пепельницами, я устраивала её ребёнка в институт, короче всякой херней занималась. И однажды она пришла с собрания, и это про усталость. Когда достаточно сильно настрадаюсь, Бог даёт сил, чтобы эти зубы, они, как у вампира выскочили, она мне шлёпает на стол бумажку, говорит: «Если ты этого не сделаешь в течение двух недель, можешь писать по своему собственному желанию». Я беру бумажку, читаю, а потом встаю, а дальше произошло знаете че? Кто-то встал и сказал: «Я не собираюсь этого делать, это не входит в мои должностные обязанности». А потом я поняла, что это была я. Я, знаете, как испугалась. И это было круто вообще. И меня как будто коконом загородили. Мне так было полевать вообще абсолютно, что она там думает и говорит. И она ещё извинялась потом публично, так что все в порядке. Время работы по программе и усталость от собственного страха.

Вопрос: скажи, пожалуйста, как перестать сожалеть об упущенных возможностях из-за употребления?

Ответ: а че упущенных? Все, что моё, оно меня найдёт, 100%. Упущенная возможность. Я не закончила высшее образование в пьянке, по понятным причинам. Я водку бухала в туалете, все ясно, меня отчислили. Сожалела ли я? Да, потому что в моей семье, если у тебя нет высшего образования, то это недочеловек, так хрень какая-то. Вот далось ли мне это трезвости? Вообще с полулёта. Мы с подругой ехали в автомобиле её. Она говорит: «Давай зайдём в твой универ». Я говорю: «Че, больная, что ли, я там водку бухала в туалете. Какой универ»? Она говорит: «Мне для меня нужно, не ради тебя. Мне самой нужно туда заехать, мне хочется получить образование». Ну, ладно, если тебе нужно, пойдем. Она заходит в деканат с ноги и говорит: «Сколько у вас стоит дополучить высшее»? Деканат говорит сумму. Она: «Отлично. Вот ее доучить пожалуйста». Заплачена была сумма, выдан один билет. Доучилась, все в порядке. Высшее образование есть.

Но я не могу сказать, что оно у меня, знаете, просто как в переходе купленное. Я реально в те годы, которые училась, те знания, которые мне давали, их не зубрила. Это давалось мне вообще настолько легко. Я и сейчас это использую. Если бы не было этого образования, я бы не могла нести свое служение качественно и достойно, потому что есть вещи, которые надо просто знать, как это сделать. И сейчас уже на второе высшее. У меня в понедельник вступительные испытания. И ещё это дополнительное повышение квалификации. У меня было, короче, все нормально, все, что моё, оно дойдёт. В Америку не доехала в пьянке? Понятно, я бухала. Сейчас доеду, вот деньги коплю. Я даже не знаю, что еще. Сожалеть о годах? Я не знаю, я пришла в 23 года в АА. Я считаю, что я чертовски счастливая.

Вопрос: были ли подспонсорные, имеющие кроме алкогольной еще какие-то зависимости?

Ответ: дай вспомнить. Да, но они позиционировали себя, как алкоголики, и я сразу предупреждала, что веду только по алкоголикам, могу отдать только тот опыт, который отдали мне. Другого никакого не могу отдать. Касаемо именно пищевой зависимости, так или иначе, практически каждая с этим сталкивалась, но потом просто перестала это делать. Поэтому здесь не было такого, что прям 100%, как я, с двумя зависимостями я вела. Как может слепой вести слепого, ну, серьёзно. Если в анонимных алкоголиках я получила опыт, я его передаю. Если этот человек приходит на группу анонимных алкоголиков, будучи каким-то зависимым и позиционирует себя как алкоголик, то да, я могу его провести. Вела по АА. Сейчас заканчиваю созиков, так что могу потом провести по созикам

Вопрос: в употреблении был предпринимателем. Попрощался с алкоголем, пошёл в найм, уже 8 мест сменил. Как мне дальше жить со своим эго? Или мне нужно чем-то своим снова заниматься?

Ответ: у меня наоборот, было стремление что-то своё начать. Я поняла, что слишком себя люблю. Я не знаю, что мне делать. Любой спикер на моём месте вменяемый скажет тоже самое. И хотя мы не даём советов, но мы делимся опытом. У меня нет такого опыта, я пришла без ничего. Это репетиторство, английский язык. Вот это все, что я делала. Я по квартирам ходила пьяная, детям английский преподавала. И, кстати, все учились на пятёрки. Я поражаюсь до сих пор, как это происходило. У меня нет опыта предпринимательской деятельности какого бы то ни было вообще. Я только лишь хотела этого, очень сильно хотела. Вот, пожалуйста. Мне Бог предоставил такую возможность, можно заниматься отелем, потому что ум моего молодого человека есть гостиница у семьи. Да ну его на*ер, прямо нет. Это же налоги, какие-то невменяемые туристы. Спасибо, не надо. Я знаю, я просто знаю цену себе. Моя цена, она нынче высока, потому что это начиналось с того. То есть мне важно ценить себя, но не переоценить.

Я начинала с того, что была просто благодарна, что меня пускают в здание. Телефонный оператор работал с документами, я работала, и мне было просто приятно. «Знали бы они, — думала я про себя, — кого они пускают». А потом дальше я думала, достойна ли той зарплаты, которую мне дают. Ведь это много 36.000, это много. Мы здесь не называем зарплату. Ну, пусть будет там три рубля. Это много. А потом, знаете, когда я прочувствовала, сколько я делаю, и мне спонсор сказала: «Ты стала двужильной». У меня выглядит сейчас как моя неделя иногда? Я в одном отеле провожу восьмичасовые тренинги, потом могу в поляну поехать, тоже проводить тренинг, потом возвращаюсь. Компания знает, что я стою этих денег. У меня оплаченное такси, у меня оплаченное жилье, какое я хочу. Я выбираю, мне оплачивают 30.000. Я не плачу за дорогу, у меня трансфер, я пользуюсь им, между отелями на такси. Питание? Пожалуйста. Униформа какую хочешь? Платье, брюки? Пожалуйста. Стирают, обувают. Блин, да о чем мечтать-то ещё? И че? Я это все променяю на свой отель? Нет, спасибо, пока нет.

Вопрос: по родственникам, по маме. Я так понимаю, что очень сложно было оторваться. И сейчас живёте отдельно. Продолжаешь ли ты маму контролировать? Есть ли у тебя такое созависимое отношение к маме, переживания?

Ответ: ушло. Я в другом городе. Нас разделяет 1340 километров, поэтому это сбылось предначертанное. То, что сказала спонсор. Она говорит: «Твои отношения с мамой обречены быть прекрасными. Если вы будете друг от друга подальше». Так и произошло, потому что, как эта пуповина рвалась, это было очень болезненно. Через обиду. Первое время я отдавала ей все деньги. Вопрос про проступки Я два в одном отвечу, типа, что сожалеешь о проступках в употреблении? Конечно, сожалею. Она просто столько миллионов ввалила моё в образование, в реабилитацию. Кормила, поила. А я? А че я творила? У меня вообще в башке не укладывалось. Поэтому, как только я пошла на работу, все деньги, все до копейки отдавала ей. И так продолжалось, по-моему, четыре года моего выздоровления. Мне не говорила это спонсор делать, я это делала сама. Как я имею право вообще брать деньги какие-то, какие платит работодатель, когда она столько страдала. Она хоть сейчас заслужила с меня хоть что-то. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

А потом как Бог сделал? Он мне подослал очень интересную женщину. Это спонсор моего спонсора. Абсолютно вообще такая прям смелая. Я восхищаюсь ей. Она сказала: «Что-то мама у тебя-таки очень интересно, хорошо устроилась. И забирает всю зарплату. С чего это? Что случилось»? Я говорю, что и как. Она: «А ты не думала, что она тебе завидует»? Я так подумала. И правда. Потому что она всегда там про спорт, тренер по плаванию, а я вообще выродок, потому что у нас ни у кого из семьи нет способности к языкам. У меня есть. Несколько. Английский — не единственный язык, на котором я свободно разговариваю. Я вообще ненавижу спорт, а все любят. Крови я очень боюсь, а у меня там врачи все. Ну, выродок прям. А она завидовала, оказывается, потому что ключ к другому миру, вообще к путешествиям, это, оказывается, язык. И ключ к пониманию других людей, а она им не обладает.

И я через это, уцепившись за это, я обиделась, говорю: «Нихера себе, где мои полмиллиона, которые я тебе отдала? Где эти деньги»? Она: «Ну, мы же сделали квартиру за эти деньги, в которой живем мы с тобой». Это-то да, но где деньги? Неужели столько это стоит? И я обиделась тогда, уезжала в Сочи на обиде, что теперь я буду жить с нуля сама. Вот. И никакой маме там отдавать никакие деньги не буду. Только так можно было перерезать эту пуповину, которая срослась. Мы срослись в одно целое. До такой степени, что мне, когда хотелось селёдки, я шла домой, мне хочется селёдки, я прихожу, она её купила. И так не один раз, не совпадение, так было очень много раз. То есть, на уровне прям фантастики какой-то. Сейчас я просто знаю, что я боялась, у меня было сожаление такое. Думаю: «Блин, ну я же её бросила, я тут в Сочи, как же так». Блин, она приезжает, она сейчас приезжала, я устраивала там какие-то концерты, и куда только не возила, в СПА, куда угодно, в мишленовский ресторан ходила. И все это было, потому что у меня есть эта трезвость и счастье. Я могу этим поделиться.

Если бы она была рядом, этого бы не было, я бы не научилась быть самостоятельной. Её наличие влияет на меня и на меня, как расцветающую женщину и профессионала. И как на алкоголика. Знаете, намного приятнее как-то ходить на группу, а потом, после группы, не получать 1000 звонков: «Ты где»?

Вопрос: как прощаешь себя за поступки, за употребление. Как справляться с проживанием тех чувств, когда пишешь в шаге про страх, отчаяние, то и проживаешь сейчас.

Ответ: пишу страх, легче мне становится. Мне, наоборот, херово, если я это не пишу, а если я начинаю. Когда я что-то это называю, это что-то теряет силу. Тогда и только тогда. Поэтому в моём случае, когда я приступала к страхам, меня, единственное, что очень тяготило, с чем приходится справляться, это писанина. Поэтому я печатаю. Все шаги у меня в табличках, в экселе. Вот так сразу скажу. Потому что эти писанинки, ребят, извините, не для меня. Правда, «я слишком стар для этого дерьма». Я пишу медленно. Если я буду писать физически 4 шаг, я его допишу, дай Бог, к моим 40 годам, серьёзно. Поэтому я все печатаю. И проживать чувства. Мне спонсор сказала, я пошла по созависимым: «Ты не проживаешь ни одно чувство, ты заедаешь». Это тоже правда. Поэтому, наверное, я не знаю, как ответить на вопрос, потому что все заедаю. Но те чувства, которые во мне просыпаются, мне их важно озвучивать, как я и сказала, называть. Поэтому у меня рекомендация от спонсора, я каждый день должна их надиктовывать. Я надиктовываю, и от этого становится лучше.

Вопрос: расскажи про нечестность. Ты сказала, что ты пишешь 11 шаг на протяжении четырех лет письменно, вечернюю часть. Там один из вопросов есть про нечестность, где я была нечестной. Понятно, что когда обманула, это обманула. А когда скрытая нечестность, как ты её определяешь у себя?

Ответ: Вот здесь моё тело, это идеальный инструмент, который мне Бог дал для того, чтобы я могла определять то, что я делаю не так. Я однажды прочитала, книжка не про анонимных, была там такая фраза заумная. Это про открытость, хорошо, приятно, освобождение. «Мы познаем новую свободу и новое счастье», – есть такая фраза в обещаниях девятого шага. И новая свобода – это не в смысле того, что я могу идти в казино, гулять до двух ночи. Это, конечно, тоже. Свобода, когда я могу говорить и не бояться. И эта нечестность, она у меня возникала из-за страха, я многие вещи не могла говорить. И не только. Я не могла говорить работодателю, я витиевато как-то. Но я же чувствую. Это копится и копится, потом ты зажирать начинаешь. С нечестностью работает точно так же. Когда я устану очень сильно.

Знаете, очень часто моя нечестность была в том, что я в общественном транспорте: «Как дела. Ну, ладно?», а сама в голове их рву просто. Я не озвучивала нечестность даже в том, что я не озвучивваю, что мне неприятно. И я стала проявляться, это не усилием ума. Я никаких там тренингов не проходила. В результате прохождения шагов мне стало некомфортно жить так, как я жила до этого. Эта вот пусечка-пусечка, которая такая. Я еду эти, прости, Господи, люди больные заходят в автобус и начинают меня прижимать и прижимать. А ещё зашла женщина, которая размерами очень большая, и она меня вдавливает в этот поручень, мне настолько больно, представляете, аж кости, су*а, хрустнули. И тут меня прорвало. «Зачем себя раскармливать до таких размеров»? А потом я еще пол автобуса выгнала, потому что боялась пропустить свою остановку. Это каждый раз была боль, потому что здесь, в Сочи с транспортом… Не Москва это. Я боялась пропустить свою остановку. Это реально, это возможно.

И я пол автобуса выгнала на немецком языке. Я не знаю, почему на немецком, как это произошло, но я их выгнала, потому что они меня достали. Они столпились как бараны, и не выходят. Я выгнала, все нормально, вышла на своей остановке. Это из меня будет переть фонтаном и где-то резко. А потом оно утихомиривается.

И про нечестность. Знать свои мотивы. Для меня это важно, потому что когда я живу и думаю: «Ну, я с ним, потому что он такой хороший, я его люблю». На самом деле, мне выгодно, что двадцатка в месяц он мне перечисляет жилье. Это приятно, это честно. Тоже самое говорю вам, это про честность.