США, Калифорния, г. Тахунга

Домашняя группа: Плечом к плечу

ТЕМА: Спонсорство

Ведущая. Спикер у нас сегодня Карла, трезвая с 25 сентября 1987 года, США, Калифорния, город Тахунга. Домашняя группа: «Плечом к плечу». И тема «Спонсорство». Карла, еще раз, добро пожаловать. С Богом. Твой микрофон.

Спикер. (Говорит по-английски. – Прим. ред.). Спасибо.

Ведущая. Я думаю, это не нужно переводить. (Смеются. – Прим. ред.).

Спикер. Всем привет. Меня зовут Карла, и я алкоголик. И Даша, спасибо тебе большое. Где бы ты сейчас ни находилась, от души спасибо за то, что пригласила поделиться сегодня здесь с вами. Марина, спасибо (я знаю, что это нелегкая задача) за перевод. Даша на самом деле попросила меня сегодня поделиться с вами опытом по поводу спонсорства. У меня дата трезвости моя – это 25 сентября 1987 года. И у меня еще, по-моему, полгода трезвости только-только исполнилось, и я уже пыталась искать пути и способы, как можно быть полезной в этом Сообществе. Как служить, помогать другим. И причин на самом деле было много. Это потому, что мне сказали, что ты вообще-то здесь для этого. И к тому моменту, как ко мне начали подходить и просить провести по шагам, просили о помощи, я не могла официально называть себя их спонсором. Ну, потому что я еще Девятый шаг не до конца сделала. И я с двух аспектов рассмотрю такую тему, как «Спонсорство». Это быть спонсором и быть подспонсорной. И я знаю, что есть люди, которые намного лучше делают это, чем я: спонсорство. И знаете, мне себя собрать в кучу, мысли в кучу, и хотя бы минуту продолжать говорить то, что я хотела сказать – сложно. У меня мысли просто вразброс, как муравьи прыгают. Поэтому я буду придерживаться того, что по моему мнению самое важное, что я здесь сегодня должна сказать.

Может, это не секрет для вас, но я скажу: мы не единственное Сообщество, которое сфокусировано на том, чтобы помогать другим. И, конечно, когда я была еще в болезни, то есть я пробухала лет 17 моей жизни, и все эти 17 лет я самой себе полезной то быть не могла. Что говорить о других. И когда я протрезвела, моя голова, вот сознание, оно было постоянно занято всеми мыслями. В общем, там каша мала была. И сразу же, прям, сразу же мне сказали, когда я пришла, что (такая маленькая вещь), если у тебя 29 дней трезвости, ты можешь быть полезна тому, кому 28 дней. И у нас собрания были живые. Все собрания, они вживую тогда проходили. А это означало, что у нас была возможность пополезничать: то есть расставить стулья, налить кому-то кофе, за руку с кем-то поздороваться. И это очень маленькие вещи, но делая их, точнее они заставляли меня задуматься о том и посмотреть на то, а где я могу быть полезна. Но, знаете, немножко смешно звучит вот это вот – те вещи, которые я делала. Но они позволяли мне сфокусироваться на чем-то другом, кроме себя, пока что шаги не начали во мне работать и не решили проблему уже в голове у меня.

И еще одна штука такая: до 8 месяцев трезвости одержимость алкоголем меня не покидала. И каждый день были мысли: «Не пей, не пей, не пей». Ну, даже сама мысль «не пей», она же все равно про алкоголь. И другие мысли про алкоголь, они тоже были. И пока они не ушли, я искала возможность быть полезной: дома, на работе, на собрании. И долгое время я искала, искала, где же я могу быть полезной. Но внутри я чувствовала себя абсолютно несчастной. Счастливой: не просто помогать другим, но и чувствовать себя счастливой после того, как я кому-то помогла. Это произошло, точнее я смогла это сделать после первого раза, когда шаги прошла. И тогда я почувствовала себя счастливой от того, что делаю, внутри. И когда я начала оставаться трезвой и начала чувствовать вот это счастье, новое ощущение. И это было так свежо, так ново для меня, что, когда в моей жизни появлялись люди и просили меня поделиться именно таким опытом: как счастливой быть? Опыт был здесь, то есть я вот только что его испытала. И мне есть чем поделиться.

И потом начались взаимоотношения с людьми, с поднаставными, со спонсируемыми. И я хочу сказать, что я делаю это до сих пор. У меня есть спонсируемые. И вот каждое такое взаимоотношение, с каждой подспонсорной – это другая история. То есть это всегда немножко по-другому. Ну, я еще вернусь к той мысли, о чем я сейчас рассказывала. Я сейчас немножко хочу перескочить на тему, потому что очень важно сказать для меня, почему я здесь сижу, что я алкоголик. Немножко сидентифицироваться с вами. Я пить начала, когда я была очень молодая. И закончила я очень печально. И это были, знаете, такие учреждения для подростков: типа тюрьмы. И я жила на улице. Я жила на улице не после, когда меня выпустили из такого учреждения, но я и до этого была бездомная. И у всех разная история. И я точно знаю, что у всех было разное дно и взаимоотношения с алкоголем – они разных точек достигали. И если вы такой, как я, или такая, как я, и у вас даже молодость, ну, и подростковый возраст был очень ужасный. Или вы, например, очень-очень умный, супер-образованный, я не знаю, вы империи строили (что там?), дворцы возводили, начали пить намного позже, чем это сделала я. Но не важно, тот вы или иной тип, все равно каждый из нас имеет нечто общее: мы заканчиваем свой период с алкоголем в таком месте, когда есть алкоголь. А когда его нет, то есть постоянные мысли про алкоголь. И лучшее определение алкоголизму, которое я нашла, оно существует. Его написали уже. Это страница 44 большой книги «Анонимные Алкоголики». Это первый параграф главы к агностикам: если Вы обнаружили, что не можете остановиться, то скорее всего вы алкоголик. И если это так, то скорее всего вы страдаете от заболевания, которое можно излечить лишь духовными средствами.

И это мои мысли привело в такое вот – то есть это прорвалось, осознание прорвалось через все убеждения, которые были у меня внутри. И не важно, как я пила, как пил там человек, имея высшее образование, и все такое. Не важно, но все это уходит в сторону, и мы все оказываемся в том месте, когда невозможно сказать нет первой рюмке. А когда я выпиваю эту первую рюмку, то вторую берет уже это: я не могу не продолжить. Не подумайте там, не поймите меня неправильно, я люблю пить. И иногда мне хотелось не нажраться, а вот просто выпить. И я иногда вспоминаю и думаю: «Вот лучше бы я выпила немного, и пошла на работу». Или: «Лучше бы я выпила немного, просто выпила, и продолжила бы свою жизнь, а не получилось бы так, что я выпила, а потом она покатилась резко вниз». И у меня в 20 лет была маленькая девочка, ну, дочка. И в 24 года я помню, что я напилась, пошла на работу и все закончилось тем, что я бросила ее. И это, знаете, не был такой день: какой-то особенный. Это просто был день как день. Никаких мыслей особо не было. Я просто села, чтобы выпить пару стаканчиков перед тем, как пойду на работу.

Просто вот как я и дочь потеряла, и работу? Я сажусь, и я внезапно ощутила на себе действие: как на меня действует алкоголь. Потому что когда я выпила одну рюмку, вот тогда, именно тогда все остальное стало неважным. То есть важность выпить еще, она стала настолько огромной, что затмила собой все: работу, дочь, мои взаимоотношения с ней. И вот так я все и потеряла. И чувствовалось, вот было ощущение, что это начало конца. Но сейчас уже, спустя 49 лет с того момента, я оглядываюсь назад и понимаю, что это было новое начало. И насколько это было возможным, моя жизнь стала просто ужасной в последующие 6 лет. Все взаимоотношения с мужчинами были основаны на насилии, и они были нехорошими. Последние взаимоотношения (с мужем, кстати), они закончились жуткой ссорой, драчкой с применением, с вызовом полиции. В общем, это было, прям, насилие, сцена насилия. И если я скажу, что это было всего лишь один раз, я солгу, потому что это было не один, не два – это постоянно со мной происходило, если я вступала во взаимоотношения под алкоголем.

И когда мы ругались, когда у нас была ссора, весь вопрос был в том, кто первый доберется до огнестрельного оружия. Поэтому это было настолько хаотично: телодвижения, ссоры, ругань, сцены физического насилия. И вот как-то раз перед очередной ссорой я узнала, что соседка, которая жила рядышком, она оказывается 5 лет была трезвая. И она видела, ну, вы знаете, как это все работает: соседи видят все. И она тоже видела. Она видела полицию и моего мужа. Она видела всю эту сцену. И это был момент, когда алкоголик с 5-летним сроком трезвости увидел все еще страдающего алкоголика вот в этой ссоре. Ну, во всяком случае она подозревала, что я алкоголик. И ее Двенадцатый шаг в мою сторону как раз и был тем началом, самым новым началом в моей жизни: новой главы. Она пришла через пару дней после этой ссоры и принесла две книги. Одна из них была большая книга Анонимных Алкоголиков, другая – Двенадцать на Двенадцать. И чем больше я остаюсь трезвой, тем больше я понимаю: какая же была смелая эта женщина. Потому что она пришла. Это же сколько смелости надо было, чтобы прийти к нам, учитывая, что она видела, и постучаться.

Она не знала, что ее ждет за дверью. Она стоит такая, звонит в дверь. И у нее вот эти книжечки в руках. Ну, она все равно постучала. И все, что она сделала: она вошла внутрь, присела на диван. И она села и рассказала свою историю, как она пила. И она говорила о своем опыте с алкоголем. И я почувствовала узнавание. И я почувствовала узнавание: даже дело не в декорациях было, как она или я пила. Дело было во внутреннем ощущении: в ее внутреннем ощущении, в ее отношениях с алкоголем. Она говорила о том, как она чувствовала себя, когда пила. А также говорила о том, как она чувствовала себя, когда алкоголя не было. И это было важно для меня, потому что то, что говорила она, мне откликалось. Это были мои взаимоотношения с алкоголем, когда я его впервые попробовала. Это было мое духовное пробуждение с алкоголем, когда я попробовала. И тогда поняла, что это моя такая духовная мышца, преображающая всю мою жизнь. И, знаете, это такая странная штука, когда со мной делятся опытом: Двенадцатый шаг. С одной стороны, это может немного отталкивать. Но, с другой стороны, это так сближает. И это было быстрее, чем молитву сказать. И про алкоголь я помню, что он работал быстрее, чем молитва.

И когда я выпивала, он тут же срабатывал. И она, прямо, захватила все мое внимание, потому что все эти 5 лет, что мы жили, ну, вот она жила по соседству, она никогда не пила. И кажется ее вообще это не беспокоило. Она не чувствовала себя несчастной от того, что она не пьет. И это зацепило мое внимание. И алкоголь во всех смыслах был всем для меня, потому что эмоциональные вещи: то есть, справляться с эмоциями – это к алкоголю. Ежедневные дела делать – это тоже к алкоголю. И тут вдруг получается: у меня хотят это отнять. И алкоголь – это сила, превышающая мою собственную. Вот чем он был для меня. А теперь мне нужна сила, которая превосходит еще и алкоголь. Такая: заметная. И несмотря на то, что у меня было понимание Бога, какой-то там силы природы. Но у меня не было идеи, как это может прийти в мою жизнь может на нее повлиять. И когда мы говорим такую фразу: «работать с другими», мы имеем в виду спонсирование. Тем не менее это спонсирование, этот термин, пришло позже. Его сначала не было.

Вообще, когда мы говорим «работать с другими», мы, конечно, имеем в виду просто помочь кому-то добраться из точки «А» в точку «Б». Это и сделала моя соседка. Она помогла мне добраться из этой маленькой квартирке на первое собрание Анонимных Алкоголиков. И опять же вот иногда человека нужно просто взять, посадить в машину и довезти до группы, на его первое собрание его привезти. Иногда это означает, где взять литературу. Иногда я понимаю, что те люди, которые просили меня о помощи, я была для них как, знаете, маленькое такой звено в огромной-огромной цепочке. И поэтому следует помнить, что тот человек, который делает вам Двенадцатый шаг, он может стать, а может и не стать вашим спонсором. И обратно: те люди, которые меня просят о помощи, не все они хотят, чтобы я стала их спонсором. И мой первый спонсор, я нашла ее на своей домашней группе. У нее, знаете, была такая жизнь, которая – я вам честно скажу, мне не особо нравилась, какая у нее жизнь. Вот эти штуки, которые у нее были, не очень были привлекательны. И она так и сделала.

То есть это было то, что сделала спонсор. Она просто дала мне номер телефона свой. И я начала ей звонить. И несмотря на то, что мне не все нравилось, как у нее идет жизнь, у нее была дочь. А у меня к тому моменту дочь: ее уже вернули мне, и ей было 10 лет. И она, знаете, в плохом она была состоянии. Ну, грустно было все. И так как у нас были дети, мы общались. И это необязательно. Это необязательно является условием для спонсорства: вот эта идентичность какая-то. Статистические данные: там один ребенок, два ребенка. Тем не менее, когда я ей звонила, и она отвечала и со мной разговаривала. Она говорила про принципы, она говорила про посещение собраний, про инвентаризации, про ежедневные инвентаризации. И я потихонечку начала вот это все впитывать. И мне это было, как елей, прям, на душу. И мысль такая: спонсируемый – его можно вести до тех пор, пока его можно вести. То есть пока он еще, ну, пока еще можно это делать. Потому что вот мой спонсор – у всех у нас разные нужды.

У каждого по-своему нужно, чтобы его вели. И она никогда, никогда не говорила мне: стой там, иди сюда, делай то. Хотя я была зависима от нее первое время трезвости. Она не говорила мне что делать и куда идти. Но я приходила на собрания. Вот, что я делала: я приходила на разные собрания, я читала большую книгу. Я вот не просто отсиживалась в сторонке. Я проявлялась на собраниях, что-то делала. И говорила об этом ей. И вот спонсорство равно честность. Это самое важное условие. Но вести подспонсорного можно лишь до той точки, где его еще можно вести. Все, что я пытаюсь сказать: то есть мне приходилось быть активным участником собственной трезвости. Это была не спонсор – это была я. И я поверила. Я поверила в эти принципы. Я пришла к тому, что я верю в то, что делают шаги, к этому постепенному процессу. И шаг Десятый гласит, ну, примерно он говорит о том, что делать это надо постоянно. И делая это, остаешься – ну, это работает.

И концепция Одиннадцатого шага говорит о том, что – это, кстати, не означает, что мы берем эти шаги. Все остальные не менее важны. Просто сейчас мы говорим об Одиннадцатом. Он предлагает растить и взращивать вот эти взаимоотношения Силой, превышающей мою собственную. А растить их можно любым способом, который мне лично подходит. И об этом говорит и наша книга. Потому что вот потрясающий отрывочек есть. Там на страницах 86, 87, на 88 тоже есть. Кусочек об этом есть на 84, 85. Я цитировать не буду, но суть такая, что выходите в мир и ищите: ищите, читайте разные книги, духовную литературу, практикуйтесь. Если у вас была какая-то практика духовная, до вашего прихода в АА, вернитесь к ней, если она работает. И только не сойдите, пожалуйста, с ума, если там все остальное – не бросайте делать: то, что вы делаете. Потому что в книге как раз говорится о том, что делайте это, делайте этот Одиннадцатый шаг, но и также все другое, остальное, все другие шаги. И Двенадцатый шаг: достигнув духовного пробуждения, к которому привели эти шаги, мы старались донести эти идеи до других алкоголиков.

И вторая часть: применять эти принципы во всех наших делах. То есть Двенадцать шагов я сначала прохожу сама. А потом уже делюсь с другими. И применяю эти принципы в моей жизни. И это также означает, вот эта вторая часть: применять эти принципы во всех наших делах – это то, что, когда я прихожу на собрание, я стараюсь с каждым поздороваться за руку, поговорить. То есть я эти принципы начинаю применять на собраниях. И когда я прихожу на собрания, я смотрю внимательно. Если кто-то поднимает руку и говорит: «Я новичок». Я стараюсь с ним поговорить. Я также стараюсь на собрании посмотреть там в глаза кому-нибудь. Вот и заглядывая в глаза или поговорив с новичком, я могу быть полезной. Это не означает, что я 100 процентов стану его или ее спонсором. Если собрание идет в зуме, я стараюсь дать свой номер телефона и также взять номер телефона того, кто назвал себя новичком. А вдруг у нас получится вот этот коннект, вот эта связь. Ну, пусть я не буду ее или его спонсором. Ну, так я же, может быть, если она из зума или из другого города или страны, может, я там кого-то знаю. Я помогу ей. То есть стану вот этим проводником, чтобы она нашла этого человека.

И это же такие маленькие вещи. Но это знаете, что происходит? Это становится таким: огромной сетью нас всех. Мы все объединены в одну сеть. И пусть это будет маленькое какое-то действие: дать свою визитку. Но я как-то женщине свою визитку дала, и прошло два года, прежде чем она взяла, сняла трубку и попросила: «Пожалуйста, стань моим спонсором». И шаги помогли мне внутренне подготовиться к тому, чтобы раскрыть глаза и посмотреть, где я могу быть полезна, кому я могу быть полезна, и кто нуждается в моей помощи. И когда ко мне обращаются за помощью, то настоящие отношения спонсора и подспонсорного – это про доверие. Про доверие, в результате которого человек раскрывается. То есть, чтобы я могла моему спонсору что-то сказать такое, что я хочу скрыть (а я хочу скрыть), то мне нужно ему доверять. Нужна вот эта связь. Поэтому, когда ко мне обращаются, я прошу: «Звони мне каждый день. Вот 30 дней – прям, звони мне каждый день». Это не значит, что 30 дней вот позвони, потом по шагам пойдем. Мы начинаем работу по шагам прямо сразу.

И в большой книге, когда мы начинаем работу, то я открываю шаг Первый, она открывает шаг Первый. И мы начинаем читать, а также делиться. И она делится со мной, как у нее сложились эти отношения с этим алкоголем. И мы так делаем по всем остальным шагам: мы делимся. И у каждого это по-разному происходит. Кому-то быстрее, кому-то медленнее приходится вот эту всю информацию вбирать в себя. И не просто вбирать, а пропуская через собственный опыт, назвать наконец-то тот ад в жизни, который у них происходил. Сказать самому себе об этом. Признаться самому себе. И моя работа как спонсора – это не навязать что-то нечто свое, а показать ей, как можно через эти шаги услышать свой собственный внутренний голос. То, что в ней, внутри. И простыми словами: я не собираюсь тут делать из своего подспонсорного мини Карлу. Я просто предлагаю и показываю, как эти принципы работают, чтобы она могла их применить в своей собственной жизни в соответствии с тем, как они отражены у нее.

И явно не моя работа говорить о том, в какого Бога вам верить, как на выборах голосовать, чё носить – какое платье, на какую работу пойти работать. Я этого не делаю. И я всего лишь прошу своих подспонсорных использовать эти принципы и показываю, как я это сделала, чтобы отпустить те части себя, которые мною не являются – что-то навязанное. Раскрыть то, что внутри, истинную себя, и чтобы жить этим. И сейчас я поделюсь такой штукой. В общем, у меня сейчас девятый спонсор. У меня даже спонсор была поли, и мы были вместе более 20 лет. И каждый спонсор, который у меня был, она приводила меня к следующему спонсору. И мне нужно это обязательно помнить, если моя подспонсорная говорит мне, что она хочет продолжить работу с другим спонсором. Я себе напоминаю, что у меня было также. Спонсорство – это не рабовладение. И первый, мой самый первый спонсор, она покинула Сообщество Анонимных Алкоголиков. У меня, по-моему, 2 года трезвости не было. И с ней все в порядке. Она жива. Я надеюсь, что у нее все хорошо.

И несмотря на то, что она покинула Сообщество, вот какой штуке она меня научила: что это работает, и я оставалась. То есть она научила меня оставаться в этом Сообществе. И, честно говоря, я уже сама думала поменять спонсора. К концу наших взаимоотношений. И у меня потом уже после моей вот этой спонсора появился спонсор. Он был мужчина. Там никаких шуточек-прибауточек. Там было все строго, серьезно. Мы шли по шагам. Это был практический опыт. От слова «практика». И он пробыл со мной 3 года вместе, и 5 лет назад он умер. У него было 37 лет трезвости. И в 5 лет трезвости у меня такая штука произошла: ко мне на кухню забрались посреди ночи. И этот человек, у него был нож. Он провел в моем доме больше 7 часов. Он связал меня и изнасиловал. И вот мой спонсор – это просто очень долгая история. Я могу ее долго рассказывать. Но в общем суть такая, что, когда все это закончилось, пару дней проходит, и Ли (это мой спонсор, так его звали), он приходит ко мне домой, и он полностью обезопасил мой дом. То есть он там все окна законопатил. Завинтил все шурупы. Замки новые поставил. То есть сделал так, что дом стал безопасным абсолютно.

И он отвез меня в полицейский участок для того, чтобы я сделала все отчеты, написала все заявления, которые нужны. Знаете, еще немножко времени прошло, и мы оба поняли, что мне нужна женщина. Ну, все-таки женский опыт нужен. Чтобы говорить именно с женщиной-спонсором. И он не был абсолютно типа: «Я твой спонсор! Все! Ты никуда не пойдешь! Я тобой владею!» Нет. Он просто сказал: «Как ты думаешь? У тебя есть кто-то на примете, ну, спонсор». Я ему сказала: «Да. Маргарита». Он говорит: «Это классный выбор». И каждый мой последующий спонсор, она меня приводила в еще одну новую точку и приводила еще к следующему спонсору. То есть я не начинала жизнь заново. Моя жизнь продолжалась. И со следующим спонсором, Маргаритой, мы тоже пробыли достаточно долго. Это было путешествие. Это было путешествие по судам, по моим собственным инвентаризациям. В общем она прожила со мной очень много вещей.

И с Маргаритой у нас были безопасные отношения: очень милые, душевные, безопасные взаимоотношения. Потому что, ну, это очень жесткая, очень жестокая штука: пройти через насилие уже в трезвости. И она была рядом, чтобы позволить мне расти. Расти в том, ну, расти так, как это нужно для меня. И 5 лет спустя, когда я переехала в другой город, я нашла новую домашнюю группу. У меня новый спонсор был. Вот с Маргаритой мы не расстались в том смысле, что мы остались друзьями. Мы не забыли друг друга. Мы продолжали общение. И чтобы вы понимали, насколько оно было теплое: когда у меня был 21 год трезвости, мне сделали предложение, я собиралась замуж. И что я сделала? Я повела своего мужчину знакомиться с Маргаритой. И с Маргаритой мы продолжили общаться. Но не так давно она умерла. Я хочу что сказать? Что не важно – я, конечно, тогда себя так не чувствовала. Но сейчас я понимаю, что спонсорство – это не этикетка. Вот я ее наклеила, и смотрите, как хорошо. Это чуть больше. Спонсорство – это часть жизни, которая занимает этот человек. Какую роль он играет в моей жизни.

И я хочу сказать, что, если кто-то не является моим спонсором, это не является тем, что мы не можем продолжить наше общение. И я также заметила, что мои спонсора – я не буду здесь про всех рассказывать. Это была очень длинная история. Я просто хочу сказать, что каждый из них приводил меня к следующей. И кто-то из них еще к следующей. И каждый из них меня научила. И в Анонимных Алкоголиках, и даже в жизни, мои взаимоотношения с моим спонсором – это не одностороннее движение. Она тоже может со мной делиться. Это именно так работает. То есть сейчас мой спонсор – это мой друг, который тоже может поделиться со мной какой-то своей штукой. И мне потребовалось очень много времени, чтобы понять, что, ну, важно раскрыть и себя подспонсорной. Важно ей рассказать, что у меня в жизни-то происходит. Я не всегда могу быть, как тот фиксик, который чё-то там чинит у подспонсорной. То есть мне нужно ей давать знать, как я вообще-то живу? Что у меня? И спонсора, мои спонсора, мне кажется, они об этом знали. А я пришла к этому пониманию намного позже.

Я наблюдала за своим – вот новый спонсор, который у меня сейчас, я наблюдала за тем, как она действует, как она живет. И меня в ней знаете, что привлекло? То, как она эти принципы применяет. Мне нравилась вот эта легкость этих Двенадцати шагов в ней. И легкость эта заключалась в любви и тепле, которые она излучает. Вот это и привлекло меня. Я, конечно, могу учиться, знаете, там на каких-то правилах, словах. Но демонстрация этих принципов, то есть, когда я вижу, как человек их реально применяет, реальные примеры – это работает намного лучше. Это привлекает. Есть еще такое классное наблюдение у меня. По мере того, как я практикую эти принципы, меняюсь я. Вот у меня было, когда на первых порах трезвости я звонила спонсору и говорила: «Ой, слушай, я тут хочу сделать вот это, вот это, вот это». Она говорила: «Неа, это не очень хорошая идея». А потом, когда уже сейчас, я звоню спонсору и говорю: «Слушай, я хочу с тобой поделиться. Я хочу сделать вот это, вот это, вот это». Она говорит: «Слушай, классная идея». Это про мои изменения в результате применения этих принципов.

И эти принципы – они лечат. Становится лучше. Вот становится лучше, если их применять. Если их применять. Ну, в книге же написано. И я полностью с этим согласна. Это мой личный пример, мой личный опыт, что спустя время, спустя пробы и ошибки (но только вот главное – применять эти принципы), мы приходим к тому, что сможем полагаться на собственную интуицию. Мы сможем доверять своей голове. Ну, в смысле того, что мысли будут приходить: интуитивные решения будут приходить сами собой. И это действительно случается. Потому что, если бы мы были сумасшедшими всю жизнь, ну, это было бы странно. То есть становится лучше. И в результате этих принципов, когда здесь прочищается, я уже могу быть полезной. И, возможно, может быть страшно. Особенно первый раз, когда просят о спонсорстве. И сказать «да» так страшно, страшно, страшно. Особенно когда это самый первый подспонсорный. Но штука-то в том, что уверенность равно опыт. Вот. И все. И Билл Уилсон называл это такой икс-фактор. Что он имел в виду? То есть, когда растет эта уверенность? Когда я говорю «да»? И потом вот эта связь между нами, потому что мы похожи, она является основой, которая мне помогает чувствовать себя более уверенной. И так это и работает: она усиливается, эта связь. И усиливается уверенность внутри меня. Спасибо вам большое. И я надеюсь, что что-то из того, что я вам сказала, было вам полезным сегодня. Марин, спасибо тебе большое за перевод.

Переводчик. Карла, спасибо большое.

Спикер. По-моему, сейчас должно произойти то, что начнутся вопросы.

Вопрос. Да есть такие. Спасибо, Карла, за твой опыт. Так. Вопрос первый от Хаи: «Карла, как ты предлагаешь делать Десятый и Одиннадцатый шаг: письменно, устно, звонить, писать тебе? Спасибо за твой опыт».

Ответ. По поводу Десятого-Одиннадцатого шага, ну, на странице 84-85 большой книги написано, и я делаю так же, как там написано. То есть, первое, что я делаю: я в постоянной осознанности. То есть это просто есть внутри меня. Осознанность какого характера? Когда я собираюсь чё-то соврать или что-то такое сделать нехорошее, я чувствую внутри, что я собираюсь это сделать. Вот это называется осознанность. Или, когда у меня страх начинает проявляться, я это начинаю чувствовать. Так же, если у меня что-то произошло, я, ну, уже что-то сделала, и тогда мне нужно написать. Мне нужно это написать в формате, прям, как в Четвертом шаге: обида это или страх. То есть четыре колонки, и я там все это расписываю. И после того, как расписала, мне нужно позвонить. Ну, и в течение дня, если я чувствую, что мне нужно поделиться, мне нужно позвонить, и я это делаю. Спасибо. Надеюсь, ответила.

Вопрос. Наверное. Так, следующий вопрос, имя не указано. Ладно. «Как помочь подспонсорному пережить развод перед первыми шагами? Опыт, если есть такой опыт?»

Ответ. Ну, помочь в этом могут только шаги. В каком смысле? Продолжать их делать. То есть если начали – продолжать. Для того, чтобы было понимание: ну, алкоголь – он проблему не решит. Шаги дают это понимание вот здесь, внутри: не словами, а внутри человека. Даже если, я знаю, внутри такое ощущение: «Ой, да не до этого! Да, у меня ж тут еще одно дело. Я точно не вывезу. Развод – это сложно». Когда я это делаю, то все остальное становится – особенно когда инвентаризацию пишу, мне тогда более понятно, где моя часть, а где уже не моя. То есть понимать, где моя сторона улицы. Но мне было, может быть, легче, потому что мы с мужем не жили вместе, когда я пришла в этот тяжелый период развода. Но я продолжала делать шаги, и только они помогли.

Вопрос. Спасибо большое, Карла, за ответ. Да, девушка, задавшая этот вопрос, благодарит. Следующий вопрос от Маруси: «Карла, спасибо тебе за спикерское. Скажи, пожалуйста, можно ли выздоравливать без спонсора и без спонсируемых? Имею устойчивую трезвость, служение, доверенных. Применяю принципы Программы в жизни. Есть ли такой опыт?»

Ответ. И здесь слово «спонсор» попадает в беду. Ну, то есть сам термин, «спонсор» – это такой человек, ну, отчасти, которому я могу раскрыть то, что я совершенно не хочу раскрывать всему остальному миру. Я могу делать это с друзьями. То есть, если есть друзья – это огромная помощь. Это очень полезно. Просто спонсор: в чем штука его? Вот у меня есть что-то, о чем я хочу спросить: вот как мне поступать? Там даже не то, что совет, а может, что-то такое, что мне нужно рассказать. И чтобы опыт откликался. Я могу тогда не бегать по всем – то есть если у меня есть спонсор, я могу не бегать по всем своим доверенным и друзьям, а сразу обратиться к одному человеку. И даже у нее нет опыта, ну, она поделится, потому что это все-таки один – то есть канал коммуникации будет один. Это может быть полезно. Ответ на вопрос. Я же не ответила. Возможно ли? Возможно. Рекомендуется ли? Ну, не очень. Если с этим классно, ну, без спонсора нормально – здорово. Ну, главное не уходить. А если недостаточно, обратиться за помощью.

Вопрос. Ага, спасибо. Маруся благодарит тебя, Карла за ответ. Следующий вопрос от Антона: «Если страх перед спонсорством, страх быть плохим спонсором: криво, косо передать Программу, видение, шаги другому алкоголику, который не знаком с АА?»

Ответ. Хочу сказать, не волнуйся. Конечно, был у меня этот страх. Но важно помнить, что это всего лишь страх. Я за свою жизнь, за трезвую жизнь, встречала все виды людей, которые только существуют: странные люди, несчастные люди, счастливые люди. Ну, я имею в виду про новичков. И вот там в большой книге написано, глава «Работая с другими»: постарайтесь узнать, как можно больше про своего подспонсорного. И я стараюсь узнать, чтобы была связь. А откуда ты? А где ты сейчас? Где ты живешь? Расскажи про взаимоотношения с алкоголем. Когда мы доходим до главы «Мнение доктора», вот тут я прошу: расскажи про свои отношения с алкоголем. Чтобы поделился своими историями. И когда я вот так начинаю, то дальше разговор и все последующее, оно как бы само по себе катится. Главное – это просто делать. Спасибо.

Вопрос. Спасибо большое за ответ. Следующий вопрос у нас от Хаи еще «В русском переводе брошюры «О спонсорстве» пишется, что возможно иметь нескольких спонсоров одновременно. Карла, а какое твое мнение об этом? Мне это непонятно. Ошибка в переводе?»

Ответ. И по поводу – прикольная штука. Но я думаю, что тут проблема с самим словом «спонсорство». Вообще в своей жизни нормально иметь много людей, с которыми общаешься. Тут проблема в спонсорстве. Ну, потому что сам термин. Просто бывает так, что у человека ответов на все вопросы, которые в моей голове есть, у него может не быть, этих ответов. И, с одной стороны, классно, когда есть несколько людей, к которым можно обратиться. Главное, чтобы это не обратилось в следующее. Когда я звоню одному спонсору, говорю: «Так, слушай, ты мне вот тут сказал вот это, вот это делай. А другой спонсор мне сказал, что это делать не надо. Поэтому я тебя слушать не буду. Я буду того слушать». Вот. Чтобы в это не переросло. Тут как бы опасность. А еще есть одна штука: близкие друзья в АА. Это когда, например, я спонсору звоню. Я хочу что-то поделиться. А спонсор трубку не берет.

Я звоню подруге, ну, или другу и говорю: «Слушай, мне сейчас не надо, чтобы ты вставал на мою сторону. Скажи, где здесь моя сторона? Где мой косяк то?» и вот в тот момент на том конце трубки человек, который скажет мне правду, не вставая на мою сторону. Спонсорство ли это? Ну, в целом я могу и к спонсору обратиться. Просто тут вот в термине такая проблема. И мы можем развивать и иметь взаимоотношения со многими людьми. И цель спонсорства – здесь важно, здесь, прям, важно: мы, алкоголики, любим, чтобы нам помогали. Любим. И в каком смысле я это говорю? Например, когда 5 человек сидят вокруг меня и каждый из них разбирается с моей жизнью: там дает какие-то рекомендации, что-то там говорит. И я такая: «О, да! Поговорите еще про меня, пожалуйста». Вот чтобы я не попадала в это, потому что смысл спонсорства в том, чтобы, исцелившись, быть полезными другим. И вот когда вокруг меня толпа людей, и все обо мне говорят – это уже не про выздоровление. То есть моя задача: исцелиться и далее идти помогать. Это не получится, если вокруг меня целых пять человек.

Вопрос. Спасибо за ответ. Хая благодарит. И Антон за предыдущий ответ тоже благодарит. И у нас еще один вопрос от Дианы. Сейчас секундочку. «Карла, спасибо за спикерскую. Как работала со страхами? И есть ли сейчас страхи?»

Ответ. Ну, прям, сейчас у меня есть страх. У меня есть страх на таких собраниях, что я не смогу оставаться в колее, в срезе той темы, которые вы мне тут обозначили. Что у меня просто разброс и шатание начнется, и я свои мысли донести не смогу. И инвентаризация по страхам на странице 68 большой книги, ну, в англоязычной версии, говорит мне посмотреть, то есть написать страх, посмотреть, почему же я боюсь? Чё на кону-то стоит. И помнить о том, что страх и вера – они могут существовать в одно и то же время. Это да. И страх плюс вера равно отвага. Это вот отвага и мужество. То есть даже вот с этим страхом я могу прийти сейчас сюда и поспикерить. Сделать лучшее, что я могу. А потом уже в следующий раз, делая это снова, исправлять те ошибки, которые я допустила. И мне похоже нужно принять, похоже, тот факт, что я буду совершать ошибки. Об этом прекрасно говорит страница 68 большой книги. И также в Двенадцать на Двенадцать там, где про страхи: Шестой и Седьмой шаг – там говорится о том вреде, который страх наносит моей жизни. И также про принятие: что я буду совершать ошибки.

Вопрос. Спасибо большое за ответ. И это был последний вопрос. Но в конце есть такой вопрос. А – нет, вру. Еще появился. «Как можно связаться с Карлой?». Просят ее контакт, если она делится.

Ответ. Пишет в чат. Ну, номер телефона увидели. Тут не забывайте +1.

Переводчица. А я также – вы можете писать мне по ватсапу. У Дарьи тоже есть, кстати, мой номер. Спасибо вам большое

Вопрос. Спасибо большое, Карла. Ребята, сохраняйте номер сейчас, кому он нужен. Вопрос от Дарьи: «Карла, сердечно благодарю за спикерское. Вопрос: «Карла, какую фразу ты чаще всего говоришь спонсируемым?»

Ответ. Ха-ха. Хороший вопрос. Про инвентаризацию. Я, наверное, не так скажу. Я скажу, чё мне друг сказал. Мне однажды, ну, друг Лари, я к нему пришла и начала говорить: «Вот! Этот такой сякой». Я злая, как сволочь. Он говорит: «Слушай, не думай о том, что ты говоришь плохо про другого человека, делая себя красоткой в глазах другого, ну, окружающих. Особенно, если ты поступаешь точно так же». И я эту фразу очень хорошо запомнила.

Вопрос. Спасибо большое за ответ. Дарья благодарит тебя. Я, наверное, тогда, голосом, чтобы не писать, быстро озвучу. Я немножко, может, не поняла. Карла расскажи, как у тебя отношения с дочерью сложились, восстанавливались? Как: тяжело, не тяжело было?

Ответ. По поводу дочки: ну, очень много потребовалось времени. Потому что ей было 10 лет, когда я протрезвела. И я говорю, что состояние у меня было не самое лучшее. В смысле того, что у меня было очень много страхов, боли, обид. И вот к 23-м годам мы нагнали. То есть с 10 лет к 23-м, когда я была уже трезвая, мы нагоняли то, что я пропустила. И она ходила к специалистам. Ей нужно было лечение. В 16 лет она забеременела. Она родила ребенка. Так что я бабушка. И все очень сильно ускорилось. То есть по мере того, как проходило время. Она получила магистра. Она магистр социальных наук. Является сейчас директором больницы. И у нее два сына: одному 30 лет, другому 23. Так что я дважды бабушка.

Вопрос. Спасибо большое за ответ. Это здорово. Вот еще от Дарьи вопрос: «Карла, подскажи, пожалуйста. Четвертый шаг, сексуальная инвентаризация – это только люди или организации также?»

Ответ. Да, писать надо все: людей. Ну, людей – мы точно знаем, кого писать в Четвертый шаг. Принципы, принципы, которые: что мы тут имеем в виду под словом принципы? Те, которые нами как марионетками управляли. То есть такие принципы, как: хорошие девочки так не поступают. Или: большие девочки не плачут. Или: мальчики должны оставаться мальчиками, сильными. И, кстати, сюда нужно написать еще учреждения. Учреждения – здесь имеется в виду: враг, таксист, правительство, тюрьмы. То есть все то, что вызывает у меня вот это чувство.

Вопрос. А там еще дополнение Дарья пишет: «Там, где я причинила, нанесла урон».

Ответ. Определенно да. То есть даже если, они не были написаны в этой инвентаризации Четвертого шага, то я их все равно пишу. Я про них знаю. Я просто про них знаю, и я их включаю в колонку Девятого шага по возмещению ущерба. То есть, вопрос: нужно ли мне туда учреждения писать, где я принесла ущерб? Ответ: да, нужно. И видите, вот здесь как раз полезная очень штука: спонсор. Потому что, ну, ладно, пусть это не будет, прям, спонсор-спонсор. Но важны вот эти доверительные взаимоотношения, в результате которых я говорю всю правду. И вот когда я другому человеку вот всю эту правду говорю, то тогда этот человек, который у меня принимает, может увидеть: где этот ущерб, он в общем надуманный. Потому что я могу думать: «О, Боже! Я там разнес что-то». Где там надумано? Он тоже поможет это увидеть. И это очень сильно помогает. Вот: из рота в рот – когда я говорю, и говорю это от души и честно. Тогда другой человек сможет увидеть.

Ведущая. Спасибо большое за ответ. Дарья благодарит тебя. И много благодарностей Карле в чате. Спасибо большое тебе за твои ответы и опыт. Так. У нас, я так вижу, очередь на вопросы закрыта. Они закончились.