Франция, г. Париж                                                                                                                               

Домашняя группа: Трезвый мир

ТЕМА: Это индивидуальная дорога каждого человека

Спасибо большое, что меня пригласили поспикерить, рассказать о своём опыте выздоровления. Спасибо всем, кто пришёл. И огромнейшая поддержка новичкам. Леонид, я вижу, ты сегодня в первый раз, у меня прямо открыто твоё сообщение. Я немножко расскажу, конечно, о первом шаге. Я начинала в этой же группе. Я тоже вышла первый раз на собрание, почувствовала себя как дома. И я помню фразу одного мужчины, который сказал: «Ирина, если ты веришь в чудо, это чудо произойдёт здесь». Произошло чудо, оно произошло не в этой группе. И чудеса продолжаются и по сей день. Я благодарна каждому, благодарна этой программе, благодарна спонсору, благодарна, конечно, Богу.

Моя индивидуальная история, моя дорога к выздоровлению, вообще моя дорога по пути, она, наверное… Знаете, я не хочу сравнивать, у кого проще, у кого сложнее, у кого труднее. Я живу по такому принципу, когда мне плохо, а оно бывает, и трудности происходят у каждого человека, то я смотрю, а кому я сейчас могу помочь, потому что этому человеку может быть ещё хуже. Я не жду, я не смотрю, что хуже, я не смотрю, но вижу, допустим, этому человеку нужна помощь, может, на самом деле ему хуже, чем мне. Так, если не задумываться и двигаться вперёд по жизни, то становится легко жить. Ты как-то идёшь легко, с лёгкостью идёшь по жизни.

Возвращаясь к своему употреблению, принятию того, что я алкоголичка. Знаете, я тогда проходила программу, и на 7, 8 шаге поняла, просто осознала, что родилась с мышлением алкоголика, так как я была убеждена, когда пришла программу «нет, у меня это приобретённое». Я из хорошей семьи. Дедушка побухивал, бабушка побухивала. А у меня так ещё получилось, что пришлось поискать свою родословную. Мы с дядей занялись поисками своих предков, где кто находится, очень интересно. Кстати, я поняла, что у меня родственники бухали конкретно. Все-таки это у меня в генетике, а родилась я с мышлением алкоголика. У меня после фразы «мама, папа», у меня было «я сама». Выучила эту фразу, когда «баба», «дядя» или что, «я сама». И это «я сама» мне очень мешало по жизни. Я редко была чем-то довольна. Я была таким ребёнком…

В три года мама долгожданной дочке решила устроить День рождения. Она мне рассказывала, я в 3 года не могу помнить. Хотя, мне кажется, дети тоже запоминают что-то. Приглашены были дети, и мы с ней, с мамой, разложили игрушки, и я смотрю на этих детей, которые со слов мамы берут эти игрушки, я ору и кричу, что «убирайтесь отсюда все, все раскидали. И вообще вы мне не нужны». Понимаете? Вроде бы дети-то радуются и дружат, играют. Мне не нужен был никто, я всех выгоняла. И с таким эгоизмом я росла и дальше. И у меня было такое, что нужно мне, не нужно, но мне нужно было доказать и добиться, чтобы быть первой. У меня легко получалось в школе по каким-то предметам, и получалось и там пять, и здесь, я немного разрывалась. Этот перфекционизм, мне он мешал дальше, я уставала, я уставала, организм не выдерживал. Была, наверное, в таком состоянии напряжённом все время. Я не умела расслабляться.

И вот такая борьба по жизни. Кстати, совсем недавно, как интересно все происходит по жизни. Мне спонсор пишет: «Ирин, да я тебя понимаю, я сама всю жизнь боролась по жизни. Не надо бороться по жизни, нужно её принять». И я иду на работу, у меня такое расслабление. Прям думаю: «Боже, а так что разве можно было»? Даже в программе, даже когда я использую эти элементы нашей программы, я знаю шаги, я знаю, что и как применять, но и даже здесь меня этот контроль не отпускал, и я напрягалась. И это расслабление. Я поняла, что просто, да прими ты такую жизнь, какой она есть, полюби этих людей.

Любить я тоже не умела. И с детства я тоже смотрела на всех, как на врага народа. Я считала, что меня все хотели обидеть. Ну, может, кто-то и хотел обидеть, но не все. И так, наверное, я и шла, и шагала, достигала, добивалась. Ограничена была в общении с друзьями. Я очень любила музыку, и у меня был такой период, что я просто ушла в музыку (у меня музыкальное образование), и мне преподаватель сказал, что нужно поступать в консерваторию. Я не знаю, хорошо это или нет, но я не пошла. Не пошла, не поступила в консерваторию. Я продолжила дальнейшую учёбу. Жизнь смотреть, возвращаться обратно, как было бы и как могло было бы быть, и вообще не знаю, оказалась бы я во Франции. Понимаете, я алкоголик, и меня несло, и я не могла тормозить, меня постоянно что-то куда-то несло, и мне хотелось достигать, добиваться и быть первой и лучшей.

И алкоголь я попробовала лет в 16 первый раз. Помню, что мне было плохо, я смешала эти конфеты с крепким алкоголем, тоже нужно было показать перед одноклассниками, что я умею пить. Я помню, мне было плохо. Это был День рождения, кстати, мои 16 лет, но я не пошла дальше бухать. У меня были цели, я была целеустремлённая, мне закончить было нужно институт, сделать карьеру и так далее. Когда я закончила институт, я поняла, что, наверное, перетрудилась. У меня была хорошая работа, я сняла квартиру, и в этой квартире (мне позволяла зарплата), я помню, что стала вечером выпивать. Утром ходила на работу, вечером выпивала бутылку лёгкого алкоголя, игристого, и так у меня шло, шло и шло.

Я понимала, что без алкоголя уже не могу, он мне стал нравиться, но эффект, вы сами понимаете, в начале нравится. Кстати, тогда я осознавала, что у меня проблема. Если я куда-то иду, мне нужно обязательно выпить. Я просто так, без алкоголя, находиться не могу, я буду нервничать, я буду переживать, я буду чувствовать себя некомфортно. Параллельно с этим я столкнулась ещё с одной проблемой. Помимо алкоголя мне придётся задеть эту тему, потому что это было, они пересекались у меня, я страдала булимией. У меня был настолько страх поправиться. Я съедала побольше еды, запивала это алкоголем, потому что с алкоголем более голодная, и благополучно все это выливала в унитаз. Это было страшно. Такая трагедия, честно говоря.

Я так жила, я то пила, то не пила. Я осознавала, что проблема-то у меня есть, но думаю: «Я вроде бы 10 дней не пью, потом опять могу три дня, допустим, выпивать, но я на работу ходила. С переездом во Францию, у меня все это настолько усугубилось, потому что здесь пьют днём. Здесь, оказывается, можно выпить бокал за рулём. Я за рулём здесь тоже ездила выпившая. Господи, как меня не забрали и как у меня не забрали права, но я машину немножко попортила. Но повезло, повезло. Я стала пить больше, и не спасал меня спорт. Иногда, конечно, я не пила, когда у меня были какие-то там-то съёмки, какие-то мероприятия, я не выпивала, Нужно хорошо выглядеть, но меня это не спасало. Мне нужно было потом, накладывался алкоголь, это булимия и ещё были другие вещества, потому что в таких тусовках, в которых я находилась, это было модно.

Блин, сейчас смотрю, как погибают люди. Вот мода, какая же мода? Мода убивать себя. Но все-таки это было все под следствием алкоголизма. Все-таки, моей главной проблемой был алкоголизм, потому что все остальное было сопутствие тому, что я родилась с мышлением алкоголика, и без алкоголя я не могла. И так оно длилось. То пью, то не пью, то пью, то не пью. Я понимала, что алкоголичка. Я не пробовала никаких кодировок. Единственное, в жизни я попробовала гипноз, это было на зубах, мне не помогало ничего. И самое интересное, когда-то мне кто-то сказал, что на меня гипноз действовать не будет. Есть люди, на которых не действует гипноз, он не действовал на меня.

Все это у меня было в текущие какие-то моменты, то пью, то не пью, то не пью. Я очень страдала, и мне очень было страшно, что будет со мной дальше. И здесь момент, когда я встретила отца своего ребёнка, я, конечно, прекратила пить. Я была беременная, я почему-то решила, что после того, как пройдет кормление моей беременности, я стану нормальной и научусь нормально пить. Я помню этот первый момент, когда я выпила, и что со мной произошло. Это такая эйфория, это бред какой-то. Я позвонила на полмира и несла какой-то бред. У меня часто такое бывало, когда я выпью, я со всем миром могу поговорить, с друзьями. И я потом не смогла остановиться. Я не сразу пошла так сильно бухать, но в этом кошмаре, в этом аду жила и очень переживала, что этому не будет ни конца, ни края. Тогда я нашла гипноз, который в какой-то момент, может быть, не помог. Я помню, в какой реакции жила, как мне было плохо, как мне было страшно.

И я опять пошла бухать. Я помню, доктор позвонил и сказал, что: «Ирина, вы не знаете, у вас все будет хорошо, если бросите пить». Мне многие такое говорили. Ну, думаю: «Ну, как, ну, как я брошу пить»? И про анонимных алкоголиков мне говорила сестра моя в 2019 году, что здесь есть в Париже русская группа анонимных алкоголиков. Она мне нашла, где есть. Как я пойду, меня все узнают, меня услышат, мне было стыдно, страшно. Я даже забыла про то, что она мне сказала. Я потеряла много времени. Я пришла в 2022 году, по-моему, я первый раз появилась в анонимных алкоголиков. Я услышала, вышла в онлайн-группу, я почувствовала себя здесь как дома. Поняла, что здесь люди такие же, как и я. Я поняла, что они страдают такой же проблемой. Я понимала, что здесь могут мне помочь.

И я решила сразу же, не откладывая, в этот же день, когда мне сделали первый шаг, я нашла спонсора и решила шагать вместе с ней. Я, наверное, не осознала глубину своей проблемы. И вот то, что я дошла до своего дна, я помню, она мне звонит, у нас должна была быть встреча. Думаю: «Ну, что, на выходных я не могу расслабиться»? И я выпила. На выходных она говорит: «Ирин, ты не понимаешь, что здесь у нас понятие того, что ни капли, ни грамма. Ты должна забыть, что существует алкоголь, потому что это не приведёт ни к какому выздоровлению. Хроническому алкоголику нельзя прикасаться к алкоголю никогда». Вы знаете, я так ещё кувыркалась год, я никогда не забуду, очень был страшный. Господи, как же меня Бог любит, и меня просто несёт на руках, потому что у меня был суд по моей дочери.

Сейчас рассказываю такие вещи. Здесь забирают детей, вообще по миру забирают детей, дети растут без родителей, неизвестно где, в приютах, потому что если родители пьют и не могут воспитывать нормально детей, на них пишут жалобу, детей забирают. Особенно, наверное, в Европе ещё страшнее, но меня это пронесло, но у меня был суд. Я судилась с отцом дочери за свою дочь. И на суд, тогда мы ещё ходили в масках, я помню, мне перенесли слушания, но я тогда, кстати, пошла трезвая. А во время суда меня настолько колбасило, я побежала в магазин, купила чекушку и на суд попёрлась. У меня ещё время до этого было. Я прохожу когда контроль, проверяют сумку, а мне говорят: «Мадам, вы не можете пройти здесь». Я говорю: «Че такого»? На суд не пускают с этим. Я бегу, я обратно возвращаюсь в магазин, на кассе договариваюсь (рассказываю, слушайте, это вообще безумие такое) с продавцом, говорю, что уже заплатила, что потом выйду с суда и заберу. И я прохожу, каким чудом. Я была пьяная, но я была «под шофе».

Каким чудом адвокат за меня там все говорил, все прошло нормально. Каким чудом, они не поняли, что мамаша-то бухая. Я выиграла суд. Потом, самое интересное, суд не сразу же решение выдаёт. Я потом вышла, вернулась в этот магазин, забрала эту бутылку. Я сейчас рассказываю, такое ощущение, что это не я была. Представляете, что делает болезнь? Страшная болезнь. Это Бог меня просто спас, меня просто пронёс мимо этого страшного. Если, допустим, что-то унюхали, что-то увидели, что-то услышали, я все равно что-то говорила, но больше, «да», «нет», «не знаю». Слава Богу, что был адвокат. А что-то было бы не так, контроль, проверка, и вообще бы все. И отцу бы не отдали ребёнка, и матери бы не отдали ребёнка. Я играла настолько, просто я ходила по ниточке.

Ладно, суд выиграли. Надо же было тоже отметить все это, как-то ещё кувыркалась. Я уже знала о группах, ходила, слушала группы. А у меня тогда появилась смелость, я пошла на живые группы анонимных алкоголиков, французские группы. Живые группы очень помогают. На самом деле, неважно, на каком языке говоришь, все равно объединяет эта сила и страшная наша болезнь, она помогает выздоравливать. И Бога я чувствовала там.

И наступил такой момент. Я просыпалась здесь, даже дочка говорит: «Мам, я хочу в школу». Я не могла довезти её в школу, я была в таком состоянии, и мы просиживали дома, потому что я думаю: «Так, понедельник ещё это… Боже, сегодня уже четверг». Это ужас. В последнее время, когда мои запои просто были страшными, я была как в аду. Я выходила в группу, я слушала, я думала: «Сейчас ещё чуть-чуть, сейчас ещё чуть-чуть, и я выйду, что-то скажу и попрошу о помощи. И я помню тот день, когда я сидела на полу, это было 16 марта 2023 год. Я звоню, у меня уже появился спонсор, потому что у меня был первый старт, у меня был второй старт. Я со всеми девочками общаюсь, они у меня доверенные. И сегодня им отправила приглашение, что я тоже спикерю, мне нужна всегда их поддержка. Я десятые шаги им делаю, сдаю. И вот звоню, на сегодняшний день мой третий спонсор, и я ей звоню и говорю, что все, я осознаю, я понимаю, я на своём дне, я не знаю, что делать, я сдохну, и мне страшно за дочь. Я просто поняла, что у неё никого нет. Вот здесь у неё никого нет. Да, у меня есть родные в России, у меня есть, у неё есть папа, которому она не нужна, и по суду она принадлежит мне.

«Боже, пусть даже не ради себя, пожалуйста, ради дочери, пожалуйста, помоги. Я буду делать все, я сделаю все, пожалуйста. Только спаси меня, спаси её». Я знаю, что многие матери приходят и выздоравливают даже ради детей, и получается. Не у каждого получается. Но, знаете, у меня получилось, получилось все-таки. Мне на себя как-то было наплевать. Блин, если б я была одна, сдохла бы. А за что вот это маленькое существо, она не просилась в эту жизнь, как, как её сейчас бросить? Помню, мне было трудно, мне было так страшно, я не смотрела ничего, ни телевизор, никого не слушала. И у меня здесь ещё куча долгов и за мужа. Суды были, продолжаются суды из-за мужа. С его стороны было очень много допущено ошибок. У нас компания была совместная. Получается, что неправильно, я не проследила какие-то действия, потому что я была в розовых очках ещё под алкоголем. И сейчас доказать, что я была не виновата, очень трудно. Ну, ладно, это другой процесс.

На тот момент нужно было выздоравливать. Я не думала о том, что будет дальше. На тот момент мне нужно было следовать инструкциям и делать то, что говорит мой спонсор. Почему очень важно не думать? Потому что мы здесь все очень умные, философствуем. По крайней мере, я. Мне очень помогало то, что я высказывалась на группе. На аа24.онлайн, не буду называть имена, я хорошо всех их знаю, мне сказал впередиидущий, как я говорю, гуру: «Ирина, а ты не думай, ты просто делай». Вот такие маленькие фразы мне так запоминались в «Анонимных алкоголиках», что я поняла, что мне вообще нужно забыть то, что я умею о чем-то думать, вообще ни о чем не думать, а просто делать, что говорит мой спонсор. И очень важно было и первый шаг и второй шаг. Просто принять, что я не могу больше полагаться на себя, потому что моя жизнь стала не управляема. Первый шаг, что я приняла свое бессилие, что моя жизнь неуправляема. Я поняла это, кстати, тоже очень поздно, хорошо, но я не поняла, что я безумный человек, что я не могу думать, как нормальный человек, что я не могу размышлять и жить, как нормальный человек для того. Чтобы совершить то действие, которое совершает обычный человек, не алкоголик, мне нужно намного больше усилий, приложить.

Допустим, мой КПД не на 100%, а на 200%. Это так, я это сейчас осознаю, общаясь с нормальными людьми, не знаю, насколько они нормальные, они не алкоголики. И пошла шагать, мне было страшно отступить и оглянуться назад, поначалу было очень трудно. Через слезы, через боль я проходила. Параллельно у меня проходили какие-то встречи, судебные мои какие-то мероприятия, меня вызывали. Сейчас оглядываюсь назад, я тогда была на 100% адекватна, когда я говорила что-то. Прокрутить обратно нельзя, потому что все, что под запись, но есть моменты, когда можно обсудить и договориться.

Я размышляла и думала не как нормальный человек, меня настолько колбасило, и я помню, когда шла на какую-то встречу, ходила с рюкзаком, где у меня была куча документов. Я говорю: «Боже, я не могу». Я шла просто по дороге, помню, рыдала, помню этот день. Я говорю: «Пошли со мной». Я представляла, что Он прям сидит на мне, на голове, на плечах, настолько я была бессильно. Говорю: «Боже, только не оставляй, только не оставляй, только не оставляй». И поверить именно. Да, я верила в Бога. Я помню, что у меня был такой тяжёлый момент в жизни, мне было лет 14-15, мы приехали с родителями, куда мне абсолютно не хотелось, и я первый раз встала на колени. Меня особо никто не учил, у меня люди не настолько верующие. Да, есть праздники такие ответственные, религиозные, но не было у нас такого «отдавать дань Богу». И я, помню, вставала каждый вечер и молилась. Я выучила «Отче наш», я молилась своими словами, я говорила, говорила, как говорю сейчас. Каждый вечер я вставала на колени и молилась.

Мне это помогало. И потом эту связь, ниточку с Богом я просто отпустила, потеряла, потому что алкоголь был моим повелителем, потому что без алкоголя я не могла. Мне нужно было договориться. Язык подвешен с алкоголем, я была ярче, круче, я была выше, и мне он как бы помогал, а потом меня просто он стал убивать. И все эти маленькие шаги, когда я опять вернулась, нашла силу, я вернулась к Богу, когда я поняла, что Бог-то откликнулся, он от меня не отворачивался, это я к нему стала не так обращаться. Я его брала с собой, как собачку на поводке. А потом, когда я уже поняла, что Бога нужно вести впереди, я за ним, я за Богом. «Бог впереди, я за тобой. Бог, покажи, ты впереди, я за тобой». Потом молитва наша, если по шагам пройтись.

Свою молитву я написала, у меня молитва есть, у нас есть 3 шаг, где мы пишем молитву, у нас молитва есть в книжке, у нас есть версия на английском языке, она немножко отличается. Я потом нашла версию на французском, есть версия на русском, но все-таки своя, которая словами ты обращаешься каждый вечер и говоришь, за что ты благодаришь, что ты просишь, чтобы Бог у тебя забрал твои дефекты, чтобы чем-то он тебя одарил. Одарил, наверное, терпением, принятием этого мира, понятием этого мира, потому что он не идеален, и, ходя дальше по шагам, я помню, что все у меня как-то шло очень хорошо, и я поняла, что я иду, я служу. Очень важны были служения. Я очень много набрала разных служений, мне очень нравилось служить, мне поручили служение спикерхантера, которое мне безумно нравилось, я открыла горизонты «Анонимных алкоголиков» по всему миру. Я поняла, что здесь настолько интересные, образованные, умные люди, и я приобрела очень много друзей.

Когда дошла до 4 шага, у меня абсолютно не было сопротивления. Очень же бояться говорить, что срываются. Я об этом не думала. Мне нужно было разобраться в самой себе. И у меня не было претензий к людям, потому что, когда я прописывала дальше шаги, делала всю инвентаризацию, я писала себе очень тщательно и долго, мне даже уже было смешно, я сидела, улыбалась и писала «не пить», «была бухая», «меньше нужно было пить». Прописывала так, потому что виновата была дальше я. В детстве, потому что все-таки мышление алкоголика и моё эго пёрло, потому что я хотела, чтобы все было так, как я хочу, подстраивала все под себя. То в дальнейшем это было тоже самое, но мне, чтобы добиться чего-то, мне нужно было запить, устроить скандал, обвинить кого-то, что-то поиметь, кого-то материть, не материть. Это тоже было.

Поэтому 4 шаг абсолютно не был трудным и при сдаче 5 шага, кстати, я помню, у меня был огромнейший тупик, потому что мне казалось, что я рассказала, это был шестой час, наверное, работы или пятый час работы. И она говорит: «Ира, я нихрена не пойму». Я помню, она возмущается, говорит «Не идёт работа, я не пойму, что не так. Давай сделаем перерыв, и ты мне попробуй что-то докопать, что-то не идёт». Вы знаете, я положила трубку, я вспоминаю историю, не то, что я боялась рассказать, я просто закопала в себе, как тайный такой сундучок, закопала, ключик этот выкинула. И начинаю говорить. Я звоню, и я рыдаю и говорю: «Да, вот оно, оно моё. То, что я спрятала, что я даже самой себе, наверное, боялась признаться». Она меня попросила, говорит: «Ира, ты обязательно должна попросить прощения у себя, насколько в этой жизни предавала ты себя и жила какой-то придуманной жизнью, наигранной жизнью».

Очень много же ещё прописано было в 4 шаге. «А что подумают обо мне? А как мне понравиться другим? А как быть лучше» А нахрена быть лучше? Нужно быть самим собой. Конечно, это не значит, что грубить, хамить, обижать, но есть рамки того, что ты абсолютно нормальный человек, имеешь право думать, дышать и жить полноценной жизнью и не подстраиваться под кого-то, подстраиваться под те рамки, которые я себе накрутила, надумала. Даже эти рамки, что я должна быть стройной. Знаете, когда это доходит до маразма, и когда ты не живёшь, а ждёшь, чтобы выпить, поесть, пойти в туалет, это же не жизнь, это не жизнь, это ад.

И я не знаю, как Бог меня убрал. Наверное, когда мне Бог подарил ребёнка, когда я забеременела, уже до этого, год, я помню, обратилась к Богу. Все-таки у меня была связь. Я говорю: «Боже, я не могу так больше, мне нужно что-то делать с этой болезнью. Я про булимию. И как-то это у меня ушло, это ушло. Кто-то может не поверить. Это ушло, так же ушло, как у меня с сигаретами год назад. Я попросила Бога, была уже в программе. Я говорю: «Боже, я не могу, я вижу все, что делает это курение, как оно меня убивает. Я прошу тебя». Полное принятие бессилия, обращение к Богу, пожалуйста. Забери. Я буду выполнять все элементы, буду делать всю нашу программу. Я буду служить больше, я могу поесть сладкого больше» На первых порах, конечно, хочется. Знаете, убрал, забрал. Только нашей программой можно избавиться от всех наших одержимостей. Потому что самое страшное для меня одержимость, самая страшная, от которой я не могла избавиться без программы, это был алкоголизм.

Пятый шаг. Потом, наверное, самое тяжёлое, с чем сталкиваемся. И по сей день, это наши дефекты, это 6, 7 шаг. Я выписала весь список, то, что у меня. Кстати, курение у меня прям подведено было. Я просила Бога, думаю: «Боже, мне нужен день, давай подготовимся». Просила Бога с ним подготовиться. «Боже, когда подготовимся, чтоб помочь мне прекратить курить».

В дальнейшем 6, 7 шаг. Это на каждодневной основе. Я живой человек, эго все равно наступает мне на пятки, на уши, на голову и кричит: «Эге-гей, подожди, Ирина, а я-то куда? Ты же забыла, что я существую»? И, знаете, мне очень помогает. Обязательно утром я проснулась, включила молитвы и прям осознанно думаю: «Боже, пожалуйста, мне нужно быть сегодня с тобой, я не хочу сегодня ни о чем думать, я хочу выкинуть все из головы, пожалуйста. Помоги мне быть сегодня 24 часа в сутки быть с тобой. Я не хочу сегодня ни о чем думать, я хочу выкинуть все из головы, пожалуйста, помоги мне быть с тобой».

Иногда мне нужна такая перезагрузка. Я ждала, кстати, сегодня эту спикерскую. Мне очень хотелось пообщаться. Они (спикерские) очень помогают посмотреть на себя со стороны, сделать такой самоанализ, куда двигаться дальше, где подводные камни и как тебе поступить. Я сегодня закончу. Мне пришёл сегодня не очень приятный момент на группе. Это в конце будет. И мои дефекты, они, конечно, мне мешают жить. Поэтому если б я не была бы эгоисткой, корыстной, завистливой, горделивой, какой я ещё не была бы? Бесчестной, со своими страхами, я бы никогда, наверное, не пошла пить. А так как этот комплекс, который весь во мне кипел и бурлил, то мне проще было это запить и проснуться с обидой на мир. Потом два дня не побухать и опять пойти пить.

Поэтому программа учит меня жить по-новому, по новым правилам. И не всегда получается так, как хочется. В анонимных алкоголиках здесь по головке, я могу сказать, гладят, потому что здесь мы позволяем себе какие-то вещи, которые не позволены в обществе. И я так столкнулась с этими, когда вышла на работу в этом году, в январе 2025 года. И мне было очень трудно. Там Бог был со мной. Я, если забывала Бога, мне нельзя было на секунду отпускать Бога. Это сейчас уже, когда мне здесь, в анонимных «ну, ладно, мы же там все больные, ничего страшного, он там больной, посмотри, как себя ведёт. Ну, матом наговорил, ничего страшного», здесь тебе скажут (матом я на работе не могу говорить), но такой жест я ребенку говорю. Я так сказала, раз, меня там так отчитали, такое ощущение, что как будто меня побили.

Такие жесты абсолютно невозможны. Тем более, такая интернациональная страна. Вы знаете, здесь все цвета, и расы, и нации. Я очень много учусь по жизни сейчас в обществе, но без программ бы я не справилась, я пошла бы уже выпила, пришла бы домой, расстроилась. Устала бы и пошла бухануть. Но сейчас я знаю, что есть 10 шаг, есть 10 шаг, который разобрать, почему ты так реагируешь. Потому что общество, оно не идеально, и мир не идеален, и люди не идеальны, и многие страдают эгоизмом. Наверное, каждый второй хочет для себя сделать хорошо. Святых то мало.

И 11 шаг на ежедневной основе. Утром сегодня у меня он очень хорошо получился, потом утро не так пошло, как нужно. Значит, на все воля божья. А 11 шаг вечерний. Я в основном, знаете, как прошу? Боже, пожалуйста, прости, помоги мне не совершать те действия, поступки, которые я совершила сегодня. Если я совершаю в моменте, я научилась говорить. Я раньше так боялась говорить, обидеться, продержать в себе. Коллектив — это как второй твой дом. Я каждый день сталкиваюсь в своём коллективе с какими-то жизненными ситуациями. Я понимаю, что это нужно разбирать.

Ещё я научилась молчать. Понимаете? Оказывается, молчание — это золото. Я думаю, что как же мне помогает, когда я молчу, и потом, обдумав, я могу на следующий день что-то сказать. А потом, подумав, может быть, вообще не нужно говорить, потому что человек не хотел меня обидеть, он просто сам по себе там что-то сказал и сам, допустим, не в духе. Может быть, даже не касалась конкретно личности меня, а просто ситуации. Это очень помогает, очень помогает. Вся наша программа. 10 шаг на ежедневной основе очень помогает. «Десяток» со временем становится все меньше и меньше, потому что ты сталкиваешься с такими же людьми. Потому что, я помню, был такой момент, когда я выздоравливала, я смотрела на всех, знаете, как доктор в белом халате, и все больные. И тебя вылечим, и тебя вылечим. И я читала эту молитву злого человека. Думаю: «Боже, какие же коварные люди, они все хотят меня уничтожить».

Я помню, поначалу, когда я стала выздоравливать, мне сказали: «Лучше бы ты бухала». Думаю: «Нихрена ж себе выздоравливаю. Потому что я настолько была злая, наверное. Это неправильно было, неправильный был подход к программе, потому что я не с первого раза зашла в программу. 10 шаг я абсолютно по началу не делала. И я считала, что все хорошо, держала все в себе, что мой спонсор, который третий спонсор сказал: «Ира, где 10 шаг? Почему ты не рассказываешь, где твой эгоизм, где твоя корысть и нечестность? Ты что, такая честная, святая»? Я говорю: «У меня все хорошо». Она говорит: «Значит, ты святая, значит, тебе не нужно выходить в программу, а тебе нужно просто ходить всем отпускать, святая ты».

Конечно, я не святая. И, конечно, у меня и сейчас бывают моменты, когда я могу проматериться про себя. Я прихожу, думаю: «Блин, ну вот опять на это же наступила, самое интересное, на это г..». Наступаю и думаю: «Блин, ну человеку-то все равно, а я за это переживаю». И этот момент, почему я за это переживаю? Понимаете, мне нужно жить дальше. Мне нужно нести радость в жизни, мне нужно помогать другим. А если я буду залипать в эту ситуацию, то не могу быть полезна другим.

Ну и 12. 11 шаг на ежедневной основе. А что мне помогает ещё в 11 шаге, в дневной части? Сегодня я дома, хотя, думаю, здесь я часто рассказываю практически на всех спикерских, я рисую сердечко на этом месте. Крестик нарисовать. Хотя у нас крестик говорит, что напоминание о том, чтоб что-нибудь не забыть. Ну, а сердечко… Все-таки у нас программа о любви, что мы должны с любовью относиться ко всем людям. Я не могу любить всех и каждого, но с пониманием, с принятием я могу относиться к людям. И вот это сердечко, я утром его рисую, иду на работу, потому что руки всегда у меня на виду. Общаюсь, вижу, свои руки тоже вижу. И это сердечко мне напоминает о том, что, а с Богом ли ты сейчас, а правильно ли ты говоришь? А правильно ли ты поступаешь? А не сделать ли тебе паузу?

И пауза у меня появилась. Я научилась паузу делать. У меня есть вовремя остановиться, допустим, отойти вниз. У нас этаж, спуститься вниз. Дома у меня тоже стало получаться, допустим, с конфликтом. Конфликт какой-то с дочерью. Сейчас меньше. Она мне сама уже говорит: «Мама, иди выйди в комнату. Она не понимает, что я говорю про анонимных алкоголиков, она понимает, что я говорю про Бога, я вкладываю эту идею Бога. И Богу, к которому обращаться, как Высшей силе, и говорю, что, «доченька, если даже меня рядом с тобой», или она куда-то идёт или я куда-то иду, я абсолютно не переживаю. Я настолько знаю, что она под Богом, что Бог её оберегает, Бог её ведёт. И я вкладываю это тоже в свою дочь. Я говорю, что, «доченька, с Богом ничего не страшно. Всегда обращайся к Богу. Мама, мама, но есть Бог, понимаешь, он тебя должен вести по жизни».

И 12 шаг — это помощь другим помощь алкоголикам. Я помню, когда прописывала, у меня было задание такое, что сделал Билл, что должна сделать я для своего выздоровления, потому что все-таки Билл у нас первооткрыватель. Билл написал эту книгу. У меня там были пункты. У меня было 19 пунктов. Был такой пункт, он уже под конец был, «моя цель в жизни». Написано «оставаться трезвой, служить Богу, помогать алкоголикам». Я ещё писала «помогать родным и близким-алкоголикам, нуждающимся людям». Это «помогать нуждающимся и помогать близким» у меня это очень было слабо развито. Слабо развито вообще помогать, откликаться. Думаю: «Ну, ладно, человеку плохо, кто-то другой поможет, я могу обойти его стороной». Или, больные, допустим, дети. Очень же много всяких ассоциаций переводят деньги. Думаю: «Ну, ладно, людей же очень много богатых, они деньги переведут».

И в программе я очень стала сентиментальная. Раньше я как-то не задумывалась над этим, запивала. Может быть, о чем-то задумывалась, слезу пустила, запила, слеза прошла. А сейчас протрезвела, сейчас у меня прям какой-то такой момент, что-то вижу, что-то услышу, я делаю паузу, думаю: «Так, надо подойти, помочь, надо спросить. А может, на самом деле помощь нужна»? Я не говорю только про материальную, вообще. Про поговорить, дать что-то. В магазине бомж заходил, на улице что-то. Ассоциация от школы детская есть, там детям переводят деньги. Я в этой ассоциации. Это настолько, понимаете, маленький вклад. Думаешь: «Блин, Боже, ну надо что-то сделать хорошее этому миру». И не надо говорить, просто делать, делать. Так легче. Мне легче. Что-то сделаешь, думаешь: «Наверное, ты не зря живёшь, что-то кому-то сделал». И тебя отпускает.

И также очень важно стало. Я настолько эгоистка в том плане, что родила ребёнка, она у меня, помню, росла, и мы ещё были с отцом, с её папой, и у нас работа, бизнес. Я хотела путешествовать, все это было, да, но я помню, был момент, что думаю: «Блин, все нужно быстро найти няню, нихрена. Не хочу сидеть дома, хочу думать только о себе. Мне нужно развиваться». Тем более, ещё запивала, это все с алкоголем уже было. Я думаю: «Боже, какая же была я слепая, если здесь слушают мамы, насколько мне нравится вкладывать в ребёнка, насколько мне нравится вкладывать в её образование, насколько мне нравится». Вы знаете, даже я устала, приду, говорю: «Давай с тобой подпишем». Она по-французски лучше говорит, чем я. Она родилась здесь, она меня поправляет.

Я знаю, какие-то есть моменты, когда у неё, допустим, страдают какие-то стороны. У меня родители никогда не проверяли уроки, Я же говорила «все сама», и я вижу, я очень рада, что она не такая, как я. «Мне нужна помощь, мам». И вкладывать — это мой долг воспитать, ребёнка воспитать с Богом, воспитать по правильным понятиям, не эгоистическим этим заложенным функциям, что только мне. И вы знаете, я поражаюсь, в ней развито, это больше. Думаю: «Слава Богу». Потому что я такой не была. Я была только «все мне», а в этом человечке, у неё больше столько добра, отдачи. И я смотрю, блин, это так здорово. И думаю, надо это развивать, в этом направлении нужно двигаться. И поэтому жить «мне», «для себя», для каких-то своих эгоистических целей, «только мне», «только себе». Иногда хочется, это нормально, да, но я 100 раз уже подумаю, что просто сделать какое-то такое действие, которое раньше совершала. Этому учит программа.

Я заканчиваю. Может быть, что-то упустила, давайте вы будете задавать вопросы, я что-то опять вспомню и добавлю. Спасибо, что послушали. Спасибо. Трезвая. С Богом с вами.

Вопрос: скажи, пожалуйста, когда ты первый раз узнала о программе, когда ты первый раз попробовала первый шаг сделать и на сегодняшний момент, насколько сильно у тебя изменилось понимание о том, что такое программа 12 шагов, 12 традиций?

Ответ: мой первый шаг, когда я пришла, во-первых, это была какая-то эйфория. Думаю: «Блин, нашла наконец-то». Я была рада, что нашла спасение. Я же искала спасение. Мне было страшно, мне было больно, я чувствовала себя одинокой. То есть, я была в обществе, но мне нужны были алкоголики, такие же, которые меня поймут. То сейчас, оглядываясь назад, это как будто два разных человека. Я же рассказывала, что творила, и вроде бы уже зашла, узнала уже о программе, но не могла остановиться. И я ещё искала своё решение, как можно пить умеренно и грамотно. Расслабиться на выходных, не пить крепкие напитки, как у нас написано в книге.

И сейчас что мне даёт программа? Ты знаешь, я себя чувствую спокойно. У меня не было спокойствия в жизни, у меня абсолютно неспокойная жизнь, если рассказать, какой график и в каком ритме я живу. Это намного круче, наверное, чем было и до программы, и даже когда я не пила так сильно, то я просто не понимаю. Я, знаешь, что прошу? Я встаю каждое утро, говорю: «Боже, дай мне прожить этот жизнь качественно». Я у Бога прошу здоровья, потому что он знает, что если я буду здоровая, то принесу больше пользы другим. И иногда я просто поражаюсь на свою реакцию, на спокойную реакцию, на свои спокойные действия. И как было, и какой я была, и какой я стала, какой мне еще хотелось бы быть с божьей помощью, потому что программа наша безграничная, по ней нужно жить, шагать, меняться в лучшую сторону. И очень хочется много чего ещё в себе, допустим, изменить, какие-то свои качества, которые мне мешают, улучшить. Это возможно. Поэтому я даже не представляю, как сейчас жить без программы. Спокойствие. У меня никогда раньше не было спокойствия. И вот самое главное, что я приобрела это внутреннее спокойствие, которому иногда поражаюсь. Спасибо.

Вопрос: поделись пожалуйста, опытом 9 шага и был ли он бывшему мужу?

Ответ: девятый шаг у меня был, я делала девятые шаги. «Девяток» у меня не так много. До программы я же пыталась бороться с алкоголизмом. Проходила разные курсы улучшения, как не обижаться на родителей, хотя никогда на них не обижалась. Как гармонично обращаться с мужчинами, с этим миром. И я со многими уже наладила отношения, только бухала. И с родителями разговаривала, прощения просила, разговаривала и с другими людьми. Поэтому «девятки», конкретные «девятки» я делала, была очень поражена результатом, особенно историям, которым мне казалось, что я наношу ущерб. И в ответ у меня просили прощения, потому что там была прям продуманная схема, чтобы меня отодвинуть в сторону. И у меня в этот момент просили прощения. Представляете, я была поражена.

А бывшему мужу я пока не могу сделать 9 шаг, потому что у нас идёт судебное разбирательство, и это будет странно. Это получается, что я принимаю всю вину на себя, но внутренне у меня нет обиды, я знаю, что он больной человек. Единственное, я бы хотела ему сказать, что существуют группы анонимные, потому что он тоже зависимый человек. Я не знаю, мы с ним не общаемся. Я не знаю, где он сейчас. Я могу предположить, где он, приблизительно знаю, где. Мы не общаемся. Если так Богу будет угодно, я бы хотела с ним пообщаться. Все равно я благодарна ему за дочку. У меня великолепный ребёнок. Я бы хотела бы пообщаться, и, может быть, я могла донести такую весть, что есть решение проблемы, потому что человек болен той же болезнью, что и я. Просто у него болезнь более прогрессирующая, эго ещё более выше прёт, выше крыши.

Вопрос: как ты боролась с раздражением в начале выздоровления, если что-то шло не так, как ты запланировала, если оно присутствовало?

Ответ: в начале программы, кстати, когда я первый раз я зашла, я пошла опять попить, потом второй раз у меня был заход, мне сказали «лучше б ты пила». Я, наверное, такая была «я же здесь не пью. Че вы здесь ещё возмущаетесь? Что-то вам не нравится? Осмотрите, какая звезда хожу. И делайте так, как я хочу». То, когда в третий раз пришла, я была в таком состоянии, я помню, посмотрела на себя в зеркало. Такая Баба Яга. У меня кудрявые волосы, такая шапка, я их не расчёсывала. Помню, смотрю, лицо опухшее, такая шапка, лев такой стоит. Мне было страшно на себя смотреть, я даже не могла раздражаться, мне было страшно что-то сделать без спонсора. Она говорит: «Так просыпаемся, Ирина, просыпаемся, молимся. 11 шаг. Сразу же встаём, пишем благодарности и план дня». Она говорит: «Мне не нужно, что ты купишь, куда ты сходишь, по программе план дня». Это у меня был 11 шаг. Утренний, вечерний, 11 шаг.

Я писала, прям, писала план дня выполнять и читать утренний 11 шаг. И как в школе, как в первом классе мы читаем, читаем, мы пишем буквы. Как будто начинала заново ходить. Потом брать Бога в каждое дело. Я писала «брать Бога в каждое дело». 10 шаг выполнять, читать, делать, выполнять, читать 10 шаг. Как первоклашка. Потом служение, группа, только по программе эти моменты. Я не работала тогда, я забирала дочку со школы, молилась, выходила на собрание. Первый месяц дочку забрала со школы, с ней позанималась, что-то по дому поделала. Быть полезной всем. Я настолько уставала к вечеру, я молилась, ложилась спать.

У меня не было раздражения. Я не позволяла себе ни на секундочку отступить от того, что мне говорил спонсор. Почему говорится «У нас меньше думай, больше делай». И опять служение. И опять на группу, служения, опять что-то читать и опять что-то говорить. Потом мне позволили уже быть модератором. Потом мне уже позволили быть ведущей. Раздражение, наверное, появилось позже, когда я 4, 5 шаг прошла. Когда мне спонсор сказал: «Ирина, теперь ты готова передавать свой опыт другим». Я сказала, что не готова. А вы знаете, какой у меня умный спонсор? Она говорит: «Это не твоё собачье дело, за это отвечает Бог. А ты помолилась? Почему ты решила? Не ты решаешь? Ты помолилась, написала, обратилась». У меня сразу же появилась подспонсорная.

Меня предупреждали, я набрала сразу 5 девочек. Мне ещё спонсор говорил: «Ира, так не надо». Я говорю: «Ну, сейчас отпадут». На самом деле, они не все остались, но и здесь должны быть рамки какие-то. Тогда у меня было раздражение, я уставала. Раздражение тогда, когда мы своевольничаем, когда я делаю то, что я хочу. Если я делаю то, что мне говорят впередиидущие, если я делаю, обращаясь в первую очередь к Богу «Боже, а правильно ли я поступаю?», то раздражения не появляется. А раздражение от того, что идёт все не по-моему, тогда я начинаю раздражаться.

И обязательно нельзя уставать на первых порах. Я не смотрела никакие там ни ютубы, ни инстаграмы, ничего, ни психологов. Запрет. Только программа. Если я хотела качественного выздоровления, только программа. Нельзя было быть голодной, нельзя было быть уставшей. Эти пункты мне помогали, мне не давали находиться в раздражении. Я как бы контролировала этот процесс. Ну, как контролировала? Я обращалась к Богу, я смотрела за своим состоянием. Если я устала, то мне нужно идти отдыхать, если я голодная, то лучше поесть. И опять же, на группу 10 шаг.

Вопрос: поделись, пожалуйста, опытом 6, 7 шагов.

Ответ: 7 шаг я потом могу сбросить, кому интересно. У меня таблица есть, все недостатки. Не то что все, но, по-моему, у меня их 30 или 40. Недостатки, которые могут существовать вообще у человека. И напротив них написаны антонимы, какой я должна быть. Это противоположность синоним-антоним. Допустим, злая, человек злой, какая я должна быть? Добрая. Нечестная — должна быть честной. У меня напротив прописаны все антонимы, и я обвела основные пункты, которые ярко проявляются во мне. Почему выписала все это в таблицу? Потому что для работы с девочками мне потом может пригодиться. Что-то у кого-то проявляется больше, у кого-то что-то проявляется меньше. Все равно мы отличаемся друг от друга. И я выписала то, что мешает мне.

И каждый день я брала, один, допустим, свой недостаток. Сегодня я должна быть честной на 100%, прям до мелочей. И честность у нас вообще здесь очень отслеживается, потому что это дефект нашего характера, который мешает нам жить. Допустим, злость, мне нельзя было проявлять злость по жизни. Нельзя проявлять злость, она нас разрушает. Я отслеживала момент, думаю: «Так, Боже, сделать паузу, Боже, дай мне разум, душевный покой принять то, что не в силах изменить». И эти маленькие моменты, это у меня было прям наблюдение за собой, это очень интересно отслеживать своё состояние. Можно записать себе. Я очень люблю писать на руке, потому что руками часто пользуюсь, руки очень часто вижу. Я разговариваю с руками на работе. Написать слово «любовь», написать слово «гордыня». И вот это все равно тебе в глаза попадает. Ты написал, кто-то спросит, можешь что-то ответить, не обязательно отвечать, это твоё личное дело. И это тебе подсказочка, ты смотришь в течение дня, думаешь: «Так, я забыла, что с этим нужно тебе обращаться к Богу, чтобы он избавил от этого дефекта, который тебе мешает жить. Он тебя разрушает». Недостаток. И так потихонечку, потихонечку я с ними живу, я с ними сталкиваюсь, я с ними разговариваю, с этими недостатками, прошу Бога, чтобы он у меня их забрал..

Вопрос: по поводу первого шага я хотела спросить, потому что как называется сегодняшнее собрание, что у каждого свой путь. И мне даже само это название как-то откликается, потому что чаще мы ищем что-то общее между собой. Мне всегда встречались люди, которые грузились программой сразу как места в карьер, и все. И с тех пор у них не было ни срывов, ничего. И мне кажется, что это проблема первого шага, что если происходит срыв, может быть, это даже не срыв, а просто употребление никуда не делось, просто реже. Как возвращаться к осознанию первого шага? И я сейчас понимаю, что это самое важное. Все остальное можно сделать, можно сказать, поделиться опытом, что я молюсь, как ты молишься, можно рассказать. А здесь оно как будто ускользает, и приходит мысль в голову: «Может быть, со мной вообще все нормально, может ничего страшного, может я вообще себе придумала болезнь какую-то. Бывает ли у тебя до сих пор такое, и как вообще с этим можно жить?

Ответ: я сегодня буквально ехала в машине и задумалась тоже об этом. Срываются у нас люди. Не срываются, а может быть, ставят эксперимент над собой: ладно, я пойду, может быть, выпью и получится. И они потом возвращаются. Но, наверное, уже человек, который выпил, осознает, куда, во-первых, идти, понимает. Даже здесь у нас мужчина был, он говорит: «У меня был срыв». Помню, что сказал, а я говорю: «А как это было»? Он говорит: «А Бог мне сказал идти спать». Знаете, я просто думаю, что новички, спонсируемые напоминают о том, что такое это болото, какая страшная болезнь. И что я не знаю, как я осталась трезвой, потому что спонсор мой, она мне так недавно сказала, говорит: «Ира, я вообще не верила в тебя. Ну, я не верила в тебя, что у тебя получится». А я помню: «Как ты в меня не верила? Ты в меня не верила, в меня не верить»? У меня было это: «Блин»!

Я вообще не знаю, как это получилось. У меня не было тяги, у меня был страх, у меня была ужасная боль и страх за ребёнка. Может быть, это сыграло. Я не хочу строить эксперименты. У меня дома алкоголь практически каждый день, потому что я живу в семье, где пьют. Они не пьют, у нас бокалы не валяются. У нас сейчас тихо, спокойно, интеллигентно. Возле кровати спрятать стаканчик. Когда-то я тоже так пила, бутылки за кровать. И я не понимаю, как это. Знаете, как любит Бог и как он мне сказал: «Ирина, наверное, у тебя есть все шансы на эту качественную полноценную жизнь. Ну, посмотри, как ты жила»? Просто сейчас понимаю, о чем у нас программа говорит: «Посмотрите, посмотри, как ты жила. Посмотри, какая ты эгоистка конченная, что ты творила». Мне казалось, что какая я была интеллигентная эгоистка, но такая недоконченная, потому что мои действия… Я вроде бы сделаю себе, конечно, хорошо, но другим вот чуть-чуть там хорошо, там. Себе-то хорошо хороший кусок взяла, но нам же тоже подарочки достались. Это же неправильно.

Неправильно, допустим, забирать где-то там, какую-то власть, какой-то пост, кому-то что-то сказать, кому-то что-то додать, эти мелкие хитрые моменты. Знаете что? Ну, противно на себя иногда смотреть было, что думаешь: «Блин, ну вот *овно. Как так можно жить? Ну, зачем так поступать? Ну, пожалуйста, будь честна с собой, Бога ж ты не обманешь». Допустим, сейчас как где-то врать… Думаю: «Ну, хорошо здесь совру. А Бога-то не обманешь. Иди-ка, скажи честно, что ты натворила». У меня такие пакости бывают детские какие-то. Или конфетку недавно в магазине украла. Представляете, коробка была открыта, и знаете, я её ем, открываю. На прошлой неделе рассказывала спонсору. Открываю, ем и думаю: «Ну, не я же коробку открыла». Нафига ты её брала? Знаете, как какой-то воришка, ребёнок маленький. И эти пакости. И я потом, знаете, я же с этой конфеткой-то успокоиться не могла. Думаю, надо какое-то доброе дело сделать. Надо кому-то деньги перевести. Ассоциация есть, какой-то приют есть, пусть хоть на добро пойдёт. Ты будешь помнить, что конфетку больше в магазине брать нельзя.

И я не хочу даже думать о первой рюмке. Я просто знаю, что у меня есть решение. Если мне себя как-то некомфортно, я очень часто выхожу в эту группу вечером. Я прихожу с работы, подключаюсь как раз у меня час разницы, у меня 11 вечера, здесь 12 часов ночи по Москве. И я на этой группе нахожусь, отдыхаю. Я могу не высказываться, могу засыпать, я отдыхаю, послушиваю людей, у меня восстанавливается своё состояние. Если на самом деле мне плохо, я могу высказаться или я до этого сделать могу «десятку». Я не хочу думать о срыве, я не хочу думать, не хочу возвращаться в то болото, если у меня уже есть качественная, другая жизнь. Честно, даже не задумываюсь. Я не хочу эксперименты ставить. Алкоголь есть, да, он дома, и со мной выпивают люди алкоголь, когда я где-то. Он существует, это другой мир. Там этот бокал с человеком сидит.

Не так недавно я ходила, я не знала, куда иду, там все были бухие уже. И я сидела, думала: «Боже, как мне, боже, как ты мне дал трезвой сидеть, ещё слушать этот бред». У меня хватило на это сил. Просто я не могла уйти, у меня машины не было. Вернуться сама не могла. Так что вы знаете, я помню свой первый шаг, я помню своё болото, я помню своё состояние, я не хочу в него возвращаться. И совсем недавно у меня умерла одна знакомая, анонимная сестра. Понимаете, она умерла дома. Поэтому это ещё напоминание о том, что болезнь страшная, смертельная, а выход есть, и жить можно по-другому.

Вопрос: про злость, гнев очень актуально. Ты сказала, что в тебе было много злости. Можешь подробнее рассказать, что происходит все-таки внутри, когда ты работаешь со злостью? Ты чувствуешь злость, останавливаешься, что дальше? Какие состояния происходят внутри вообще, что стояло за злостью?

Ответ: вы знаете, я часто могу проматериться про себя и прям жёстко, как сапожник, про себя проговорю, у меня бывает слово на «б» вылетит, вслух может вылететь. И я помню, дочка мне также ответила этим словом. Я говорю: «Тебе нельзя говорить эти слова». Она говорит: «Мам, ну а почему тебе это можно все»? Я заткнулась. Я думаю: «Блин, ну почему мне можно, а ей нельзя»? Понимаете? Здесь право голоса, у нас это тоже личность, и я со злостью про себя могу поругаться. Но я же говорю, я рисую это сердечко. Думаю, может быть, татуировку сделать на руке вот здесь. Рисую сердечко, оно меня останавливает.

У меня стало получаться молчать. Я не знаю, как это. С опытом, с накоплением приходит. Я очень благодарна, что пошла работать. Коллектив, где абсолютно разные нации и разношёрстная такая тусовка. Когда что-то говорят, я же знаю, как бы я сейчас отчитала своим командирским тоном, поставила бы всех на место. Лучше бы ещё раком, но это нельзя, нужно улыбнуться, промолчать. Самое интересное — это молчание. Я, когда потом уже, допустим, сделала паузу, промолчала, думаю: «Ладно, мне потом нужно выговориться, объяснить всю ситуацию, почему я с этим не согласна». А потом мне не хочется говорить. Думаю: «А нафига мне там спорить, чего-то доказывать? Зачем? Все отлично, все хорошо. Я не хочу доказывать, мне здоровье своё дороже». Доказывать, тратить энергию, тратить нервы. И это стало срабатывать, но не сразу.

Я приходила и плакала, меня отчитывали, меня поругали, что «Ира, так нельзя говорить, так нельзя отвечать». Я могла сказать даже одним взглядом, жестом могла так ответить, что так нельзя. Ты что ты здесь, в другом обществе? В общем, мне сказали, что, наверное, у славян так принято. Нет, я думаю, это просто у меня так принято. Я же не могу сказать, что я анонимная и больная женщина. Поэтому пауза. Знаете, что ещё помогает? Если уж наругалась дома, допустим, с дочкой, я могу с ней поругаться, потом я делаю 10 шаг, прошу прощения. Кстати, у меня сразу этот момент срабатывает, сразу просить прощения. Я очень быстро отхожу и прошу прощения, стакан воды помогает. Если есть вода, у меня на работе всегда бутылка. Сейчас не взяла с собой бутылку, я не собираюсь вами злиться. А время везде с бутылочкой, если что-то не так — стакан воды, вода успокаивает. Вообще вода — это такая энергия, которая помогает жить. Конечно, могу покричать, поругаться, а потом извиняться. Но реже и реже все это происходит. Спасибо.