Россия,  г. Астрахань

Домашняя группа: Островок

ТЕМА: Мир алкоголика — это мир иллюзий и фантазий.

(Текст некоторых моментов настоящей спикерской с плохой слышимостью согласован со спикером Ириной Огонёк. – Прим. ред.).

Ведущая. Так, Ирин, ну, у нас с тобой 40-50 минут. Мы даем тебе слово.

Спикер. Всем привет. Ирина, алкоголик. Да, рада быть сегодня с вами. Огромная благодарность за то, что меня пригласили. Я люблю бывать на вашей группе. И всегда, когда я собираюсь на работу с утра, я всегда выхожу на онлайн 24 на 8 утра. Вы знаете, я начну свою спикерскую, ну, чтобы не быть голословной, не вести такой просто, ну, от неф*г делать: вот, Ир, давай тему: «Мир фантазий и иллюзий». С какого перепуга? Я когда пришла к вам, я считала, что меня убивает алкоголь. Какие такие недостатки? Что вы мне здесь парите? Алкоголь – вся моя проблема. Уберите от моего лица этот алкоголь, и все встанет на свои места. Но, друзья, ничего не встало. Ничего у меня не рассосалось и не разрослось. И вот я специально всегда обращаюсь к первоисточнику. Для чего? Для того чтобы рассказать вам всю свою жизнь: как я пришла в алкоголизм, к этому заболеванию, и что происходит дальше. Вот смотрите, открываю страницу 104, последнее предложение: «Возможно, ваш муж живет в этом странном мире алкоголизма, где все искажено и преувеличено». Ну, вы видите, что я возрастная тётенька. То есть нетрудно догадаться, что я родилась во времена Советского Союза. Друзья, вы знаете, прекрасное время. Время того, что я очень люблю читать сказки. Очень любила читать фантастику. Я упивалась.

Но дело в том, что тот образ, который мне преподносили в детстве: Золушка, которая была, ну, из бедной семьи – и тут с Принцем встречается. Там, например, еще какие сказки, да? Но все сказки были: «Дюймовочка» — ну, и так далее, все сказки были построены, что добро побеждает зло. Что это прекрасная жизнь. Что необязательно мне – ну, раньше у нас и не было: кто богатый, кто бедный? Все ходили, все практически одинаково. И в школу мы ходили все в одинаковой одежде. И не дай Бог там золотые сережки или еще что-то. Ну, то есть мы не отличались от массы: кто какую должность занимали наши родители. И вот вы знаете, вот этот мир иллюзий, который я себе создавала. Я посмотрела фильм «Петровка, 38», «Следствие ведут знатоки» – все, я вот этот человек, который расследует убийства, я за справедливость. Я посмотрела военные фильмы – я Зоя Космодемьянская. Да? Я Павлик Морозов. Я росла на этих фильмах. Понимаете? У нас были такие, ну, вы понимаете: все вот это чистое, светлое. Я стремилась к построению коммунизма: каждому по способности, от каждого по труду. Вы понимаете, вот я верила в это светлое будущее.

И вот этот вот мир иллюзий, который я себе сотворила в голове – я же требовала от других того же. Чтобы они тоже жили по моим установкам. Вот я тебя вижу. И я считаю: ты должен соответствовать тому, что я прочитала в книжке. Я посмотрела бразильский сериал, посмотрела, как там, значит: «Богатые тоже плачут» или «Рабыня Изаура» – как там тоже вот это вот все нарисовано. Какая красивая любовь, как сказка. И я смотрю все эти фильмы: я что? Я переношу весь этот мозг на мою жизнь. Я переношу на свою семью. Ах, ты мужик — не соответствуешь моей действительности? Я тебя нарисовала, а по природе мне человек-то не может дать. Он воспитан в другой среде. Он не смотрел эти фильмы, например. Он жил, ну, в реальности, в мире реальности. Это я жила в мире иллюзий, в мире фантазий. И вот когда ко мне алкоголь, да?.. вот я все жила, все восхищалась этой жизнью и попадала в такие моменты, когда мужчины меня предавали. Подруги рассказывали про меня. Я откровенничала с ними, а они мне все перевирали.

Мама меня в один прекрасный момент, когда я училась в институте, там произошла трагедия, не поддержала. Она сказала: «Ты сама виновата!» Ну, мама моя держала меня всегда в ежовых рукавицах, когда я еще училась в школе. Когда я в институт поехала поступать, она сказала: «Садись хоть жопой в снег – мне по барабану». Понимаете? Вот на тот момент я была вот эта девочка, которая занималась спортом, хорошо училась, про меня писали в газете, мне – грамоты, медали я завоевывала. Мне пророчили Олимпиаду-80. И вот она все время проходила, эти бабушки, которые сидели у подъезда – она всем бабушкам вот так вот брала газету: «Вот смотрите, чё про мою Ирочку написали». Грамоту дали: «Смотрите, мне похвальную грамоту!..» Родителям дают за хорошее воспитание: вот смотрите. И я всегда, знаете, хотела соответствовать. Посмотрите, какая я хорошая. Посмотрите, какая я прекрасная. То есть я не могла жить свою жизнь. Я и не знала априори, что это такое. Я поступила в институт.

И потом, выйдя первый раз замуж, я помню, как: я легкоатлетка, он лыжник – такая спортивная семья. Мы там все, ну, полные на позитиве. Но мой муж не соответствовал тому, чего я нарисовала. Понимаете? Я стала искать в других мужчинах. Но произошла измена с моей, с его стороны. У нас через 5 лет брак распался. Второй брак: я тоже, вы знаете – ну, не получилось. Но, я сейчас тебя создам. Я слеплю тебя из того, что было. И что было, то и полюбила. И я знакомлюсь со вторым мужчиной. И этот мужчина, он независимый человек. Но он мне стал, говорит: «Чё это такая скучная у нас жизнь? Давай с тобой выпивать?» И вы знаете, вот как написано в нашей книге: мне понравился эффект – эффект того алкоголя. То есть я сама девчонка шустрая, когда я выпивала, у меня все сразу спорилось, друзья. Вы не поверите, у меня как будто электровеник в одном месте. Я могла и стирать, и готовить, и убирать, и песни петь, и там чем-то там: уроками с дочкой заниматься. И там параллельно сексом, и, вы знаете – я все могла одновременно. И мне понравился этот эффект от алкоголя. Только я не знала, что это заболевание. Я думала, ну, Господи, ну, все выпивают.

Тем более в Советском Союзе. Да вы чё? Демонстрации – выпивание. Все праздники – выпивали. Мы же дружили с соседями. Это же какой был, да? Мы собирались в подъезде. Знаете, сейчас все за гаджетами сидят, да? Поздоровались – картинку отправили, и считают, что они поздоровались: «Здравствуйте». А раньше не было этого ничего. Мы все проводили на улице: все встречи, все праздники. Я знала весь – вот когда я жила маленькая, я знала, кто живет в моем доме. Я знала, кто живет в соседнем доме. Всех знала. Сейчас я живу уже почти 5 лет в этой квартире, которая дочь купила мне в ипотеку, я знаю здесь всего лишь из нашего всего дома троих. Потому что, ну, все сидят перед телевизором. У всех свои дела. Никто практически на улице не бывает, никто ни с кем не разговаривает. И даже там построили парк – все как-то, все дома. Редко даже увидишь там детей, которые играются. Я иногда иду, и этот парк, прекраснейший парк со спортивными снарядами, со стадионом, и он практически пустой. Вы понимаете?

И вот я говорю, когда мне первый муж предложил выпивать сначала по праздникам, потом по выходным. Потом вечерами. И вот накануне свадьбы приехала его мама. А я не знала, что она жила в такой среде, где всегда присутствовал алкоголь. И помню, когда я пришел с девичника, а на следующий день у нас должна быть свадьба, и я очень сильно болела. Голова раскалывалась. Я думала: отлежусь, отлежусь. И она, видя такое мое положение, говорит: «Ты, доченька, Ирочка, похмелись». Я сказала: «Мама, 5 утра». Она говорит: «Доченька, похмелись, тебе сейчас полегчает». Я помню, выпила, меня чё-то в туалет потянула. Она говорит: «Все нормально – берем вторую». И вы знаете, мне опять понравился этот эффект. Эффект вот этого алкоголя. Я стала жить, вот вы понимаете, мне не нужно было докапываться до своего мужа. Что он не такой высокий, да? Не такой спортивный. Что он не может зарабатывать. Да, я могу! Я работала практически всю жизнь в снабжении. Кто знает эту работу, тот меня поймет. Ну, я не ходила ни в проголодь, ни голая, ничего. Даже в 90-е годы, помню, мне давали зарплату – а наф*га мне зарплата? Да?

У меня всегда были деньги, продукты и так далее. Вот. И мне понравилось. И вы знаете, что самое интересное. Тот эффект, который дан мне алкоголем: вот с утра, когда я похмелилась – я ж не останавливалась. Я же могла до обеда, ну, как с утра люди похмелялись нормально: покушали, все. Все – они идут дальше работать. Не-е-ет, мне нужно было продолжение вот этого вот банкета. И я говорю еще раз: я уже находилась – стала вот эти иллюзии, вот эти мир фантазий, иллюзии у меня, ой, как бурно развивались. Я любила весь мир. Весь мир – с самого утра мне надо было говорить: «Люди, я вас люблю!» Только вы мне налейте побольше. И вот, значит, продолжалось так, продолжалось. В конце концов, когда 15 лет второму браку, и мой муж тогда стал делать мне замечания, что ты, Ирк, ты много пьешь. А я работала руководителем, и все комиссии в Армию проходили через меня. А у нас алкоголь был как жидкая валюта. Мне командир говорит: «Так, Ирина Васильевна, вот вам с главным бухгалтером деньги. Вот здесь замечание в нашем протоколе. Чтобы завтра – делайте с этим проверяющим, что хотите, но чтобы завтра этого замечания здесь не было». Потому что из-за этого могут сильно ругать.

Мы с главным бухгалтером – в кабак, развлекали: ля-ля-ля, жу-жу-жу. Нам было весело. И я тогда: «Как здорово! Какая хорошая работа!» Правда же? Блин, дома пьешь – с утра похмелился. Пришел на работу – пьешь. Прям, красотища! Еще раз говорю, друзья: я не знала, что это заболевание. И потом в дальнейшем, когда второй муж подал заявление на развод, он сказал, что со мной невозможно жить стало. «Я брошу! Я обязательно брошу». Я не знала, почему я не могла бросить. Ведь я в спорте добивалась таких успехов. Я приехала в город Астрахань много лет назад (не помню, 25-30 лет назад), никакого – ни родных, ни близких, никого. И я как, смотрите, по лестнице: снабжение, начальником МТО и дальше. Я везде. И я говорила: «Господи, какая прелесть: я все могу». Но вот алкоголем ничего не получалось у меня. И чем больше я с ним боролась, тем больше я в него влезала. И вы знаете, когда я развелась со вторым мужем, вот у меня стала истерика. Истерика, и я говорила: «Ой, как хорошо то! Ой, теперь то я могу выпивать!»

Но у меня же работа. Понимаете? И вот эта работа меня еще немножко как-то держала. И вот третий брак у меня был с мусульманином. Почему с мусульманином, друзья. Во-первых, мне почему-то показалось – вот опять эта иллюзия, мир фантазий и иллюзий. Ну, не удалось – ну, ладно, все продолжается и все такое: вау-вау! Красиво же! И вот опять иллюзия: то, что третий брак у меня с мусульманином. Я хотела поменять веру. Мне нравилось, что у них малопьющая семья. Мы были с ним знакомы еще в Армии 7 лет. Я его до того, как мы с ним поженились, я его знала. Но у нас никаких отношений не было, потому что я была замужем. И когда я бухала, мне некогда было заниматься какими-то другими шуши-муши. Потому что я пила уже столько, что меня уже, друзья, не интересовал секс. Честное слово. Я приходила домой, и как вот шпала. Муж мне: «Я хочу». «Да? На». И все, понимаете, я уже ничего не ощущала. Как написано у Билла, я была настолько пьяна, что уже мне ничего не интересовало.

Но потом я ближе знакомлюсь вот с этим мусульманином. И, знаете, на месяце где-то я прекратила пить. Но болезнь, сбивающая с толку. Вы знаете, я постоянно слышала комплименты на работе: «Ира, ты похорошела, так хорошо выглядишь, молодец!» Но меня хватило где-то на 2 месяца. Мне тоже понравилось, как там пели мне дифирамбы, в его семье. Потому что я садилась за руль, и какой-то у них праздник мусульманский, везла всю семью в село. А там они уже выпивали. Им хватало: вот одну рюмочку возьмут эти женщины и пьют ее целый вечер. Я всегда смотрела и говорила: «Господи, что с этой рюмки можно было? Ну, смотрите». А они смеются. А муж мой вообще не выпивал эту рюмку одну. И он был трезвый. Потом я развозила их всех домой. Все мужу говорили: «Ой, какая у тебя жена хорошая». Я такая: «Ну, да-а-а! Конечно, я хорошая». А сама что я делала в последующем? Мне перестала нравится эта жизнь: какая-то серая, унылая. Я привозила их и бежала, друзья, в магазин. Мой муж спал уже.

Там я везде была хорошая женщина. А в магазине я брала этот пузырек, включала телевизор на кухне и пила. Муж мой просыпался, а я, наоборот, ложилась спать. Вот так вот у нас продолжалось. То есть на публике я была приличная женщина. По моим меркам, я всегда хорошо одевалась. И муж должен был соответствовать мне, чтобы все было при нем. И нам всегда на улице говорили: «Какая вы красивая семья». Он был у меня метр восемьдесят пять что ли? Такой – спортивного телосложения. Я тоже всегда выглядела с иголочки. Мы всегда с ним ездили на море. И мне вообще все нравилось. И опять я выпивала: ой, как все прекрасно. Но в дальнейшем, друзья, когда муж стал говорить мне: «Ира, ты что-то много пьешь. Ты на работе уже не просыхаешь. Ты руководитель, на тебя все смотрят, тебе не стыдно?» А на тот момент алкоголь продавался у нас в 10 утра. А работа начиналась в 9. А я приходила, у меня уже руки тряслись. Я не могла зайти в офис, в смысле в кабинет и включить компьютер. У меня там цифры бегали. Я не могла сосредоточиться. (Неслышно. – Прим. ред.).

Ведущая. Ирочка, прости, пожалуйста, на секундочку тебя прервем. Ребята пишут в чате, что очень плохо тебя слышно. Что что-то со связью, заикается. Вот у кого-то хорошо, у кого-то плохо. Может, у тебя что-то с интернетом?

Спикер. Не знаю. Нет. Вроде все 100% работают.

Ведущая. Да, вот и у меня начало плохо: заикается связь как будто. Вот сейчас у всех практически это происходит.

Спикер. А давайте, я, может быть, видео выключу?

Ведущая. Попробуй.

Спикер. Ага, а у меня видео почему-то не отключается. Так, все, отключается. Вот, давайте, так попробую. Сейчас лучше?

Ведущая. Сейчас, вроде, получше.

Спикер. Я тогда так попробую. Я попробую говорить тогда, вот так вот близко держать микрофон. Ну, как я высказываюсь с вами на собрании: то есть микрофон близко ко рту.

Ведущая. Спасибо.

Спикер. Так вот, друзья, и с третьим мужем моим я стала прятать алкоголь по всем углам. Я стала проносить его в чем только можно: в бюстгальтере, в кармане, в трусах. Понимаете? И самое что страшное, я перестала покупать алкоголь. Я стала покупать медицинские настойки. Почему? Потому что их было – вот эти, фанфурики называются. Я их стала прятать. Их удобней было, потому что муж, когда находил, он начинал выливать у меня в раковину. Вы знаете, у меня сердце кровью обливалось, потому что у меня больше не было нигде заначки. Я стала прятать их везде, где только можно: в собачьей будке, в детской песочнице, на улице. Я жила в частном доме, у меня 2-этажный коттедж. Я прятала везде, чтобы он не мог найти. Вы знаете, это было чудовищно. Я все больше и больше влезала в этот алкоголизм. И смотрите, даже когда я уже неоднократно вызывала себе скорую помощь капаться анонимно, а я все время кричала: «Я еще не капаюсь! Я не алкоголик. Не-не-не». Начала откапываться: Я кричала: «Я еще не лежала в наркологических клиниках!» Я стала лежать в наркологических клиниках. Я, друзья, кричала: «Я еще не ходила ни к каким бабкам-гадалкам, там, кодировки».

Я все это прошла. Вопрос – вопрос времени. Вы понимаете? Я когда пришла к бабке-гадалке, спросила: «Чё случится, если я выпью?» Мне сказали: «У тебя ноги откажут». Знаете, вот он опять мир иллю зий, фантазий. Да, ладно! Какие ноги? Да разве если и ноги, да, ладно, ф*г с ними. Вы понимаете? Я оставляла дверь открытой. На случай того, что, если у меня ноги откажут, кто-то придет. Я не хотела жить в мире реальности, друзья. Ведь по сути дела, если бы у меня отказали ноги, кому бы я нужна была? Кому? Но я не хотела. Мне все равно казалось, что этот мир создан для меня. И если мир что-то на меня злой, то это хуже для мира. Не для меня. Для мира хуже: вы потеряете такую женщину! Вы потеряете такую мать и жену! Вы еще будете локти кусать! Да? Если вдруг меня не будет. Вы понимаете, о чем я думала. То есть, меня ничего не останавливало. Мне мой бывший муж сказал: «Ир, да ты променяла все. Ты променяла все на бутылку. Ложись спасть с бутылкой». А я опять налево и направо кричала: «Что ты понимаешь?! У меня самое главное – семья!». А эту семью я пропила, друзья.

Я все пропила в этом мире. Единственное только что: дом у меня остался. А почему? Потому что в свое время дом был оформлен на двоих: на меня и на дочь. Я не могла его продать. Машину, которую я отвоевала у мужа. Да? И дочь у меня говорит: «Мам, подпиши мне». Пока я пьяная валялась, да? «Подпиши мне, чтобы я покаталась пока на машине». Я ей подписала, она оформила на себя ее. Я не могла это продать. Я на тот момент злилась и ругалась. А сейчас я благодарна. Благодарна за то, что осталась у меня хоть крыша над головой, под которой сейчас дочь живет, в этом доме. У меня машина – дочь катает внуков. А я за нее, за эту машину не сажусь, потому что я с бодуна попала в аварию. Собрала 3 машины. Вы понимаете, в чем дело? И вот этот мир фантазий и иллюзий: придя к вам, друзья, на первых трех годах полумер я опять жила в этом мире фантазий и иллюзий. То есть мне сказали, Программа должна работать на тебя, если ты пройдешь Программу.

Я прошла. А чё-то Программа не работает ниф*га. Обманули! Обманули опять, гады. Там меня в Советском Союзе обманули, что ко мне принц прискачет на белом коне. Нет этой красивой, прекрасной жизни. Ничего такого легкого и чудесного. Везде один обман, везде деньги, везде престиж, овации. Друзья, эти все обещают – не сдерживают. Как же так? Кому же верить? Что ж такое твориться? Да? И опять: я начинаю воевать с этим миром. Я начинаю воевать с заболеванием, со своим, с алкоголизмом. Да? Мне говорят: «Ира, делай действия». Какие нах*р действия? Я еще повоюю! Я еще докажу миру, на что я способна! Вы понимаете? И опять я в своей голове рисую, что должна мужика встретить. Обязательно такого, какой мне нужен. То есть я протрезвела – любите меня. Вы все говорили, что я неплохая баба. Что же вы сейчас опять что-то там начинаете мурчать на меня. Да? Почему вам не нравится моя трезвость. Я сказала: «Стройся! Смирно! Выстроились в шеренгу. Мне здесь нужно, чтобы вы соответствовали моему мышлению». Понимаете? Какими я вас опять нарисовала.

Ведь я ушла выпивать, моей дочери было 8. А очухалась – 28 ей. И теперь я знаю, с кем ей общаться. Как ей детей воспитывать. С каким мужем нужно жизнь. Как семью сохранить. Друзья, какое безумие. Но я на тот момент свято верила, что я права. Я к вам пришла в 50 лет. Полвека за спиной – у меня вона какой опыт! Какой нах*р у меня опыт? Опыт алкоголизма? И то, что я до 30 лет творила чудовищные вещи? Вы знаете, как я общалась с мужчинами, друзья? Я им мстила за то, что они не соответствовали моим иллюзиям. Вы представляете? Я им мстила. Я заставляла мужиков, чтобы они вставали на колени, просили у меня прощение, плакали. И я считала, что (это подпитка моего эго была), я считала, что значит таким образом они меня любят. Вы понимаете, насколько было искажено мое мировоззрение по отношению к жизни, по отношению к мужчине. По отношению к тому, какими должны быть мои родители. Почему-то я считала, что мои мама и папа должны были быть самыми вот такими: на руках меня носить! А мама меня не обнимала, мама меня не любила. Но она априори мне не могла дать ничего. Она воспитывалась в детском доме.

А я ото всех только требовала. Я забывала быть сама хорошей подругой, любящей женой, доброй, заботливой мамой. Я все время кричала: «Мать у меня плохая. Меня воспитала таким образом. Если бы у вас было такое детство, я не знаю, как бы вы пили». Как я воспитала дочь, друзья? С 8 до 28 лет я не знаю, как она воспитывалась. От слова абсолютно. Я только прибегала, башляла деньги, там, в садик, в школу. Я ее одевала, я ее записывала в какие-то кружки. А, ходи там, вот это. Понимаете? Она подходила ко мне: «Мам, мама…» Какие нахр*н, дела? У меня бутылка вон на столе, мужики рядом сидят. Какая тут «мама, мам»? Понимаете? И вот этот искаженный мой взгляд на все вещи: все виноваты в том, что я пью. И даже когда 3 года этих полумер – вы все виноваты, когда после 3-х лет я схватила этот пузырь. Вы виноваты! Вы все врете! Программа не работает! Бога нету! И я в Бога не верила от слова абсолютно.

Я ничего не делала. И даже когда, ну, в те минуты, когда жареный петух меня клевал в задницу, я вроде: «Ой, Боже, помоги». Ну, вроде, когда что-то получалось (я уже не раз рассказывала эти истории), мне казалось: «О, и вправду чё-то есть». А потом, как и в книге написано, все мирскому этому было – все, оно уходило. Все растворялось. И я говорила: «Судьба-а-а. Кто молодец? Ира молодец!» Понимаете. Я ни во что не верила. Я верила только вот в ту иллюзию, которая у меня была нарисована в детстве. И в то, что мне преподносили на тот момент. И весь характер, и все мировоззрение было сформировано в те мои года. И даже вот когда вот эти 3 года моих полумер, и даже когда я ушла в этот ужасный срыв, друзья, я и тогда еще боролась. Я и тогда боролась, когда, выходя из одного анонимного кабинета в другой идя, я постоянно оправдывалась: «Да, почему же я иду в магазин? Да, потому что капельницу чё-то мне поставили с водой, наверное, разбавили. Экономят, гады!» Да? И шла в другой. Выхожу – опять иду пить. «Ой, наверное, мало полежала. Нужно день пролежать». Вы понимаете?

Я никак не могла переломить вот через то, что есть Сила, более могущественная, чем я. И это не я. Я всячески, говорю, боролась. Я всячески что-то хотела отвоевать от этого мира. Я не хотела жить в жизни реальности. Я не хотела. Я упиралась. Мне все говорили: «Ир, эта книга написана опытом алкоголиков. Посмотри на нас, послушай спиперские». Не, я слушала спикерские. Мне нравилось. Мне нравилось. Но когда приходила какая-то ситуация, вы думаете, я вспоминала, что там спикеры делали? Или что вы говорили на живых группах? Да, нахр*н. Я говорила: «Да, да, да, да». А сама ничего не делала. Я все равно перла на своеволии. Я все равно доказывала правду-матку. Потому что в трех годах полумер была правда только моя. Все другое — не было правды. Я лучше знала, как кому жить? Как кому воспитывать детей? С кем жить? С кем разводиться? Как вести соревнования, да?.. я как бывшая спортсменка. Как руководить страной я знаю!

Вот только в своей жизни не могла разобраться. Да потому что я считала, что у меня жизнь соответствует тому, что я нарисовала в своей голове. И вот тогда, когда, друзья, меня вот эта вот болезнь поставила, извините за мой французский, раком, по-другому никак не скажешь. Когда меня выгнали из одного анонимного кабинета и со второго (у нас две анонимные лечебницы), сказали: «Иди сдыхай, где хочешь». А я, представляете, а я требовала от них еще. Я говорила: «Вы не имеете права, вы давали клятву Гиппократа. Откапывайте меня». А мне говорили: «Иди отсюда. Сдыхай, где хочешь». Я помню, пришла в наркологию, друзья, и там я доказывала правду-матку. Мне сказали: «Давай справку с пандемией». А я говорю: «Нет. Вы не имеете права. Вы обязаны меня принять». Понимаете? Я и там правила этим миром. Я всем что-то доказываю. Вы понимаете? И вот на тот момент, когда я была затарена этими пузырями, когда моя дочь разместила вот эти мои пьяные выходки во всех телефонах, во всех чатах, которые были забиты в моем телефонном справочнике.

У меня ж никто не знал: бывшие мои спортсмены, бывшие мои школьные, как это говорят – школьники мои. Да? Мы же как расстались, я уехала в институт поступать, и потом я больше и не возвращалась в город. Так, наездами. Они помнили меня такой активной девочкой, да и все. И тут дочь выкладывает вот этот видос. Опять не по-моему. Опять что-то такое, да? Опять все меня предали, сволочи! И я решила сдохнуть и все. И больше я уже ничего не могла. И вот в тот момент, когда дочь разослала всем эти видосы, да? Именно в тот момент, когда я приехала в эту наркологию (вот так проведение, вот так сработал Бог), мне звонит одна женщина, с которой я работала в Армии очень длительное время. И она ушла в горздравотдел работать, в Министерство здравоохранения. Она звонит и говорит: «Ир, чё-то я не пойму, чё ты там за хр*нь мне прислала? У тебя все нормально?» Я чё могла, ей объяснила: что мне нужна вот какая-то эта справка. И, друзья, она мне эту справку организовала. То есть она позвонила в эту поликлинику заведующей. Заведующая позвонила терапевту. Терапевт позвонил дезинфектору. Мне эту справочку написали, положили в регистратуру. И мне ее привезли.

И вот тогда я не знаю, что со мной произошло, друзья? Я захотела жить. Мне эта не нравилась жизнь. Она была мне никчемной. Я ничем не интересовалась от слова абсолютно. Я все хотела, чтобы было по-моему. Как я нарисовала в своей голове, люди должны соответствовать такие, какие есть. И ситуации. Я не хотела проживать никакую боль. Мне говорили: за все благодари. Да, конечно, прям, размечтались. Буду я благодарить. И на тот момент (я помню, это был крик из души) я, все отринув, попросила Его о попечении и защите. Друзья, и только тогда, вот это именно открытие Богу сердца, вы знаете: удивительным образом, я помню, когда я лежала под капельницей, да?.. вот произошел вот этот щелчок в голове. Когда вот это все материальное: машины, шубы – они ушли куда-то на второй план. Я помню, я стояла в освещенном светом, да, вот, голая! Голая! Я не видела себя там в подробностях, со спины. Я помню, я стою, и меня ничего не интересует. Мне хочется жить. И знаете, на тот момент, помню, нас лежало 10 человек в палате (8 или 10), и я как-то сама спустилась на колени после этой капельницы. Сама!

Ведь первый раз, когда я приехала к спонсору (она иногородняя) сдавать Пятый шаг, а за ним следуют, знаете, Шестой и Седьмой, где молитва: «Боже забери все хорошее и плохое». И помню, мой первый спонсор, состояла она в религиозной конфессии, да? И она мне: «На колени!» А я помню сижу на диване и говорю: «Чё? Какие такие колени?» Ты, мол, церковная, ты и стой. Я тебе не бабушка какая-нибудь, чтобы на колени бухаться. Она говорит: «На колени, я тебе сказала». Я помню нехотя, вы знаете, нехотя: «Ну, во-о-о-т!» Типа: что ты мне говоришь? Ла-а-а-дно, я снизойду. Да? Принцесса Турандот снизойдет, чтобы стать на колени, друзья. На сегодняшний день я по-другому с Богом не разговариваю. Не разговариваю. У меня с утра, с самого утра, когда я обращаюсь к Богу в Одиннадцатом утреннем шаге – на колени: «Прошу даровать мне силы». Это мой Первый шаг. Это мое бессилие.

Я всегда себе с самого утра напоминаю: кто я? Кто здесь Бог, а кто здесь пьянь? Потому что, знаете, когда все хорошо, на минуточку меняются приоритеты: «Кто молодец? – Ира молодец!» Правда же? И в течение дня, когда бывают такие ситуации, когда я бессильна: бессильна перед действиями другого человека, и мне ничего не остается делать, друзья, как вставать на колени. Некоторые говорят: «Куда мы встанем? У нас на работе везде видео стоят». Вот удивительным образом: когда бухать, я находила место. В раздевалке, под столом, под какую-нибудь тумбочку залезу, друзья. В туалет зайду – выпью. Как сделать Десятый шаг, принять бессилие – у меня тысячу отмазок: «Я не могу. У меня много работы. Я постоянно под присмотром». А я заходила в туалет, друзья. Я заходила в раздевалку, где у нас нет видосов. Я вставала в укромное место. И я находила место. У меня не было теперь никаких отмазок. Пройдя этот ад жизни и смерти, понимаете? Это у меня сейчас вопрос не то, что: «Будет Ира пить или не будет Ира пить?» Будет Ира жить или сдохнет? Как вот пьянь под забором. Потому что у алкоголика – да, такая страшная смерть.

Да, я понимаю, что это заболевание. Да, и другой человек. Это сравнивается с таким прогрессирующим заболеванием, как сахарный диабет, рак, сердечные заболевания. Но их хоть хоронят. Их вспоминают. О них помнят. Обо мне: только бы… Вот вы знаете, когда мне дочь моя сказала: «Хоть бы ты сдохла!» И муж мне так сказал бывший, когда приходил всегда и говорил: «Я всегда думал, что приду к холодному телу. Мне так надоело это». Потому что весь дом пропах алкоголем. Вот этой вонючестью. Вот этим вот потом, вот этим ссаньем, потому что у меня иногда не было сил дойти до туалета. Я, прям, там, на кровати. Зато потом одевалась, друзья. Душилась французскими духами. Накладывала килограммы косметики. Выходила на улицу и говорила: «Не-е-ет! Какой я вам алкоголик? Смотрите, у меня норковая шуба». И так далее. Друзья, вот в голове у меня творилось что-то чудовищное. И вот во второй раз, во второй раз, когда мне Бог подарил такое счастье: вернуться в Содружество. Друзья, я ни на минуточку, понимаете: вот эта ниточка, которая проторена к Богу, к моей Высшей Силе, как я Его понимаю – я не хочу все терять. Я не могу терять. Понимаете?

Это моя обязанность – доносить смысл наших идей. До конца жизни. И вы прекрасно знаете, я люблю всегда делиться свеженьким. Когда недавно, месяц назад: 5 с лишним лет, друзья, я уже веду новый образ жизни: Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый шаг. Не пропускаю ни одного дня, да? Чтобы я тут отмазки: «Да, ла-а-адно – сегодня юбилей Анонимных Алкоголиков. Чё? А, там Одиннадцатый утренний, дневной, вечерний – да ну, наф*г!» Нет. Я встаю на колени, да? Бывало, что я, ездила когда на автопробег. И как потом смеялись надо мной на следующий день: «А мы думали, тебе плохо. А ты на коленях…» Понимаете? Но я не обращала внимание. Мне по барабану. Я мету только свою сторону улицы. Понимаете? Мне все равно, кто, что про меня сейчас скажет. Я завишу только от Бога. И эти силы мне дает только Бог. Человек имеет право быть таким, каким он есть. Человек имеет право высказываться, что он такой духовный, а ничего не делает. А я не могу! Не могу!

Вот месяц назад вот эта ситуация, когда мне сказали, что муж мой бывший умер. Как у меня башню снесло. Как мне вот на физике: горло вот, прям, вы знаете, поднялось – ком в горле. Виски сдавило, насколько страшно это заболевание, этот дьявол. А мне казалось уже, что все. Я все знаю ответы-вопросы по своему заболеванию. Да? Слезы из глаз. Одна нога у меня уже, друзья, в магазине. Вот все, вы понимаете? Забрало упало, все: я никого не помню, что мне нужно делать Десятый шаг. Я вспомнила только двух человек. За 5 с лишним лет у меня знаете, сколько народу впередиидущих, которым могла позвонить? Но я ничего не видела, ничего не слышала. И только опять вот этот крик из души: «Руководи мной. Управляй мной!» Я ору: «Я в Твоих руках! Боже, я готова нести весть до конца своего вздоха». И другого пути у меня нету, друзья. Нету от слова абсолютно. И Бог на ежедневной основе, когда я делаю эти действия, возвращает меня в реальность, в мою жизнь. Да, жизнь несовершенна. Но и я не подарок. Да, люди все не такие, какими я их рисую в своей голове. Но они имеют право быть такими, какие они есть.

И это здорово, что мы все разные. Принимать этот мир со всеми его там достоинствами и недостатками. Знаете, как интересно жить?! Интересно жить, когда получаются какие-то трудности, и как интересно, как Бог выруливает интересным образом из любой ситуации. Иногда сижу я так: «А чё, так можно было что ли?» Можно! Можно. Потому что Богу я постоянно, да?.. присуждаю Ему человеческие качества. А у Него не человеческие качества, друзья. У Него силища безразмерная. Поэтому, друзья, с Его Любовью, с Его силой и с Его возможностями жить в этом мире просто одно чудо. Поэтому и говорят: «И потом, Ира, посыпятся на тебя чудеса выздоровления». Или нашей Программы». Да. Чудеса у Бога, их очень много. Но только не надо забывать: строго …следовать …по этому …пути. Как и зачитывается в начале Преамбулы. И в конце Преамбулы всей группы, любой группы: вы познаете новое счастье и новую свободу. И вот она, друзья, эта новая свобода! Свобода от говномешалки в голове, от этого китайского общежития! Я каждое утро просыпаюсь, я радуюсь, как ребенок. Я балдею от этой жизни. Несмотря на мой преклонный возраст. Да, да, да. И, девочки, никогда не бойтесь ни в каком возрасте остаться одной. Я с Богом. И я не одна. И Бог всегда дает человека, который помогает мне выздоравливать. Помогает на моем жизненном пути, а не тянет обратно. Не надо цепляться за старое. Старого у меня уже ничего нет. Все лучшее – только впереди. Когда я с Богом и когда я с вами. Спасибо, что послушали, сегодня трезвая.

Ведущая. Ирочка, спасибо тебе огромное. Ты, как всегда, красноречива и прекрасна. Одно удовольствие тебя слушать. Может, ты к нам вернешься по видео? Посмотрим, как у нас со связью будет.

Спикер. Легко. Я, вы знаете, мне очень жалко, что меня не было видно по видео. Потому что у меня же эта жестикуляция идет. Я с вами разговариваю, вы думаете, я разговариваю, у меня же все равно: руки, ноги – все в движении. (Смеется. – Прим. ред.).

Вопрос. Здорово. Спасибо тебе большое. Так, ребята. Прослушали прекрасное спикерское, историю жизни Ирины Огонёк. Правда, Огонёк Ирина у нас. (Смеется. – Прим. ред.). Ставьте свои единички, задавайте вопросы. У нас есть время. Ирина с удовольствием ответит. Так, у нас есть несколько вопросов. Давайте начнем. Первый вопрос у нас от Елены: «Как прийти к пониманию того, что Программа Анонимных Алкоголиков навсегда?» Вот такой вопрос.

Ответ. Интересно. Спасибо за вопрос. Ну, вы знаете: вот принять, понять. Пока я эти 3 года думала, понимала. Вот, вы знаете, пока я не делала действия, вот вы поймите, когда я начинаю делать действия, удивительным образом Бог входит в сердце. Бог дает мне эту силищу. Бог дает мне эти подарки. И я другой жизни уже не знаю. Мне даже неинтересно жить вот той, старой, жизнью: переть на своеволии. Вот это: где мне заработать деньги? Ой, где мне найти мужика? Ой, вот как же мне вот это вот? Вы знаете, вот, свобода. Что такое для меня свобода? Это не то, что мне выйти некуда. Да? А это свобода того, что я отдаю волю и жизнь Богу. То есть: «Руководи мной, Господи. Управляй мной». Мне не нужно зацикливаться ни на чем материальном. Для меня как для алкоголика – смотрите, какие слова. Я не буду переставать вот эти слова повторять. Потому что я сейчас живу вот этой жизнью: духовное – первично; материальное – вторично. Для меня как для алкоголика и никогда наоборот.

Когда на первом месте у меня главная цель, друзья – меня Бог оставил живой. Смертника! Я смертник! Я должна уже в гробу лежать. У меня из моей компании я одна только осталась живая. Я когда прохожу мимо дома (там сейчас уже стоит большой комплекс, там уже снесли эти частные дома), у меня по спине мурашки. Почему я-то одна? А тех никого нет в живых, друзья, с кем мы зависали. С кем мы жили вот в этом мире иллюзий и фантазий. «А-а-а!», – выпьем и начинаем тут. – «Все козлы, все идиоты! А мы тут! А мы бедные, несчастные!» Их нету. А меня Бог оставил. Только почему эта жизнь, которую мне сейчас Бог дает, она хуже, чем та, которая была у меня? Так вышло, друзья, три года вот этих: Господи, как вспомню, так вздрогну. Вы представляете, оставаясь трезвой, ненавидя весь мир: «Вы опять не соответствуете тому, что я себе нарисовала! Я же протрезвела. Вы чего, в натуре? Любите меня!»

Я прихожу на работу, первые месяцы мне да, пели эти дифирамбы: «Ой, Ира, как ты хорошо стала выглядеть. О, Ира!..» Потом прихожу, а у них ноль каких-то комплиментов ко мне. А чё это?! Вы понимаете, я опять что-то требую от людей. Зачем? Зачем? Ведь миллионы людей ходят на работу трезвыми. Никто им дифирамбы не поет. «Но мне надо! Я хочу! Чтобы мне»! Поэтому до конца жизни! Вы знаете, друзья, уже во взрослой жизни (Бог мне дал взрослую жизнь) я люблю очень путешествовать. Бог дает мне в мои года (я не стесняюсь говорить про свои года), в 60 лет я хожу на работу, я летаю в тайгу, друзья, сплю в палатке, в том году. Да? Я езжу в автопробеги: вот 3 месяца назад приехала. Мне, вот, сумасшедшему человеку из Астрахани в Тольятти тысячу километров проехать на поезде? Для чего? Для того чтобы на майские праздники, когда идут вот эти вот шашлыки-машлыки на речке, да?.. а я поехала хр*н знает куда и 6 городов ехать на машине, за свои деньги бензин, за свои деньги питание, за свои деньги спанье.

Но вы знаете, какое это чудо! Когда я знакомлюсь с новыми людьми, с новыми городами. Когда несешь весть – весь наполняешься. Это же такое чудо. Даже не надо это. Вы попробуйте жить этой новой жизнью. Зачем думать там: как работает Программа? А почему? Нахр*на? Программа вообще создана из парадоксов. Вы попробуйте жить ей. И вы сами увидите, уловите вот эту изюминку вкуса жизни. Вам вообще не захочется возвращаться туда. Вообще. Я даже: не-не-не. Вы, пожалуй, меня все поняли. Я буду жить этой жизнью. И ничего, главное, сложного нет. А чё сложного-то? Вот когда я бухала или вот в голове вот это вот свое: «А как мне добыть деньги? А как мне воспитать ребенка? А где мне найти этого мужика?» Да? Вот это вот все. Да, нахр*на? Вы что? Разве можно сравнить эту жизнь. Проснувшись утром: «Благодарю, Боже, пошли украшать мир». Накрасилась – ту-у-у. И чух – меня уже нет в этом доме. Я уже там, с друзьями. Откуда они берутся? Как Бог мне вот это время раздвигает удивительным образом?! А ведь у меня на сегодняшний день семь подспонсорных. А я работаю два через два по 12 часов. А мне Бог дает все делать. Я сегодня была с внуками. Я сегодня была на живой группе. Завтра я еду на пляж. И у меня каждый день по 3-4 подспонсорные. Как?! А еще езжу по разным городам. Да. Поэтому Бог творит чудеса. Я эту жизнь ни на что не променяю. Ни на чё материальное. Мне ж мужик один сказал – знаете, хороший был мужик: 3-этажный коттедж, предприниматель, с иголочки весь. «Ира, оставь ты этих алкашей. Моих сил хватит нам справиться вдвоем». Я сказала: «Да, мальчик. Да, да, да. Конечно. Справишься, да». «Я тебе не дам много пить. Ты будешь под моим контролем», – говорит. «Да, да, да. Под твоим контролем. Да, да, да». И я оставила этого мужика, друзья. И я нисколько не жалею. Потому что Бог мне дал другого человека. На протяжении четырех лет мы с ним вместе. И жизнь: много разного бывало у нас на жизненном пути. Но на сегодняшний день все замечательно. На нем я учусь любить, отдавать. Вот как-то так. Спасибо.

Ведущая. Спасибо тебе, Ирина, за твой ответ. Дальше у нас единички поставила Лена. Лена, включаем тебе микрофончик. Задавай свой вопросик.

Вопрос. Всем привет. Ирин, спасибо. Просто Огонёк действительно. Зажгла просто в сердце, по всему моему сердцу прошла. Вопрос как к опытному человеку. Я новичок, 17 дней трезвости. У меня трое детей. Старшей дочери 30 лет. У нее трое детей: 8 лет (объясню, почему говорю эти цифры), два и два, и мальчишке вот сейчас шесть месяцев будет. Я работаю в детстве, прям, с пупсиками. И тоже вроде как устаю. Но вроде как сейчас понимаю: может, эту усталость рисовал мой алкоголизм? Вопрос такой. Она сейчас, конечно, обижается, что никто ей не помогает. И, ну, ждет, видимо, помощи. Я объяснила, что я сейчас пошла на выздоровление, обратилась в Анонимные Алкоголики. У нас средняя дочь, моя дочь, выздоравливает уже год с лишним от другой зависимости. Помогает, счастлива. Поменялась в общем-то. И я этому тоже поверила, что действительно идут перемены. Вот скажи, пожалуйста, как мне сейчас вести себя? Ну, еще объясню, прям, вот по чесноку, как оно есть. Внуки, вот, все говорят: внуки. Мне 50 с небольшим, но я (это первые внуки, так сказать), но я не чувствую, что я должна за ними: у меня, прям, боль внутри такая сейчас сильная меня обуревает, что я ей не помогаю. И в то же время я понимаю, что это ее ответственность. Они с мужем рожали этих детей. Вот как мне себя вести, с твоей точки зрения, скажи. У меня, прям, больная тема такая: дети. Или я созик еще? Прям аж перехватывает в горле у меня.

Ответ. Спасибо за вопрос. Как быть в твоей жизни, я не знаю. Я не играю роли ни в своей, ни в чужой жизни. Я расскажу свой опыт. Вы знаете, у меня тоже ж было такое, что у меня дочь, ну, я в свое время башляла. И когда протрезвела, я все равно была на чувстве вины. Я откупалась этими деньгами, всем. Понимаете? Но когда пришла во вторую трезвость, я поняла, что это болезненный процесс. И что у меня выздоровление на первом месте. Оно выше семьи, детей, внуков, родителей, хобби, работы. И другого пути у меня нет. И поэтому в свое время я дочери сказала: «Доча, ты замужем. У тебя есть муж». Она мне один раз тоже сказала так: «Какая ты нах*р бабушка? Вон, бабушки сидят с внуками. А ты вон туда побежала: на собрание». Понимаете? Независимые люди никогда не поймут степень моего заболевания. Никогда от слова абсолютно. Мне до сих пор все независимые люди говорят: «Ну, держись, держись, держись». Доча вот сейчас мне сказала (мы с ней переписывались), она через день уезжает на море. Дала мне ключи от моего дома, чтобы я сторожила.

Я к чему это говорю. Я ей сказала: «Дочь, я сейчас часа два не буду с тобой разговаривать, не смогу. Я буду спикерить». «Опять ты в эту секту!» Вы понимаете, независимым людям, они думают, что мы не попили – и все. Они сравнивают с собой. Понимаете, у меня дочь тоже один раз сказала: «Мама, я тоже такая же алкоголичка, как и ты». Я говорю: «С чего ты такое решила?» «Я вон поехала на море, две недели я пила, пила, пила. Но потом я приехала и не пью». Вы понимаете, она считает, что две недели она попила, она такая же алкоголичка, как и я. Вы понимаете, я перестала доказывать всем и рассказывать, что мое заболевание страшное. Что оно прогрессирующее. Что оно смертельное. Самое главное, мне не забывать о нем. Самое главное, мне не упускать вот эту главную цель, 74-ю страницу, последнее предложение: быть максимально полезной Богу и окружающим людям. Вы знаете, удивительным образом это болезненный процесс. Где-то полгода мы с дочерью мы не разговаривали. У меня даже было время, когда она меня блокировала. Было все в этой жизни.

Но, друзья, еще раз говорю: Бог творит чудеса. Как и в книге написано, что потребуются, может быть, годы. А может быть, и всей жизни не хватит для того, чтобы восстановить отношения с моими родными и близкими. Потому что я прошлась над их головами, умерщвляя все: привязанность, любовь, ко мне какое-то как к маме отношение. Потому что я до сих пор помню, когда дочь делилась со мной первой любовью со своим парнем, а я в пьяном угаре рассказывала мужикам и высмеивала ее. А она стояла сзади и все это слышала. Я помню боль ее вот эту, когда она мне сказала: «Мама, что же ты творишь?» И она ко мне на тот момент замкнулась. И до сих пор, ей на сегодняшний день 37 лет, она со мной не делится ничем таким сокровенным. Вы понимаете, вот эта травма от произошедшего, да? И недавно вот произошел у нас такой случай, когда она напомнила мне. Я сидела на кухне, а у нас в доме кухня и столовая, между ними арка.

И дочь купила такие костюмы моим внукам – Бэтмена. Такие черные, знаете, сзади у них там разлетается. И они бегали, прыгали, показывали этот костюм. Я за ними бегала по дому. И получилось так, что мы сели на кухне разговаривать, я смотрю, а у нее две кошки. Я смотрю, что-то такое черное проскочило. Старший сидел со мной, малого не было. И я подумала, что малой чё-то там играет, на четвереньках прополз. Я сидела – смотрите, 5 с лишним лет уже трезвости. Уже, вроде как, и отношения с внуками, и с ней неплохие отношения. Я сижу и говорю: «Ой, блин, кто там? Малыш что ли пробежал на четвереньках?» Вы знаете, как она вот сидела (я вообще оф*гела), она поворачивается ко мне. Она сидела в кресле и поворачивается ко мне лицом и говорит: «У нас на четвереньках лазила только ты. У нас здесь никто на четвереньках не лазил. Ты здесь ползала, здесь вот, на кухне шла, ссала по дороге». Вы понимаете? Я не поняла. Я бы могла, конечно, сейчас встать в позу, накричать, хлопнуть дверью. Тем более эти слова были сказаны при внуках. Но я поняла, что это ее боль, друзья.

И я обратилась к Богу о смирении, о любви. И я сказала: «Доча, зачем ты это сейчас вспоминаешь?» Она: «А чё ты здесь говоришь, что у нас здесь на четвереньках кто-то лазает?» Я говорю: «Да, нет, я так». Посмотрела, а там просто кошка пробежала. Понимаете? Вот жить жизнь – это не просто, что я протрезвела и все. Как мне в первые 3 года казалось, что все как-то разрастется, все встанет на свои места. Да? Как-то вот все: ну, я же трезвая! Нет, друзья, это длительный процесс. Этот процесс, может, на всю оставшуюся жизнь. Поэтому смирение и любовь, терпение определяет – это мой кодекс на сегодняшний день. Поэтому я иду строго по этому пути. Они имеют право думать, что они хотят про меня. Я только могу своим жизненным примером показывать. Как я сейчас показываю своим внукам: как можно любить эту жизнь. Как можно с добротой и любовью относиться к кошечкам, курочкам и так далее. Как можно быть послушными и уважать мнение родителей.

Ведь я когда прихожу домой к ним, я же вижу, какой вот этот армейский сленг, который я весь выпускала. Я ж первые 3 года, когда приходила, говорила: «Я! Я белая и пушистая! Я всегда пила строго только в комнатах! Все – ни у кого не уворовала, ничего не брала! Пила строго на свои». Друзья, но я вижу, как сейчас дочь воспитывает моих внуков: криком, матом. Вот это: «Стройся, слушай мою команду!» Зять ко мне подходит иногда и говорит: «Тёть Ирин, Вашей дочери работать бы в тюрьме, зэками командовать, но не детьми». Но я ничего сделать не могу. Тоже был такой опыт, когда хотела учить ее. И чё-то там своими нравоучениями: «Доча, так нельзя». Она меня тут же блокировала. Это тяжелый, долгий путь, друзья. Это путь своих проб, ошибок, падений, вставаний. А другого пути нет, друзья. Но если строго следовать по этому пути: это Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый шаг в дальнейшем на ежедневной основе.

Я хочу еще раз сказать, друзья: у Бога нереальная сила; у Бога нереальные чудеса; у Бога нереальная любовь. И Он передает – я передаю это по цепочке другим людям, также дочке. Вот сейчас я приехала сегодня от своих внуков. Понимаете? Это длительный процесс. Длительный процесс. Не надо настраиваться на то, что я протрезвела, и теперь все будет опять по-моему. Но еще раз: выздоровление у меня на первом месте. Как бы ни хотела дочь, чтобы я ей что-то была рядом или помогала или еще что-нибудь. Я ей сказала: «Дочь, это моя жизнь. Хочешь – принимай ее. Не хочешь – не принимай. У тебя есть право выбора. Но ты родила детей. Это твои дети. Я бабушка. Я бабушка выходного дня». И говорю, она на сегодняшний день приняла мою позицию. Она очень рада, когда я приезжаю. Потому что я приезжаю с подарками. Мы бесимся. Они поставили там бассейн. Мы сегодня в бассейне, я там их и на видео снимала и все. Это длительный процесс. Длительный. Просто самое главное надо не забывать: кто я? И что я больной человек. Не за-бы-вать.

Не забывать еще самое главное: духовное первично, друзья. Удивительным образом все встает на свои места. Не надо мне прогибаться под дочкой. Не надо мне заглядывать в глаза своего бывшего мужа. Ну сейчас, правда, его нет уже в живых. «Да вот я хорошая стала! Посмотри на меня!» Не надо! Бог все поставит на свои места. Я женщина. Я мать. Я сотрудник. Я сестра. На сегодняшний день как-то так. И с братом у меня очень непростые отношения. Но я сейчас не кубатурюсь. Я отдала все Богу. Я отдаю Ему на ежедневной основе волю и жизнь, друзья. Это свои мысли, свои действия. Чё мне сейчас? О чем я могу беспокоиться? То, что про меня они подумают? Они имеют право на это. И дочь моя имеет право на то, что она сказала мне месяц назад. Имеет право, потому что боль у нее тоже есть. Тоже есть! Ее боль! С 8 лет, когда ей было, и до 28 лет. Мама непонятно где: с мужиками, с пузырем. И: «Отстань от меня!» Вот я когда просматриваю вот эти видосы, я не могу, у меня сердце кровью обливается, когда маленькие дети подходят, мамы пьяные. Там папа в обоссанных валяется. Они подходят: «Мама, мама, кушать хотим». Что? Не так? Что, правды нельзя, да? Заглянуть в свои глаза. А ведь это так, друзья. Это все так. Подходила однозначно дочь, когда я пьяная валялась. Что-то просила. Что-то хотела поговорить. А мне некогда было. Мне нужно было похмеляться. Мне нужно было свои трахтибидохи выполнять. Нах*р мне нужно было дитя? А я все время говорила: «Если бы у вас было такое детство, вы бы не так запели». А я какое детство подарила своему ребенку? Какое? Поэтому только терпение, смирение. И только с Богом. А другого пути у меня нет. Спасибо.

Вопрос. Спасибо, Ирина, за твой опыт. Так, следующий вопрос у нас от Виктории: «Есть ли сейчас вторая половинка? И как строите отношения? Применяешь ли Седьмую традицию? Какие-то программные принципы внедряешь? А какие просто неприемлемы для тебя?»

Ответ. Интересный вопрос. Ну, во-первых, когда задают этот вопрос: о второй половинке – я всегда смеюсь. Потому что да, когда я протрезвела, первые 3 года, да? «Боже, ты всем!..» Как я обращалась к Богу? «Боже, каждой твари по паре, а я одна! Дай мне вторую половинку!» Друзья! Половинка — мне очень нравится, как Раневская сказала, Фаина Раневская: «Половинка есть у таблетки и у жопы». Я, друзья, одно целое. И только тогда, когда я строго следую по этому пути, Бог вдыхает в меня жизнь, энергию и любовь эту. Когда я начинаю делиться, ко мне притягиваются те же люди. Если я буду возлагать надежду на какого-то мужика, что он может меня спасти от алкоголизма, что он сможет меня как-то развеселить, как-то устроить мою жизнь. Еще раз говорю, я, мой алкоголический мозг никуда не девается, друзья. Он соткан у меня из фантазий и из иллюзий. Я знакомлюсь с мужиком, и наделяю его: «А-а-а: мужчина моей мечты. Да-да-да-да. Ты должен быть таким-таким-таким». Начинаем жить. Носки не туда поставил! Зубную щетку не закрутил. Там чё-то не сказал мне. Там, может быть, пукнул где-нибудь. Ах, ты сволочуга!

И начинается вот это: недовольство. «Ты чё мне не ответил на смс-ку? Тебе что, трудно?» И начинается вот это мозгожуйство. Господи. Я безмерно благодарна Богу, что на сегодняшний день вот эти отношения, 4 года: да, было разное. Было и бросание ключей от его 3-комнатной квартиры и так далее. Но я училась, друзья, жить. На сегодняшний день Бог удивительным образом убрал у меня эту ревность. Убрал у меня этот контроль за другой жизнью. Убрал у меня вот этот вот всякий там: «А чё ты мне не позвонил? А чё ты?..» Я даю право. Вы знаете, у нас есть такой прекрасный девиз: живи сам и дай жить другим. Мужчина тоже человек. У него есть свой образ жизни. Трудно. Тяжело. Но это Бог дает. Бог убирает мои недостатки и дает мне достоинства (Седьмой шаг!), которые мешают быть – смотри, какой Седьмой шаг: которые мешают мне быть полезной Тебе, Боже, и окружающим меня людям. Про традиции. Традиции я не тащу никогда в свою семью. Традиции для меня созданы и, как в книге написано, для того чтобы мы не поубивали друг друга в Содружестве. Есть отношения между группой и вышестоящим органом. Между нашими анонимными алкоголиками.

Но в семью Седьмую традицию я не тащу. Я не поняла: Седьмая традиция? Ну, а про половинки я сказала. И сказала, что 4 года у меня сейчас длятся отношения. Хотя, вот смотрите, как интересно, да? Хотя я не зацикливаюсь на этих отношениях. Не зацикливаюсь. То есть, когда мы расставались на 2-3 месяца, Бог давал мне еще какого-нибудь мужчину. Я и на нем училась, как строить отношения. Вы знаете, это длительный процесс. Еще раз говорю: чтобы построить какие-то отношения с другим человеком – это определенный труд. Тот же Одиннадцатый утренний, дневной и вечерний: «Боже дай мне силы». Тот же Десятый шаг: «Спонсор, помоги. Чё за хр*нь какая-то? Чё он?..» И она мне говорит: «А почему ты требуешь от него то, чего он не может тебе априори?» Дать там или еще что-либо там: где, что замешано. Опять я тяну на себя одеяло. Как у меня уже во второй трезвости, друзья. Вот удивительным образом. У меня есть дочь. Да? У меня дочь, у меня от дочери 2 внука. У меня есть квартира, у меня есть дом, где проживает семья моей дочери с мужем.

Вот смотрите: у меня все есть. Да? Но эго мое ненасытное. Вот мой друг. У него 3-комнатная квартира. Они там эту 3-комнатную квартиру собираются с сестрой продать, разменять. Он говорит: «Вот я сейчас куплю себе квартиру, я оформлю на свою дочь». Опаньки! «Ах, ты какой! Со мной живешь, а на свою дочь хочешь оформить? Да?» И он задает мне вопрос: «Ир, ну, если у меня там не получится, ты будешь за мной ухаживать же? Да?» А вы знаете, я чё ему сказала. Вот я падла, извините ради Бога. (Смеется. – Прим. ред.). А я сказала: «Кому квартиру оставляешь, тот за тобой пусть и ухаживает». Вы представляете? Насколько я цинична. Тебе что, Ира, мало что ли? У тебя что? Чё, тебе Бог не дает? Вот эту квартиру за 2,5 года: на 30 лет дочь взяла ипотеку – я закрыла за 2,5 года. Мало? Мне все мало-мало. Эгоизм накормить невозможно. Поэтому, друзья: Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый шаг на е-же-дневной основе. На ежедневной. И другого пути у меня как у алкоголика не-ту. Еще раз, нет никакой второй половинки. Я пришла в этот мир одна, и уйду из этого мира одна.

А вот с Богом либо я на кого-то, ну, выдвигаю планы Бога: на мужика, работу, деньги – результат будет нулевым. Нулевым. Нулевым. Я нахожу, как говорится, единение с этим миром, с Богом, друзья. В каждой душе, в каждой женщине есть основополагающая идея Бога. Я создана вот по Его воле, подобию и по Его виду. А другой человек – это тоже человек Бога. И я не должна забывать. На каком основании я буду требовать от другого человека, чтобы он был моей второй половинкой. Какой мне нужен человек, Бог мне даст. Тот, который мне будет помогать моему духовному развитию, а не тянуть меня назад. Самое главное: довериться Богу. Богу. А не переть на своеволии. Она будет – жизнь: нулевой результат, друзья. Я пробовала: делать старые действия, надеясь получить новый результат. Результат нулевой. Только с Богом. Только с вами. И только действия. Спасибо.

Вопрос. Спасибо, Ирина. Так, ребят, очередь на вопросы мы закрыли. У нас остается немного времени до конца собрания. И еще три вопросика есть. Так. «Ирина, спасибо за спикерскую. Очень эмоционально. Какие чудеса выздоровления у тебя были?»

Ответ. Ну, друзья, чудеса выздоровления. Спасибо за вопрос. Чудеса. Вы знаете, вот самое что интересное, когда я в той агонии, когда я в пьянке, я всегда говорила: «Боже, забери мою никчемную жизнь. Боже!» И вот потом, когда на второй раз у меня вот этот щелчок в башке произошел, когда все материальное ушло на второй план: как я, друзья, обесцениваю то, что я просыпаюсь живая и трезвая. Разве это не чудо? Я смертник! Я должна быть уже на Том Свете. Меня Бог удивительным образом оставил на этой земле. Удивительным образом дает мне вот эти подарки выздоровления. То есть, руки-ноги есть. Я имею возможность идти на работу не зарабатывать деньги, а кому я могу быть полезной, друзья. Вы знаете, вот спросите нормального человека, для чего он идет на работу. Он скажет: конечно же, заработать деньги, мне за квартиру платить. Мне нельзя эти цели преследовать. Потому что, если я поставлю деньги на первое место – у меня шеф козел, сотрудники педармоты. Да? И вообще мне денег не хватает. И так далее. Я всегда, мое эго будет чем-то недовольным. Я специалист по самоуничтожению. Понимаете? Я специалист в том, чтобы рисовать в своей голове негативные какие-то сценарии и так далее.

Только тогда, когда я просыпаюсь с Богом, у меня все в жизни зашибись. Поэтому чудеса, они происходят на ежедневной основе, друзья. На ежедневной. И вот на сегодняшний день, вот я говорю: ну, как не чудо? Я приехала. Внуки бежали ко мне со всех ног. Да? У меня есть возможность (я работаю сейчас в ресторане) им их любимую шаурму принести. А они бежали смотреть эту шаурму. Я купила им по мороженому «Казанский кот». Они там ели, а оно такое, знаете, шоколадно-белое. Они поели, у них вот-вот-вот: как они ели, я не знаю. Вот так вот все измазаны черным, руки все черные в этом, видимо, краситель. Ноги все черные. Я их даже фотографировала. Я потом смеялась. Ну, говорю, поросятки. И вот вы знаете, разве это не счастье, смотреть, как воспитываются, растут внуки. Да, я пропустила воспитание и взросление моей дочери.

Но я благодарна, что Бог дает мне смотреть за моими внуками, наблюдать. Они там купили новый бассейн. Они мне его показывали. Какое чудо можно вообще? Знаете, когда я начинаю говорить, как Бог аккуратно забирает зависть у меня. Бог аккуратно убирает у меня озлобление. Я позволяю людям допускать ошибки. И вот это приходит истинная свобода, что я не торчу на них. То есть, вы должны быть такими, какими я вас в своей голове нарисовала! Другими вы не имеете право быть! Я вас сейчас погрызу, откушу вам там ухо, нос и так далее. Вот. Я этим сейчас не занимаюсь. Вы знаете, вот оно это счастье: когда Бог дает эту истинную свободу. И именно радоваться за других людей. У меня раньше была: белая зависть! Какая нахр*н белая зависть, друзья. Я рада, я счастлива. Как там еще есть: праведный гнев! Я же гневаюсь на дочь, она неправильно воспитывает детей. «Посмотри на меня!» Там или еще что-нибудь. Да? Ну, что за х*рня, друзья? Ну, чё, ну, какой праведный гнев? Гнев – он меня сам бывает. Это мой недостаток. Поэтому никакого у меня праведного гнева нет.

У меня есть принятие. Принятие реальности. Вот это, наверное, самое главное: не жить в мире иллюзий и фантазий, а принимать реальность, какая она есть. Не обижаться. Никого не перевоспитывать. Никому не тюкать мозги. Никому ничего. Вот жить свою жизнь. Именно своим примером. Не вот этим вот: нотациями, пропагандой. А именно своим примером показывать. Не вот это вот: «Давай, я тебе!.. Да, ты…» Нет. Зачем? Я живу, друзья. И жизнь эта показывает, что Бог, Он реален. Он существует. Он творит чудеса. Когда ты с Богом живешь свою жизнь на ежедневной основе: в смысле свои действия – я говорю, я иногда делала то, что я еще не планировала. Я ж еще тот сценарист! Да? Когда я иду к внукам, я говорю: «Вот это, вот это, вот это». А потом: хлобысь! – все переворачивается. И я иду, говорю: «А чё, так можно было?» Я вообще балдею. Я балдею от этой жизни. Вы понимаете? Вот: проснуться трезвой! Вдохнуть сегодняшний запах сегодняшней жизни! Поблагодарить Бога. И спросить Его (такие незамысловатые слова, да?): «Боже, кому я могу быть полезна?» И не выбирать. Не выбирать.

Все мы дети Богу. Все мы на одной ладошке: президент, дворник, я ли, еще кто-нибудь. Мы все на одних ладошках у Бога. И Он любит нас безусловной любовью. И поэтому на сегодняшний день большего чуда, что я проснулась; большего чуда, что вы меня попросили поспикерить, поделиться моим опытом, силами, надеждами; большего чуда, что я могу дышать, кушать, что у меня есть руки, ноги – большего чуда я на сегодняшний день и не желаю. Я могу много говорить, приводить примеры из материального мира. Но стоит ли это? Потому что у всех счастье свое. И Бог дает всем, кто идет по этому пути: по пути твоего счастья, которое Он видит. У меня Бог такой, я могу сказать, шустрый. Мой Бог такой говорун. Мне иногда говорят: «Можно, там?..» Я говорю: «Нет, нельзя!» (Неслышно. – Прим. ред.). Я за будущее хочу сказать. Иногда Он мне такой говорит: «Ну, и чё же?» Поэтому для меня это счастье, что я с вами. Я таким удивительными людьми делюсь как анонимные алкоголики. Раньше мне вот это «алкоголики», да?.. резало слух. Это какие-то таки действительно – а у нас такие люди! Вот когда я езжу, вернее, когда я вижу, когда поют песни, читают стихи, выступают со спектаклями. У нас талантливые люди. У нас самые замечательные, самые любимые мои алкоголики. И даже форумы Анонимных Алкоголиков, да? У меня сегодня на группе на живой спрашивают: «Ир, а куда ты в ближайшее время едешь?» Я вот только приехала с Башкирии. Говорю: «Собираюсь вот в Египет». «Ой, Египет! Красное море, все включено!» «Я, – говорю, – не знаю. Я еду к анонимным алкоголикам». «Ой, да ты!.. Нет, чё да чё ты?» Мне лучше нашего, как говорится, общения не надо, не нужно другого. От слова абсолютно. Я балдею с вами. Как и сказано: вы найдете здесь очень много друзей. Спасибо.

Вопрос. Ирочка, спасибо тебе за ответ на вопрос. Так, у нас есть еще 2 вопроса: «Ирина, а если не веришь в Бога: как тогда быть?» И тут же у нас следующий вопрос. Пишут: «Присоединяюсь к предыдущему вопросу. Каждый раз упираюсь в отсутствие веры в Бога при прохождении Программы. Как быть, если нет веры в Высшую Силу?»

Ответ. Дело в том, что я тоже сначала не верила. Я же дитя старинное: в наше время в Бога нельзя было верить. Никакие Церкви, ничего. Если бы меня увидели или услышали что-нибудь, у меня отобрали бы комсомольский билет, комсомольский значок сорвали бы. Я вообще в партию собиралась вступать. И даже когда Советский Союз стал распадаться, в России стали делать Церкви, я тоже говорил: «Ой-ой-ой, что вы творите? Мама мия!» Понимаете? Дело в том, что Бог у нас не церковный. Бог – это ищем Высшую Силу, как я Ее понимаю, в своем сердце. Друзья, другого пути нет. Я 3 года перла на своеволии. Я 3 года создавала какой-то в своей жизни хаос, можно так сказать. Ну, послушайте любую спикерскую. Вот и я даже могу вам сейчас открыть. У меня синяя книга лежит перед моими глазами. И вот у меня на последней странице. Тут, знаете, что написано? И это все о Боге. Потому что еще раз говорю, друзья: заболевание – это дьявол. Дьявол во плоти. Мне с ним бороться бесполезно. Почему заболевание прогрессирующее и смертельное?

Есть таблетки, есть какая-то химиотерапия, какие-то сердечные заболевания, пластины могут вставить, да? У меня есть такие знакомые, у которых аккумулятор стоит на сердце. Понимаете? Ну, какое-то есть средство. «Ира, не пей!» Да, а как жить-то? Я не знаю, как жить, потому что я пила 30 лет. Я не знаю другой жизни. А как праздники? А как уха у нас? А как рыбалка в Астрахани? Друзья, нельзя у нас тут. Это вообще, я не понимала другой жизни. Но другой жизни нет, друзья. У меня как у алкоголика. Единственное лекарство – это Анонимные Алкоголики. Моя спонсор мне говорила, чтобы молиться таким образом: «Боже, открой мне сердце. Я Тебя не вижу. Помоги мне». Бог Всесильный. Если мое сердце открыто, Бог дает эту силу. Ведь написано в Третьем шаге, что есть Сила, более могущественная, чем я. Надо только поверить: поверить, что Она существует. Понимаете? А потом обращаться к Богу и делать действия. Самое главное: делать не прекращая. И когда мое сердце открыто для того, чтобы быть максимально полезной Богу и окружающим Его детям, самое главное – помощь другим детям: людям – тогда Бог будет делать навстречу много-много шагов. И будет с любовью открывать мне сердце. Я не верила в Бога от слова абсолютно. Но мне пришлось поверить, потому что другого пути не-ет. Нет. Как бы прискорбно это ни звучало – нет. Бессильна пока медицина до сих пор. Спасибо.

Вопрос. Спасибо, Ирина. И еще один вопросик. «Ирина, спасибо. Расскажи, какой самый сложный шаг был для тебя?»

Ответ. Первый шаг – это бессилие. Друзья: бессилие – вторая часть Первого шага. Именно на нем формируется все остальные шаги. Если у меня Первый шаг хромает, то все остальные – не зря же написано, что это наш фундамент – Первый шаг. Не сэкономили ли мы на песке и цементе? Потому что на этих шагах строятся все остальные шаги. Понимаете? И вот Первый шаг: признание бессилия перед алкоголем – ну, да-а-а, ну, как-то, ну, да, а чё? Ну то, что я бессильна перед всей своей жизнью, я, придя к вам в 50 лет: высшее образование, свой бизнес, дочь учится в институте на платном факультете. Ну, какой там алкоголик? У меня, я раньше, знаете: здесь брюлики; здесь на каждом пальце по золоту; здесь браслет. У нас в Советском Союзе золото было как, ну, богатство. Здесь у меня две цепи, на ноге цепи. Я вся была увешана: посмотрите, какой я алкоголик? Понимаете? И в моей голове я не могла признать, что я бессильна перед всей своей жизнью. Я всячески ерепенилась: нет, я строитель коммунизма! Нет, я строитель своей жизни!

Вы знаете, у нас песня такая была в Советском Союзе: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Понимаете? И я жила в этом мире иллюзий. Я всячески старалась бороться со всеми людьми, со всей этой жизнью, со всей этой природой. Я со всеми боролась. А результат нулевой. Только когда я прекратила борьбу, я сказала: «Боже, я замучилась, я замучилась воевать с собой. Я замучилась воевать со всеми людьми. Я замучилась воевать с ситуацией. Я бессильна!» и вот этот крик из души, понимаете? Вот этот вот, я не знаю. Это ниоткуда не возьмешь. Это только я сама лично должна прийти к этому бессилию. Я пришла вот через этот ужасный срыв, друзья. И только тогда, когда я попросила о попечении и защите, и вот во второй раз, вот во второй раз. Когда у меня крик из души: «Руководи мной!» А у меня сразу, моментально вот это вот. Как работает мозг у меня как у алкоголика? Программа не работает, Бога нет! Я всем помогаю, я спикерю – все это. Я не отдам мою машину, не отдам это! Вы представляете? Я возлагаю свою жизнь, вот как у нас еще написано: я режиссер, актер.

Я же до сих пор рисую эти свои сценарии в башке. Поэтому движение по Программе на ежедневной основе. Только Бог возвращает меня в реальность. Что нет, Ира, той жизни, которую ты хочешь. Чтобы она была такой только потому, что ты так хочешь. Она идет независимо: есть ты в этом мире, нет тебя в этом мире. И вот принять эту жизнь такой, какая она есть, и помогают мне именно действия по Программе. Ни на ком не залипая. Ни на чем не застревая. Еще раз говорю: не залипать, ничего не требовать от других. Жить именно свою жизнь. Друзья, своя жизнь такая бесценная. Знаете, я просто вспоминаю такую притчу, когда один человек якобы стоит уже у Бога там и говорит: «Я вот и то, и другое. Я попаду в Рай?» А Бог ему говорит: «Я отправил тебя на землю. Ты видел, какие там деревья Я посадил? Я ж для тебя посадил». «М-м-м». «А цветы видел?» «М-м-м». «А рыб каких Я вам в озеро запустил. А каких я сделал птиц. Ты видел?» «М-м-м». «Я для тебя этот Рай сделал. Чего ты сейчас от Меня хочешь?»

Поэтому сегодняшней жизнью живите всю жизнь. Поэтому только с Богом! Без Бога будет результат нулевой. И Бог дает мне эту любовь, эту любовь ко всем. И я не могу сказать, что я теперь всех люблю, или всех люблю в засос. Но принимать такими, какие они есть? Они имеют право быть такими. Я теперь сейчас говорю, как только у меня этот мир иллюзий и фантазий возникает в моей голове, когда пошло нах*р все. Не хочу я больше! Не хочу! Говорю: «Управляй мной, руководи. У меня нет сил больше в этом говне. Это дьявол сидит в моей голове, а с ним бороться бесполезно». Это дьявол сидит в моей голове. И он много чего может мне рассказать. У меня сил нет. Только у Бога. У Высшей Силы, кто и как ее понимает. У Него есть силы справиться с моей безумной головой. Я и сейчас говорю: «Жизнь стоит того, чтобы просыпаться и радоваться». И мне нисколько не жалко времени тратить на моих подспонсорных, отдавать Традиции, Шаги. На мои спикерские. На мои поездки по каким-нибудь форумам и юбилеям. Да? На мои вот эти вот там, ну, еще какие-то мероприятия. Нисколько. Потому что Бог вот так вот раздвигает это время и говорит: «Ирка, чё ты еще хочешь, солнце мое?» А Ирка выдает Ему: на Тебе! И Он мне дает мне счастье на ежедневной основе. Спасибо.