Россия, г. Сургут                                                                                                 

Домашняя группа: 24часа Сургут

ТЕМА: Срыв это не часть программы

Всем привет, Ваня, алкоголик. Город Сургут. Я уже 4 года в этой группе онлайн. На самом деле, я даже сказать не могу, где моя домашняя группа, если по-честному. Так как у нас сказано, что где служение, там и домашняя группа. Наверное, все-таки живая группа у меня домашняя, там служение у меня имеется. Для новичка я хочу эту тему закрыть сразу по поводу срыва, обязательный или необязательный. Срыв — это такое доказательство, что я алкоголик, и все на этом, больше ничего. Это ничего не значит больше ни в коем случае, ни в коем разе. И у меня просто много их было и что-то об этом говорить больше вообще не стоит. Если я продолжаю пить, значит, я алкоголик и все, и точка. Раз, два, три не имеет значения вообще. И я не делаю то, что мне говорят здесь, не слышу никого.

Для новичка я хочу сказать, что я сюда задницу приволок свою, чтобы остаться в живых. Пришёл весь подбитый такой бомбардировщик, был с пустыми глазами, как мне потом ребята уже рассказывали. И меня зацепило вот то, что что-то с этим можно сделать. Дело в том, что я всю жизнь пытался что-то с этим сделать. Я кодировался очень много раз. Кодировки были всякие: подшивался, таблетки. Спина у меня изрезана, вся в шрамах, будто бы там в спину из пулемёта стреляли, потому что мне зашивали таблетки, потом они загнивали, потом мне их вытаскивали, и так продолжалась вся моя борьба с алкоголем. Это я про то, что мы ни с чем, ни с кем не боремся с некоторых пор. Когда Богу отдал я всю эту борьбу — на сегодняшний день трезвый, слава Богу. Ещё очень важно для новичка! Не надо отсюда уходить больше никогда. Если Бог сюда привёл, сюда никто так просто не пришёл, не заглянул так посмотреть, что анонимные алкоголики делают. Поприкалываться? Ну, есть там дебилы, извините за выражение, заходят тролли всякие, но это тоже не от великого здоровья люди, у них другая болезнь немножко. Поэтому надо здесь оставаться, надо просто.

Удивительная способность алкоголика слушать, но не слышать о чем, потому что голова своё диктует. Любую фразу, любой какой-то контекст. Все время есть какой-то контекст мой, тот, который мне переворачивает все внутри головы, и я опять не слышу о чем. Я почему-то решаю, что это про это. Это болезнь такая, это все относится к моей болезни, к тому, что мне не давало выздоравливать. Четыре года я посещал группы, строил из себя какого-то духовного чувака. На самом деле я не понимал, что такое благодарность вообще. Самая главная благодарность для меня на сегодняшний день — это делать программу, жить в шагах, быть полезным людям. Вся книга об этом кричит и говорит, что в любой ситуации, неважно, о чем ты думаешь, о чем я думаю, вернее, что я чувствую. Это мне спонсор, дай Бог ему здоровья, Сергей костромской такой есть. Сергей К, по-моему, спикерские тоже есть. У меня с ним прошло, это он мне сразу приклеил и достучался все-таки до меня. Основные вещи были те, что без веры в Бога выздоровление невозможно. И высший авторитет — это Бог, я должен подчиняться теперь воле божьей.

С этого момента, как я только решил, сделал 3 шаг. Подчинение — это как раз то, что я должен делать шаги все по-честному, по-настоящему. И когда это все происходит, понимаешь, какой Бог, и что такое присутствие Бога в моей жизни осознанное. Очень много тут всяких у разговоров про Бога. У каждого он свой, но правило одно. И я это видеть-то не так давно начал вообще, у меня не столько трезвости, не великий я выздоровленец. Поэтому, возвращаясь к новичку, нужно все-таки, наверное, хотя бы просто здесь находиться как можно больше времени. И ещё один момент. Я себя сейчас комфортно чувствую среди таких, как я, или на живом собрании, или в онлайн собрании. Тут какое-то одно мышление, мы тут друг друга понимаем до конца. Пусть не все, но есть те люди, которые меня здесь поймут.

В жизни очень часто бывает такое, что если я начинаю делиться своими какими-то переживаниями, мыслями, на меня просто смотрят как на какого-то ненормального человека, потому что в силу того, что я взрослый мужик, мне 56 лет, и если я какие-то свои претензии начинаю вдруг к мирозданию проявлять, на меня смотрят как на ненормального, я ребёнком просто выгляжу, поэтому я чётко знаю, что роднее, чем здесь, людей нет нигде на сегодняшний день. И здесь только мне и помогут. И я здесь услышу какой-то грамотный для себя ответ. Это касается полностью литературы и каких-то высказываний, спикерских. Я очень долгое время на спикерских был трезвый. Полтора года я на онлайн собраниях и на спикерских был трезвый, и все равно меня ушатало. Я помню чётко, как я почему-то решил вдруг, что теперь знаю, что мне делать со своей болезнью, с алкоголизмом. Я звонил отцу, и он мне говорит: «Вань, как у тебя сейчас с пьянкой»? Я говорю: «Бать, да я знаю, что сейчас с этим делать, ты не переживай». Я вечером уже пил. Это моё это все «я знаю, я знаю».

С тех пор я знаю, что моё знание только в одном, что я когда-то умру, и то, что если я не буду жить в программе, в этом сообществе нашем, и это не будет у меня на первом месте, то я обязательно запью. Вот эти две вещи. Я точно знаю. Все остальное — на все божья воля. И это как раз тот момент, когда смирение наступило. И я хочу сказать, что неважно, где делается третий шаг. Он у меня был три раза. Один раз я его делал со спонсором, сначала с одним, потом с другим. А третий шаг был у меня после очередного срыва на коленях перед иконами. Я стоял, молился. И, кроме того, чтобы позвонить спонсору, мне ничего Бог в голову не дал, слава Богу. Я просто сейчас понимаю, что это уже божья тема тогда заработала, потому что я начал звонить спонсору, просить его, чтобы он продолжил со мной. Но мне надо было такого спонсора, который мне сказал: «Вань, я с тобой ещё раз сейчас вот начинаю или иди на*ер уже, я не буду тратить на тебя своё время». В силу того, что, видимо, я сам такой, меня на*ер надо было послать, чтобы я что-то делать начал.

Я думаю, что очень много таких, с которыми надо так. Очень часто такое бывает, когда мы кого-то о чем-то уговариваем, а люди просто видели нас и своё делают. У меня есть такой опыт, когда я пытаюсь, но сейчас уже давно не пытаюсь. Я понимаю чётко, что моё выздоровление — это моё действие, это не действие моих спонсоров, моих каких-то впереди идущих. Или я сам что-то делаю, или у меня выздоровления нет. Все. А то, что делать? Здесь же все написано, нам же практические действия предлагают. Это же чудо-программа, это не какие-то там молитвы. Я молюсь, я придумал в голове, мне прилетело, и я начинаю наворачивать: «Дай мне денег, дай мне ещё что-то». Да нет, это так не работает совсем, а работает именно тогда, когда я начинаю писать и видеть своё безумие вообще. Я в 11 шаге письменном начал видеть своё безумие.

С тех пор начал выздоравливать по-честному, потому что хотя бы начал понимать вообще, в чем моя проблема. Я начал видеть то, что я мыслю до такой степени, у меня это прямое какое-то тупое мировоззрение, оно круглое, потому что это как белка в колесе, я все время возвращаюсь в одну и ту же точку своим каким-то желанием скрытым. И меня не интересует жизнь людей вокруг. Вроде бы она меня как-то интересует, я пытаюсь из себя строить такого человека, забота какая-то о ком-то, что-то меня интересует. На самом деле, нет, я всегда живу в своём этом мирке. В домике своём сидел, наполненный страхами, обидами. Дело в том, что я вторую «четвёрку» сейчас уже написал, потому что первая «четвёрка» у меня была написана, и я чётко понимаю, что в тех состояниях, когда начинаешь выздоравливать, совершенно все по-другому происходит. Это полусумасшедший человек (я про себя говорю) пытается что-то сделать. Я пытался что-то сделать, я ещё не понимал до конца, но, тем не менее, это уже сработало. Я два с половиной года трезвый оставался.

Вторую «четвёрку» когда начинал писать, мы начали туда зарываться и углубляться. И такие моменты открываются очень серьёзные, жёсткие, и приходится принимать своих родителей такими, какие они есть по-настоящему. Приходит прощение настоящее родителей, потому что я их люблю сейчас такими, какие они у меня, маму покойную, отца. Дай Бог ему здоровья, живой он. И я ещё до этой «четверки» жил с какими-то осуждениями своих родителей, своих знакомых, все равно это во мне присутствовало. И по-настоящему все открывается тогда, когда у меня появилось желание именно избавиться. Я по-настоящему хочу все больше и больше знать в программе. Меня начали традиции интересовать, потому что меня начали интересовать дела, которые происходят вообще в сообществе, в группе. Наверное, это про инстинкты. Написано у нас очень много про инстинкт. Там немного написано, но очень важно. Когда мы живём ради них, ради этих инстинктов, и они у нас извращённые.

И в программе все переворачивается, меняется, и начинаешь понимать, что вообще все это неважно. Важно становится то, что или я благодарен по-настоящему, не играю в эту духовность, и только тогда я могу быть в нормальном, спокойном состоянии, принимать какие-то правильные решения, или я все ещё с этой бурей в башке. Не знаю, в сумасшедшем этом состоянии, все продолжает существовать с обидами, злостью, болью бесконечной. Все это было. Но я так благодарен, что все это прошло. И вот, поимев свободу всю, на сегодняшний день у меня один страх, я боюсь это потерять. Скажу честно, я не хочу это терять, потому что я так никогда не жил, как сейчас живу. У меня никогда не было такой свободы от своих каких-то хотелок. Все время желание какое-то непонятное чего-то, все время мало всего, все время все не так было. А если я за что-то и благодарен был, то недолго очень. Вроде благодарен, а через 2 минуты я уже забыл эту тему, и мне опять что-то кто-то должен. И это великое счастье. Когда ничего ни от кого не ждёшь, и тоже здесь же всему научили. Я благодаря сообществу.

На сегодняшний день у меня вторая семья, и я настолько чётко знаю, что нихрена я не сделал в своей жизни за все то время, пока в сообществе. Тут все не мои действия, не я это, это божья тема вся была, вся была божья тема всегда. Потому что все-таки почти семь лет ходя в сообщество, я все равно где-то на подсознании эти принципы все применял в семье, я понимал, что мне поступать так, как я раньше поступал, нельзя ни в коем случае, я потеряю все. Я делал все, старался делать все по-новому как-то. Я понимаю, что меня все равно там терпели какое-то время, сразу не изменишься, это бесполезно. Но, тем не менее, это сработало. Мои дети со мной общаются, старшие. И вообще, я удивляюсь, как это все работает и на каком уровне. У меня два взрослых сына в первой семье. Совершенно полное какое-то уважение ко мне и любовь, и нет совершенно никаких с их стороны напоминаний мне вообще о том, что «ты, батя алкоголик, ты пил». Они просто рады, все со мной общаются и любят меня. Я что ли что-то тут сделал? Да не, не знаю, это, по-моему, все ясно.

А срывы, вообще срыв… Я хочу сказать, что это про те чувства, что неважно, что я чувствую, важно, что я делаю. В срывы я попадал всегда из-за своих чувств, из-за чувства саможалости, например, я начинал себя жалеть, я начинал жалеть эту жизнь, которая у меня была прожита. Я пропил всю жизнь, я потерял все, у меня была семья, я планировал это не так, у меня были другие планы на все. У меня какие планы были? У меня были очень грандиозные планы. А что я творил всю жизнь, здесь я только сейчас вижу, что я творил. Чтоб я там не планировал себе делать, я всю жизнь бухал, я всю жизнь жил для себя. Эта затейка с алкашкой, она происходила всегда и в принципе, сколько бы я маску не надевал на себя всю жизнь, что я такой семьянин и всегда хочу позаботиться о ком-то, заканчивалось все время. Я сидел в ПНД, смотрел в окно и все время думал: «А как я тут опять оказался? Вокруг меня одни алкаши». Это первое время было у меня ещё даже и на группах, когда я приходил. Слушал, думал: «Блин, тут такие алкаши, а я тут пришёл такой».

Насколько сила болезни, сила, я не мог увидеть, я не мог услышать вообще, что я такой же. Конечно, страшное дело. А когда начались действия, конкретные действия, когда я начал писать, как мне сказали, начал просить Бога, самое главное, чтобы он меня избавил от моих мыслей. Никто кроме Бога, ничего не работает. Что я только не пытался. Я все время ждал чуда какого-то, что я сейчас это напишу, и у меня сразу же это исчезнет. Никогда. Я просто это писал. Потом я молился, просил Бога: «Убери от меня чувство этой саможалости, убери от меня это чувство злости». Все направления написаны в 11 шаге. Я должен перед кем-то извиниться, я должен сделать что-то полезное, должен, если у меня есть какое-то потаённое желание, крутящееся в голове постоянно, например, бросить все, уехать куда-то, начать все сначала. Это же вечная тема моя была всю жизнь начать все сначала, надо бросить все, куда-то убежать. Убежать надо было от всех, и вдруг там где-то мне бы фортануло.

Я всю жизнь так прожил, и я пока об этом говорить не начал, оно вообще не исчезало никуда. Опять же, спонсор. Он сказал: «Тащи это все на группу и говори, тащи это на группу и говори». Как бабка отшептала. Я притаскивал на это на группу, предлагал это как тему. Все ребята этим делились, я потом молился, просил «убери» и оно как-то уходило все, а потом даже не контролируешь это, уже неважно становится, оно просто уходит, все уходит. И это как раз про то, что без веры выздоровление невозможно никакое. Но потом был ещё такой упор в доверие. Я не скажу, чтобы у меня мысли больше про выпивку не пришли после того, как я сделал программу, я ни разу больше не подумал. После всех тех срывов четырехлетних эти 2 и 6 сейчас трезвости, и у меня ни разу мысль в голову не пришла вообще даже пойти что-то купить или организовать что-то, или ещё как. У нас есть такой прикол: «Вы, когда поедете пить, позвоните спонсору или позвоните кому-нибудь». Ни разу я никому не звонил. Если я ехал пить, я уже ехал пить, меня уже не сдвинуть было никак, все равно было совершенно. Поэтому то, что случилось со мной сейчас…

И я чётко знаю, что или я об этом вообще никогда не вспоминаю, не думаю о пойле, или у меня нет никакого выздоровления, все ещё это так, игра в духовность, игра в программу, игра опять с самим собой. Все ещё я пытаюсь прогнуть под себя программу или предложить какое-то направление этой программе, чтобы мне было комфортно. На самом деле, программа — жёсткая штука, потому что принять себя таким, какой я есть, по-честному, разобрав «четвёрки» и посмотрев с новой точки зрения вообще на все, я понял, что я не мачо, а я чмо, натуральное чмо. Потому что я всю жизнь себя вёл так, что у меня всегда были все виноваты. Я все время себя оправдывал во всех своих поступках, а вот что я творил, я никогда себе не оценку не давал вообще ни с какой точки зрения, ни с божественной, ни с элементарно моральной какой-то. У меня все время отмазка была, просто отмазка была, что люди такие, поэтому я так сделал. В конце концов, сделав «четвёрку», сделав «пятёрку» по-настоящему, я хочу сказать, что нет виноватых вообще в моей жизни никого. Никто ни в чем не виноват совершенно, потому что это честнейшее моё заключение такое, я это все разобрал уже.

Я чётко понимаю, что пока есть виноватые, пока есть оправдания, пока есть ещё какие-то уловки с моей стороны — честности нет никакой вообще, потому что неумолимая честность должна быть у такого, как я. Неумолимая честность однозначно, если уж я оказался в этой ситуации, значит, я в этом виноват, и все, не надо мне искать крайних. Тогда, когда спонсор стал другом, когда уже появились ребята в жизни, я по-настоящему начал ценить их и уважать, подпустил к себе этих людей. «Пятёрка» — это же про тот огород, про тот забор, который у меня, выстроенный вообще между мной всем человечеством. Громкие слова, наверное. Я все время жил в своём этом мирке, никого туда не пускал. A пятый шаг — это как раз тот момент, когда мне ворота эти пришлось открыть, запустить к себе.

И я начал учиться с этого момента. Эти «десятки» по дню тогда, когда меня колбасит. По началу, я скажу честно, сейчас все по-другому, уже есть понимание чёткое, что по-другому я не смогу, у меня полное осознание есть, принятие. Я иду этим путём духовным, своим занимаюсь развитием постоянным, я ищу в себе какие-то непонятные моменты и стараюсь от них избавиться. Или это бесполезная вся история. Или развитие, или если я только зависну на чем-то, то все, я прилип. Это уже не про выздоровление, это опять про то, что я становлюсь таким же, как я был раньше. Может, и не забухаю, конечно, но жить я точно не хочу в этих состояниях, у меня уже был такой опыт. Я полтора года так пытался оставаться трезвым.

Поэтому я хочу сказать тем ребятам, которые зависают в шагах, написаны такие слова в 12 шаге у нас: духовное пробуждение, чтобы оно произошло, это не объяснить словами. Вот в чем дело? Это словами не объяснить. У каждого свой опыт, и никто ни за кого жизнь не проживёт, это нереально. Точно также никто ни за кого программу не сделает. Чем дольше в шагах висишь, тем ты дольше отделяешь себя от понимания, от Бога, от того осознания, понимания, насколько жить классно, прекрасно. Это жизнь в аду такая. Я мотыляюсь, бултыхаюсь и все жду: а когда это у меня то, а когда это? Значит, я что-то не делаю, или что-то делаю, но, может быть, для кого-то, может быть нечестно. Не знаю, не знаю, как это объяснить. У меня 4 года это было, я про себя чётко хочу сказать. Я ещё тот балбес, который просто дурковал, ходил, что-то нёс на собраниях. И опять же, спонсор мне сказал: Вань, ты, если идёшь на собрание, ты можешь делиться только опытом выздоровления. Вот и все. А нести чушь какую-то там не надо».

И ещё была у меня рекомендация, что «ты не имеешь права голоса». Так конкретно. Я говорю: «А долго»? Он промолчал, я потом понял, про что он сказал, мне это потом все приходит, потом. И это забота такая, это такая забота, любовь по-настоящему, когда вот эти вещи говорит спонсор. А он просто не хотел, чтобы я выглядел идиотом со своими умозаключениями, придумками. Мощнейшие вещи, те, которые сейчас я начинаю понимать. Я думаю, насколько все-таки сильна эта тема, которую предложили здесь в сообществе. И на сегодняшний день нет никаких у меня предрассудков по поводу того, что сюда приходят люди. И вот они долгое время барахтаются. Я раньше слушал вот это все, думаю: «Зачем они сюда приходят? Они что, не слышат»? А сейчас я просто слушаю, когда у меня, кроме чувства какого-то, желания сказать что-то… Но, с другой стороны, я понимаю, что дело в том, что это не сработает до тех пор, пока человек сам этого не захочет по-настоящему, потому что у меня так было. Пока я уже отринул все, как написано в книге, я согласился, « все, я сейчас буду делать программу, все, только программу, только то, что мне скажет спонсор или это бесполезно». Можно хоть что делать, но это можно делать под каким-то принуждением, я не знаю, это даже необъяснимо как это все произошло.

Это вторая моя спикерская, я даже не знаю, о чем говорить, так что если есть вопросы какие-то, пожалуйста, спросите, я буду рад очень помочь.

Вопрос: 10 шаг для тебя, что это сейчас? Ты его с кем обсуждаешь? Обсуждаешь ли, пишешь, может быть, на бумагу или как? Как для тебя проходит 10 шаг?

Ответ: 10 шаг — это для меня так, как написано в книге, это моя утренняя молитва. Проснувшись утром, мы просим Бога, чтоб он уберёг от корыстолюбия, от своеволия, от жалости к себе. Вот мой 10 шаг каждое утро. Все, больше у меня 10 шага никакого нет. Это мой утренний шаг тогда, когда я ещё не встал с кровати. То, что там написано дальше в книге. Если мы звоним кому-то, или что-то мы натворили, то мы сразу же закрываем этот момент. Это не про то, что я сделал кому-то гадость, это про то, что у меня на душе, это пропало доверие Богу. Меня начало подкидывать — я тут же звоню кому-то. Кому я звоню? Я звоню или спонсору, или есть у меня друзья какие-то близкие такие по группе. Я им звоню и сразу же говорю: «Вот у меня сейчас такая ситуация, почему-то меня тут накрыло, я сейчас опять начал почему-то здесь, страх у меня появился. Кого-то оскорбил, сорвался». Ещё что-то. Я чувствую, что не прав.

У меня это тоже сейчас уже так очень редко начало происходить. Это раньше я там… Сейчас у меня как-то ровнее, все ровнее становится. А вообще самое главное в эти моменты сразу же остановиться и позвонить кому-то, потому что в тот момент, когда я звоню, надо помнить, что я не только *опу свою спасаю. Любой мой звонок такому, как я, он ему также помогает. Как мне это очень важно, потому что некоторые «я стесняюсь звонить», если мне кто-то звонит, мне от этого пользы столько же, ровно столько, сколько тому, кто мне звонит». Это работает так, это такое двухстороннее движение, оно равнозначно. Поэтому 10 шаг, он очень простой. То есть так, как написано в книге, просто открыть и прочитать, и только так он работает. Больше там ничего не работает.

Вопрос: как делаешь 11 шаг?

Ответ: я сейчас не делаю письменно. Я делал 2 месяца письменно. На сегодняшний день я просто уже запомнил все эти 11 вопросов. Те, которые касаются моей жизни по дню. И я просто сейчас могу их в голове все прокрутить и день разложить. Я в течение дня обидел кого-то или нет, надо мне перед кем-то извиниться или нет. Это же просто элементарно. Это надо было запомнить все эти вопросы. Я два месяца это писал. Дело в том, что некоторые вопросы отпали, например, потаённые желания у меня отпали. Сделал ли я что-то полезное, общее дело? Такой вопрос, он очень не то, что конкретный, я же не должен с флагом ходить по городу сейчас анонимными всех сюда звать, это ж не про то. То есть, я в течение дня должен вернуться к вопросам по работе, позвонить.

Я вот в отпуске сейчас нахожусь, например, далеко от своих ребят, у меня работают сотрудники. Я в течение дня, по*рену, в отпуске — не в отпуске, должен позвонить, узнать, как дела там. Хотя у меня там надёжный мастер, я могу и не звонить, но, тем не менее, поинтересоваться, в чем они нуждаются, ещё что-то. Это вклад в общие какие-то дела. Он как-то так выглядит. Детям своим позвонить, ещё что-то. Это про это, это же не моё все. Я же мог не звонить неделю сыновьям, отцу я вообще никогда не звонил. Раз в неделю, и то, жена если заставит. Сейчас это же вклад, это же не обязательно кирпичей перетаскивать кучу, я должен просто заботиться о людях. Эти все моменты, дочери спокойной ночи пожелать, это все.

У меня это понимание, меняется просто понимание вообще этих вопросов. Поэтому на сегодняшний день 11 шаг, он такой в голове. Если меня что-то дербанит, теребит, я уже чётко понимаю, что я что-то не доделал за день, мне неспокойно, мне главное это не откладывать, мне с этим главное, засыпать не надо, не нужно. И там есть такие слова очень, важные очень, о том, что мы просим Бога о том, чтобы Бог простил нас за то, что мы что-то не сделали по его воле. И все это моё смирение опять. То есть, если что-то я не сделал, то прошу Бога, потому что я все равно не могу знать все то, что нужно от меня. Только Бог знает. Если что-то я не сделал, значит, он мне завтра покажет, каким образом, это его воля.

Вопрос: как поначалу ты чувствовал себя в местах, где люди пьют алкоголь?

Ответ: вы знаете, я вот поначалу себя чувствовал, я оттуда уходил, сразу скажу. Я и сейчас не хочу там находиться, хотя, смотря какие места ещё. Если я где-то в ресторане, приглашён на День рождения к своим друзьям, таким нормальным, которые могут пить нормально, то я себя вообще комфортно чувствую. Мне все равно, мне алкоголь не нужен. Мне все равно совершенно, я вообще не обращаю внимания на алкоголь. Я просто раньше, где пил, там все уже умерли. Я пил все время на хатах таких, где все уже умерли, и в живых нет никого. Поэтому я не знаю, как бы я себя там чувствовал, но я, наверное, туда больше, вот Бог даст, никогда не пойду, потому что последний раз меня сын увозил с такой хаты. Он меня догнал на машине, а я от него убегал. Он едет за мной на легковой машине, а я от него убегаю. Это сумасшедший дом какой-то вообще. Потом он меня посадил в машину, достал пистолет, травмат, из кармана передёрнул, в колено вставил, сказал: «Бать, не буду же я тебя бить, я тебе колено выстрелю сейчас, чтобы ты просто уже не бежал никуда, тебя в больницу увезут и все».

Каждому свое, видимо, в этой жизни. И я на сегодняшний день как себя чувствую? Мне вообще все равно, пьют, не пьют. Главное, что я не пью. Я по-настоящему, видимо, захотел избавиться от этого, что ли. Я не вижу, просто алкоголь нигде. Когда люди себя ведут пьяные неприлично, я стараюсь уйти в сторону, потому что понимаю, что это бесполезная история вся. И вообще это меня не касается, честно говоря. Меня касается только моё внутреннее состояние. И даже не в этом дело, касается – не касается, я сделать больше ничего не могу с теми, кто пьёт. Я могу только с собой что-то сделать. Поэтому не реагирую никак. Бог, он как-то так делает, что у меня даже ситуаций таких, честно, нет, у меня их нет в жизни, чтобы кто-то где-то бухал бы. Это тоже чудеса какие-то.

Вопрос: как найти своего спонсора?

Ответ: тебе надо быть здесь просто, это божья тема такая. Ты когда услышишь какую-то девушку, женщину, у тебя щёлкнет что-то внутри. Это у меня, я спикерскую услышал. Я про себя могу рассказать. Я когда-то услышал спикерскую в YouTube Сергея этого с Костромы. И он приехал к нам на Конференцию, у нас проводил, у нас юбилей был сообщества, он приехал, я подошёл к нему и мне что-то отзеркалило. Именно тут работает такой момент, как идентификация, это слово плохо выговариваю. То есть, желательно, чтобы человек в чем-то все-таки был похож что ли, в каких-то чувствах, поведении, не знаю, потому что он справился со мной, a первый мой спонсор, замечательный совершенно, он мой спонсор теперь, не то, что он не смог со мной справиться, я просто не готов был тогда его слышать. А когда я к нему вернулся, он, оказывается, говорит о том же самом, о чем мне говорит Сергей.

Вообще все здесь про одно и то же говорят. По-настоящему выздоровевшие люди, они отсебятины никакой не придумают, донесут эту весть одинаково, по-настоящему. Поэтому здесь такое дело. Как найти спонсора? Люди выкладывают здесь телефоны, в онлайне. Живые группы есть, на живые группы можно пойти посмотреть, кто-то отзеркалит. Это же такое дело, я не могу сказать конкретно, но самое главное быть здесь, быть здесь, слушать и слушать. Самое главное, слушать по-настоящему слово в слово, букву в букву. Поэтому будь здесь, все найдётся, все будет. Не уходи отсюда, пока, и все будет хорошо.

Вопрос: раз пошёл по шагам, заблудился на 4 шаге. И сейчас второй раз иду. И то, что ты сказал, что 12 шаг — цель, до которой нужно дойти, для меня это как-то по-новому прозвучало. Как-то над этим не думал. Поэтому спасибо тебе за эту мысль. Мог бы ты ещё раз тезисно пройтись все-таки по теме «Срыв – не часть программы».

Ответ: когда это пройдёшь, проживёшь, уже кажется, что там говорить об этом. Срыв — это доказательство того, что я алкоголик. Все это вот точно. Если я ушёл в срыв, если я сорвался, я алкаш, однозначно. Можно десять раз сорваться, но при этом ничего не делать. 25 раз, если живой останешься. Дело в том, что пока я не начал делать то, что мне сказал спонсор… Смотри, третий шаг, он для одного. Когда я делаю третий шаг? Я даю клятву Богу, что я сделаю все остальные шаги как можно быстрее, как можно быстрее. Не надо 4 шаг писать полгода, потому что этот момент, когда я живу в аду, а я продолжаю жить в аду, пока я не разобрался и не дошёл до 12 шага, пока я не начал делать «девятки», все обещания книги исполнились. У меня в жизни все исполнилось.

У меня пропали все страхи, у меня пропали проблемы с финансами какие-то. Я не скажу, что у меня денег много или у меня нет кредитных обязательств, но у меня отношение совсем другое ко всему. Совсем другое. Это жизнь, это жизнь всего лишь, это не конец света. Какая-либо там проблема. Жизнь вообще такая штука. Жизнь — это насколько я сегодня могу больше, насколько у меня взглядов на какую-то ситуацию больше, вот настолько я здоровее. Раньше у меня было только один всегда взгляд, моё мнение, и все. У меня принятия никакого не было. Сегодня я принимаю любой взгляд, с любой стороны. И я, в конце концов, понимаю, что это жизнь. Меня где-то «кинули», я так грубо скажу, где-то меня обидели, где-то ещё что-то. Такая жизнь. Как Достоевский сказал «Жизнь — это боль». Сейчас мне это смешно, конечно. Жизнь — это кайф. Это раньше я с Достоевским согласен был. Поэтому чем дольше ты себя отделяешь от этого, от присутствия Бога в твоей жизни… Это мазохизм самый настоящий.

Коли ты уже начал делать программу, и третий шаг, он только для того, чтобы ты дальше продолжил с полной ответственностью. У нас есть такие слова: «Я устроился к Богу на работу». Спонсор мне так объяснил: «Третий шаг ты сделал — все, ты у Бога на работе». Я говорю: «И че дальше-то»? Он говорит: «Все, шаги делай, шаги пиши, пиши. Пиши шаги, делай «пятёрку», потом шестые, седьмые шаги». Это открывается потом. Дело в том, что когда полная голова той дури (я про себя говорю), я считаю, что у меня башка была набита всякой дурью и *овном, когда я в сообщество пришёл. Там эта дурь с дурью сталкивается, и, понятно, что из этого будет. Тоже такой же результат. А тогда, когда начинаешь писать шаги, по-настоящему разбирать их, видеть.

Нам же не предлагают здесь волшебство, у нас практическое действие, мы сами в себе разбираемся. Я сам в себе разобрался. Я понял, в чем дело. Я понял, из-за чего я пил. Из-за того, что я трус, из-за того, что я врун, из-за того, что я все время вывернуться хотел, у меня нет совести, у нас нет про совесть в программе ни слова нет. Дело в том, что это я сейчас про совесть и честь. Я только сейчас начал об этом задумываться и понимать, что это такое вообще, что такое честь, настоящая совесть и что важно в этой жизни. И это все только после того, когда программу сделаешь по-настоящему честным сам с собой, сделаешь это все, признаешься сам себе. Нас же никто не заставляет вставать на колени и в чем-то признаваться друг дружке. Сам себе признайся, смирись с этим, что я такой (я про себя говорю), пока я сам себе не сказал: «Вань, ты *овнище, ты *овнище, б*ять, ты все время с какими-то девками спал, все время они у тебя были проститутки. А ты-то кто, Ваня, кто ты в этой ситуации? Все время сливал солярку. У тебя отмазка, что это Бог мне дал возможность украсть эту солярку». Я просто так себе говорю иногда. Нормальный человек вообще может так думать? Нет, нет.

И вот этот кусок дебила прожил до 49 лет и пришёл выздоравливать сообщество. Бог привёл меня, чтобы я живой остался. И ещё 4 года я своим дебилизмом тут пытался что-то исполнять. Это болезнь, это такая сильная, она смертельная, по-настоящему смертельная. В книжке, каждая буква кровью написана, мы все те люди, которые спаслись с этого кораблекрушения по-настоящему. А то, что нам здесь предлагают, а мы ещё начинаем торговаться. Нам говорят «пиши», а нам некогда, а я не могу, все ждём. Чего мы ждём? Это болезнь, это страшно. Нужно просто все отринув, все отложить и делать. А потом это наступает, когда ты просто живёшь и понимаешь: «Ну, блин, ну почему, че нельзя так было что ли»? Когда уже отпустит. Так что не буксуйте в программе.

Вопрос: я только прикоснулся ко всему этому и месяц не пил. И тут просто этот невероятный запой. Мой вопрос: как не срываться больше до такого, вообще уйти от этого срыва, что делать?

Ответ: как раз тот момент, когда надо, когда слушаешь, надо слышать. Тогда, когда ты слушаешь, слушаешь и нихрена не слышишь вообще, про что тебе говорят здесь. Я ещё раз скажу специально для тебя, потому что сам такой, что есть такие вещи, без веры в Бога выздоровление невозможно, и точка. Все. Или ты начинаешь просить Бога, чтоб он тебя избавил от этого, прям так смску ему напиши сейчас, если у тебя его телефон есть. Или просто в небо посмотри, помолись, скажи: «Господи, останови меня». И молись об этом. А потом ты все остальное делать начнёшь. Или ты смирись. Примешь то, что все, только Бог тебя спасёт, высший авторитет — это Бог. Потом будешь разбираться, есть у тебя авторитеты или нет в жизни. Сейчас только Бог, все, больше ничего тебя не волнует. Только Бог.

И ещё, самое главное, наверное. Эти три вещи, которые необходимы просто. Ты не имеешь права голоса, это так коротко сказано. Ты просто сейчас слушай, слушай, слушай. И те голоса, которые у тебя в голове, то, что тебе твоя голова предлагает, ты как-то пойми одно, что это твоё сумасшествие, и оно тебя просто разводит постоянно. Эти все чувства… Не имеет значения, что ты чувствуешь и что ты думаешь. Что ты делаешь? Хочешь избавиться? Начни что-то делать. Возьми служение на группе живой, на онлайн. Я не знаю, я взял мыть полы, я сейчас всем всегда ору: «Только не убирайте от меня это служение». Я готов их до конца жизни. Правда, я не знаю, это моя благодарность такая. Начни что-то делать, начни служение, посещение, начинай что-то делать, ногами выздоравливай, а не этим вот балабольством.

Вопрос: когда мысль о том, что все хватит, делаю все, что скажет спонсор, стала директивой к действиям? Момент события, мысли, сорвался, продолжил, если помнишь, конечно

Ответ: это про одно. Это вопрос про тот момент, когда я когда понял, что ничего не поменялось, я четыре года этим долбоносом занимался, занимался. Я скажу вам честно, открыто, откровенно, неважно где, на живых группах, на онлайне, у нас же столько понаперло ребцентров, мы начинаем там говорить про какие-то эмоциональные запои, потом мы хоть про что будем говорить, мы не будем говорить про Бога. Это есть такое. Мне это сильно прям слышно, потому что я сам все время пытался что-то молоть, придумывать, хватать что-то ребовское, ещё что-нибудь подхватывать, чью-нибудь чушь, это все моё было. Я начинал её развивать, эту тему. Нет, выздороветь, выздоравливать вообще и стать счастливым каким-то, радостным по-настоящему можно только по синей книжке.

И этот момент настал тогда, когда я сел и сижу, и такой, думаю: «Блин, вот столько времени я уже кувыркаюсь в сообществе, у меня ничего не меняется. Ничего не меняется. Че, я опять нажрался. Че поменялось? Ничего не поменялось». И только потом до меня начало доходить то, что мало это понимать, мало это признавать, мало где-то быть, нужно, нужно что-то делать. Тогда я начал что-то делать. Я тогда начал что-то делать. Меня вытащил с того света, с моего сумасшествия, письменный 11 шаг. Я увидел там, что творится в моей голове. Я буду это говорить всем и всегда. То, что сработало со мной, я думаю, что оно сработает с таким же, как я. Точно также.

Вопрос: получилось ли препоручить личную жизнь Богу? Был ли страх одиночества?

Ответ: страх одиночества. Вы знаете, у меня нет страхов одиночества сейчас никаких. Я потому что знаю, что Бог есть у меня. Я почему-то начал чётко понимать, что со мной Бог всегда был, есть и будет. И у меня его нет на сегодняшний день этого страха. Нет никаких у меня вопросов. Я могу находиться один очень долгое время вообще. И не знаю даже. Иногда мне хочется побыть одному, как ни странно. Это про одиночество. А перепоручить. Дело в том, что я это слово «перепоручить»… Очень долго оно меня вводило в заблуждение. Для меня слово «перепоручить» — это отдать монтировку Богу и сказать: «Иди, колеса откручивай». Вот это перепоручить. Спонсор говорит «предать себя Богу и все». И у меня как-то это сработало и включилось.

И личная жизнь. Когда предать себя Богу — это же все предать, это же и деньги, это же все передаётся автоматом, там вариантов нет. Если я себя Богу отдаю, отдаётся все. Все, что мне хотелось бы, все, что мне, как я раньше думал, принадлежит или будет принадлежать. Я раньше так думал, сейчас так не думаю. Это же все Богу, все, все, на все божья воля. И все выравнивается. Я уже ничего не жду. Я если ждал раньше чего-то, я сажусь и говорю себе: «Ну, Бог, ты рули. Мне вот тут че-то хотелось, я не знаю, надо мне это или нет. Ты сам рульни, я потом разберусь. Сделай как, как ты считаешь». И оно начинает работать.

Это не чудеса никакие. Это про тот момент, когда я не знаю, что мне с чем-то делать, или вдруг происходит какой-то момент, что я обижаюсь на что-то, и опять не знаю, что мне в этой ситуации делать. Раньше бы я, скажу честно, обижался, потом я ещё сам пытался извиняться в какой-то ситуации. Я не знаю, почему так делал, это моя болезнь. Я обижусь, потом ещё сам извиняюсь, я сам не знаю, что хочу. Я психически больной человек. Поэтому перепоручить, пусть так будет, это значит, уже все. Бог, рулит во всем, везде и рулит Бог. Но при этом при всем я должен быть в шагах. Я должен делать то, что мне говорят здесь. Тогда Бог рулит.

Вопрос: у каждого поступка есть мотив нечестный. Как ты его у себя отслеживаешь? Как определяешь, что послужило тому-то? Когда кажется, что все хорошо, и я права.

Ответ: ведь ты знаешь, очень часто кажется, что я прав. Очень часто кажется, что я прав, и очень часто приходится, знаешь, что делать? Именно как раз закрыть рот. И прожить с этим какое-то время, просто с пониманием, с тем, что я прав, и не выражать свои эмоции. Нам всем дана пауза, прежде чем что-то исполнить в очередной раз. Это особенно личной жизни касается. Я когда своей жене треснуть хочу иногда по затылку… Я люблю её очень, это Бог мне дал женщину в жизни, но она женщина, она иногда такие вещи исполняет в силу того, что она женщина. Я просто понимаю, насколько меня тут спасает опять сообщество, эта программа, божья тема. И я просто молчу, вообще ничего не делаю. Я ни «за», ни «против», не говорю ничего. Проходит какое-то время, и я вижу, как у неё в какие-то моменты трясётся рука, потому что жизнь у всех у нас такая прошла, и на нервной системе что- то у неё есть. И все, я на неё смотрю, и я понимаю, что настолько мне её жалко, что она такая ранимая. Пусть она газует, она газует пускай. Я — конь, здоровый мужик.

И это касается, в принципе, всего в жизни, не только жены. Касается сотрудников на работе, сыновей моих. Я себя должен вести с каким-то достоинством. Здесь не про превосходство, я разумней должен быть в любой ситуации, а этот разум, у меня его нет, у меня его нет априори. Я алкоголик. Этот разум здесь, когда я молюсь, приходит, и поэтому приходится делать паузу. Эта пауза постоянно вывозит во всех ситуациях тогда, когда я свои какие-то, как я считаю, правдивые мысли, вещи, ещё что-нибудь, как из автомата не выстреливаю на голову людям, не вываливаю, я просто молчу. И молчание — это такая вещь вообще замечательная, но я молюсь при этом, правда, потому что иногда меня корячит. Я говорю: «Господи, дай сил и все». А потом открывается, где я прав. А люди сами поймут, если я прав был, они сами все это поймут, не надо им объяснять, это лишнее. А когда я не прав по-настоящему, когда я начинаю это лупить, как из автомата, опять я прав я сразу же автоматом не прав становлюсь. Вот так это работает.

Вопрос: как жить с алкоголиком?

Ответ: знаешь, мы делимся все своим опытом. У меня нет такого опыта, как жить. Я тебе не могу сказать, правда, это надо, наверное, прожить хотя бы месяц, как ты живёшь. Я просто представляю, как тебе трудно на самом деле. И я только одно хочу сказать, что твоё выздоровление — это твоё выздоровление, и мы идём на любые жертвы. Это тоже написано в книге. Если ты хочешь избавиться от своей болезни, от алкашки, я ещё раз тебе повторяю, мы идём на любые жертвы, чтобы не пить, а выбор за тобой: жить с этим мужчиной, если он тебе не даёт, если он тебе мешает. Я ещё раз повторю, выбор за тобой. Поэтому как-то так.

Вопрос: скажи, пожалуйста, я, например, второй раз уже застреваю в 4 шаге. Ты как-то сказал, что не надо его делать полгода. Расскажи, как ты 4 шаг проходил, и какие, может быть, были у тебя сложности с 4 шагом? Или вообще их не было? Знаю, люди проходят его быстро. Я опыт сейчас собираю для себя.

Ответ: застрять в 4 шаге можно только по одной причине. Я про себя опять говорю. Я в 4 шаге застрял и могу застрять только тогда, когда я не понимаю, что там делать, в этом 4 шаге. У тебя есть спонсор? Если ты не можешь разобраться, что там сделать, где, какие чувства, в каком столбике написать. В первом столбике имена пишем, во втором — обиды, в третьем пишем свои чувства, я уже не помню сейчас, мне тетрадку надо, у меня тоже с памятью… Я знаю всегда одно, что когда я начинаю, промаливать это все, я вижу то, что у меня постоянно была корысть, выраженная в чем? Я ждал от людей того, чего они мне не могут дать. Это основная вещь.

Если ты не можешь разобраться сам, тебе нужно просто долбить спонсора. Просто долбить, не стесняться, звонить ему, говорить: «Давай, давай, давай». У тебя спонсор есть. Только так я «четвёрку сделал», потому что я могу её отложить, эту четвёрку, а через неделю я вообще не помню, что там делать надо. Это действие, это действие, это твоё личное, это тебе надо, это не надо никому больше. Ты же сам знаешь, в чем причина, чего ты там застрял, я же не знаю. Дай Бог тебе сделать быстрее «пятёрку» сделать.