Россия, г. Северодвинск                                                                                                                          

Домашняя группа: Жаворонки

ТЕМА: Родиться заново

Спасибо большое, друзья. Я хочу поприветствовать Оксану и Аллу. Я вижу, что ещё один новичок у нас на группе появился. Надеюсь, что, послушав моё выступление, мой рассказ, вы где-то в чем-то увидите себя. Это поможет вам понять, что здесь достаточно безопасно, тепло и, возможно, вы найдёте здесь своих друзей и помощь, которая вам необходима на данный момент. Но вернёмся к теме нашей спикерской. Итак, меня зовут Игорь. Я алкоголик, город Северодвинск, Белое море, домашняя группа «Жаворонки» и живая группа «Лабиринт» у нас в городе. Немножко волновался, потому что я впервые у вас на группе «аа24.онлайн». Но я здесь услышал знакомые родные голоса наших алкоголиков, которых я знаю уже давно, поэтому достаточно быстро успокоился.

Тема сегодняшняя «Родиться заново», она прям как будто для меня была создана. Когда я прочитал список тем предложенных мне, я прям зацепился за неё, потому что, видимо, это то, что мне надо сегодня. Начну, наверное, с самого начала, с рождения. Оно тоже было не совсем обычным. Я родился в семье людей среднего класса, так скажем. Мама моя — медицинский работник, папа — мастер на заводе. Но рождение моё было необычное, так как я родился на свет не один, а вместе со своим братом-близнецом, и при рождении я родился один, но моя пуповина обвилась вокруг его шеи, и брат мой родился мёртвым, но в итоге его откачали, он остался живой. Это, наверное, самое начало чудес в моей жизни. Надо сказать, что в семье у нас не чувствовалось какой-то такой теплоты, и с самых маленьких лет я не чувствовал ощущения любви и взаимопонимания между родителями.

Семья была поделена на семью отца и семью мамы. И при рождении двух детей, двух мальчиков, эти семьи сразу же разделили нас между собой, сказав: «Вот этот наш род, а этот ваш род». Мне повезло, не повезло, видимо, повезло, иначе бы я не оказался здесь с вами, я попал в род мамы. При этом сказать, что был такой интересный весьма момент, что отец у нас был младшим ребёнком в семье, и, насколько я сейчас понимаю, он вообще не готов был к семейной жизни, к ответственности. Он был сам по себе. Такой ребёнок, которого все в семье жалеют и балуют. Он, по идее, не был готов к отцовству, так как я бы, наверное, его хотел представить, поэтому получилось так, что я получал все внимание со стороны мамы. А брат был обделён этим вниманием, потому что при любой попытке завладеть вниманием мамы я говорю: «Извини, у тебя есть папа, вот иди к нему, а мама — это моё». Что впоследствии, кстати, очень сильно сказалось на наших с ним отношениях.

При этом ещё такой был момент, что у отца были старшие братья, сестры, у которых были уже свои взрослые дети. Я помню, что с самых маленьких лет, когда эти дяди, тёти приходили к нам, они начинали рассказывать об успехе своих детей, ставя нам в пример впоследствии, когда мы уже пошли в школу. Приходя в гости, они каждый раз просили нас показать свои дневники, свои оценки, и когда мы это делали, наши успехи всегда занижались. Помню, что с детства возникло такое ощущение какой-то неполноценности. И желание всегда доказать, что я не хуже, что мы даже лучше, чем наши старшие двоюродные братья и сестры. Я помню, что, наверное, с класса третьего мы поняли с братом, что дневники можно прятать. И когда приходит дядя и тётя, говорили, что мы сдали на проверку, и тетради у нас нет. И учимся мы отлично. И вообще, честно говоря, мы не очень-то любили, когда приходили родственники, самый момент их прихода. Конечно, обычно это все продолжалось застольем.

Не скажу, что они были какие-то потрясающе алкогольные. Люди садились, выпивали. Веселье, песни, танцы были, не было такого, что люди просто ели, пили, ругались, курили. Это все происходило в такой достаточно тёплой обстановке. И алкоголь мы, наверное, попробовали с братом лет в пять, когда родители провожали гостей, а на столе оставались недопитые рюмочки. Мне всегда, кстати, было интересно, что это за напиток они пьют, что они становятся такие весёлые, такие добрые, начинают обниматься, целоваться. Мы попробовали, но никакого, собственно говоря, такого впечатления на нас это не произвело. Не скажу, что было какое-то опьянение, возможно, и было, но я этого не помню. И поэтому интереса алкоголь у меня никакого не вызывал. Просто, скорее всего, тут стоит рассказать о том, что сам момент ощущения того, что мне надо доказывать по жизни, что я чего-то достоин, он настолько болезненный был для меня.

Я помню, что с детства мне приходилось все время притягивать к себе внимание. И, наверное, на этом фоне у меня развился своеобразный нарциссический комплекс, потому что, помню, что даже выпускной в детском саду был, воспитателю подарили шикарного огромного плюшевого медведя, я закатил истерику дома, мне в итоге мама мне купила точно такого же медведя. Не знаю, как они его достали. И для меня это был первый звоночек, что, блин, ну, я могу таким образом все добывать для себя. И, несмотря на то, что мы с братом были близнецы, я в семье поставил все так, что я был умный, я был самый красивый, а он был моя противоположность. Я это постоянно внушал ему и всем окружающим. Отношения у нас были своеобразные. В семье, когда мы находились друг с другом наедине, у нас всегда была дикая конкуренция, драки, борьба. Мы все время друг другу доказывали, кто из нас самый любимый. Естественно, в этой ситуации всегда выходил я, потому что, пусть даже силой я был послабее, чем он, зато у меня хватало различных манипуляций, хитростей, чтобы всегда оставаться самым лучшим, чтобы свалить вину на своего брата. Но при этом, когда возникала какая-то агрессия извне, мы всегда объединялись и всегда защищали друг друга.

Это желание всегда отделить себя от брата, оно присутствовало в моей жизни. Самый для меня нелюбимый день в году — это был День рождения, потому что приходили гости, они поздравляли нас обоих. Помню, что я просто-напросто спрашивал друзей, людей, которые приходили в гости: «Вы к кому пришли на День рождения? Ко мне или к моему брату? Пожалуйста, если вы пришли ко мне, общаемся только со мной. К нему подходить не надо». Это ощущение, что у меня что-то в жизни украли, оно было со мной очень длительное время, практически, наверное, всю жизнь. Плюс ко всему, постепенно выработалась схема такая, что мне надо доказывать, мне надо быть самым лучшим, мне надо быть самым умным, даже если я не умный.

Я со временем выстроил себе такой идеальный образ Игоря, и где-то неосознанно понимал, что я ему не соответствую. Есть куча людей гораздо талантливее меня, гораздо умнее, красивее, но признавать это я ни в коем случае не хотел, это было ужасно больно, это было моей самой, самой, наверное, большой тайной. Самое интересное, что Бог мне дал достаточно много талантов, но при этом он не дал мне терпения. Ещё в начальной школе я поступил в художественную школу, где был ведущим учеником в своём классе. У меня все получалось, но не хватало терпения. Талант был, но именно усидчивости, терпения не хватало, поэтому, когда нам давали какое-то задание, я быстро, как мне казалось, лучше всех справлялся, мне говорили: «Да, ты молодец». Мои работы отправляли на выставки, а дальше уже посвящал все время чисто для того, чтобы привлечь к себе внимание. Потому что в школе, когда был поставлен натюрморт, я быстро с ним справился и, чтобы привлечь внимание, видимо, сейчас понимаю, что это было чисто привлечение внимания. На натюрморте стоял самовар, как помню, и я растопил этот самовар прямо в студии. Из-за этого вся школа прекрасно знала, что если что-то произошло, то зачинщиком наверняка является Игорь.

Там же, как раз в школе, произошёл первый мой такой очень триггерный момент. Когда нахулиганил не я, это сделала девочка из нашего класса, она порезала другой девчонке джемпер резцом, нам ничего не объясняли, тем более моему брату, которому доставалось, в принципе, просто за компанию, нас притащили в кабинет директора, собрались все учителя и вдруг начали на нас орать. Я не понимал, чем это обусловлено. Брат мой всегда старался сохранить какую-то мужественность, он считал, что слезы это невозможно. Там была такая угнетающая атмосфера, что он просто выскочил из кабинета и убежал, чтобы никто не видел его слез, потому что это было несправедливо. Мы не понимали, что происходит, почему на нас так орут.

И здесь произошёл, наверное, первый момент. Это было лет 14, самый первый триггер. Это здесь включилось моё безумие первый раз. Я помню, что в какой-то момент в моей голове произошёл щелчок, тумблер, выключилось моё сознание, я не помню, что происходило дальше. Когда я пришёл в себя, оказалось, что стою рядом со столом директора, в руке у меня горлышко от графина, кругом стекла, директор сидит мокрый с открытыми глазами и хлопает ртом. А я не знаю, что произошло. Я бросил это горлышко и выскочил из кабинета. Потом мне уже объяснили, что я, когда орали, подошёл к столу и грохнул этот графин об стол. Как это происходило, я не помню. Это был самый первый момент моего безумия, когда оно включилось.

Дальше жизнь моя складывалась тоже достаточно успешно, я с лёгкостью поступил в мединститут, но, к сожалению, мне не понравился факультет, на который я прошёл, я забрал оттуда документы, закончил медицинский колледж. Я устроился работать по специальности, там мне быстро удалось стать достаточно успешным ведущим специалистом. Я занимался общественной деятельностью, завёл такой актив. Мы всех поздравляли с праздниками, я был ведущий праздников и представлений. Алкоголь где-то там присутствовал, но меня никогда к нему не тянуло. Также в это же время я начал играть в народном театре молодёжном, который был у нас. И там тоже, кстати говоря, проявлял какую-то успешность. Я помню, что впервые приехали ребята из какой-то московской киностудии со своим фильмом, и, услышав мой голос, посмотрев игру, а это было в такой защищённой компании, они предложили мне попробовать себя в озвучке.

Самое интересное, когда я сидел с ними, разговаривал, все у меня получалось, но, зайдя в студию звукозаписи, я лишился дара речи, вообще не смог ничего сделать, и весь мой опломб, все это улетело очень быстро. Несмотря на какой-то опыт публичных выступлений, я не смог этого сделать. Я не осознавал, но во мне все время нарастало, боролось две стихии: это желание угодить, казаться всем таким добрым и хорошим и в то же время ощущение злобы и ненависти за то, что меня где-то недооценивают и не понимают, не видят то, что я такой.

Я помню, что у меня были знакомые, которые страдали от увлечения алкоголем, и в этот момент своей жизни я взял на себя роль спасателя. Я приезжал в гости, где-то покрывал, приезжал домой, говорил, укладывал спать, прибирался в квартирах. Меня все время поражало, что один мой знакомый, у которого я наводил порядок, после всего этого смотрел на меня волком и просто с какой-то злобой говорил, орал мне, чтобы я больше никогда не приходил. Я не понимал, почему так, «я же спасаю тебя, я же тебя выручаю, я же навёл тебе порядок, намыл, приготовил тебе поесть, а ты на меня смотришь волком». Уже позже, в программе до меня дошло, что я делал. Я в очередной раз строил из себя такого спасителя, при этом не спрашивал, нужна ли помощь этому человеку. Лишний раз его тыкал в его беспомощность. Теперь я понимаю, откуда все это, но на ту пору мне казалось, что меня окружают неблагодарные твари.

Потихоньку это ощущение все время нарастало, потому что это продолжалось, это преследовало меня постоянно. Надо понять, что наряду с тем, что я чувствовал себя человеком, которого недооценивают, я в то же время абсолютно не умел принимать благодарности, поздравления. В каждом звуке, когда мне говорили какие-то хорошие вещи, когда меня хвалили или начинались какие-то речи, у меня тут же возникала мысль, что это все лицемерие, что это ложь, что вы совершенно не так себя ведёте. Я не умел принимать ни поздравлений, я терпеть не мог всего этого.

И вроде бы такая успешная жизнь, я начал путешествовать по различным странам за границу, все было с виду так хорошо, но потихоньку нарастало ощущение, что эта жизнь нереальная. Я не хочу жить в этом, я не признавался себе, но мне казалось, что это какой-то сон, в котором мне приходится играть роль, но эта роль все больше и больше меня не устраивает. И сам того не понимая, тут произошёл второй такой безумный момент, когда я в конце рабочего дня, уже все прошло, у меня был кабинет свой, рядом с кабинетом была душевая, я не помню, как все это закончилось. Пришёл в себя просто в тот момент, что уже поздний вечер. Я сижу в душевой, держу бутылку с алкоголем (алкоголь мне приносили пациенты) почти допитую, колотится дверь, я в невменяемом состоянии, я ору, что «уйдите, я хочу сдохнуть». Я не помню, как меня привели домой, но на следующий день мне на работе предложили уйти по собственному желанию. Руководитель сказала, что «ничего страшного, ты сейчас просто придёшь в себя, отдохнёшь, у тебя отпуск, а потом, когда закодируешься, возьмём тебя обратно». Это слово «закодируешься». Я такой: «Блин, закодируешься, от чего? Я не пил, от чего я должен кодироваться»?

И по настоянию своих близких я прошёл кодировку. Все вроде бы нормально, но, придя на работу, я вдруг столкнулся с тем, что руководитель, с которой у меня были хорошие отношения, как мне казалось, что мы друзья, она просто стала избегать со мной общения, ни о какой речи возврата на работу не пошло. Плюс ко всему, многие люди, которые были в тёплых отношениях со мной на работе, как мне казалось, которые поддерживали мой имидж такого успешного, они вдруг отвернулись и резко поместили меня в чёрный список, перестали общаться. При этом был ещё такой момент, что те люди, от которых я не ждал, вдруг какие-то слова поддержки мне сказали, но на тот момент я, как всегда, не был готов к какой-то поддержке, там вылезла гордыня: «Вы что, оборзели совсем? Не нужна мне ваша поддержка»!

Надо сказать, что отношения с Богом у меня были всегда, но они были весьма своеобразные. Бабушка была у нас человеком верующим и всячески нас пыталась приобщить к религии. Помню, что с детства было неоднозначное отношение к Богу. Я помню, что ещё ребёнком, когда лет в пять, наверное, играя на улице, потерял значок, который мне очень нравился, в сугробе, придя домой, я плакал. И попросил: «Боженька, верни мне, пожалуйста, этот значок, я буду хорошим мальчиком». Я вернулся в этот сугроб, порылся и нашёл этот значок. Я понял, что, «блин, я избранный, боженька меня любит, с ним можно договариваться». Тогда у меня начались такие интересные отношения с моей Высшей силой, потому что спустя какое-то время я с Высшей силой стал договариваться и торговаться. Мне очень это понравилось, тем более, что я стал замечать, что не всегда надо исполнять свои обещания, главное пообещать, а там уже, когда моё желание исполнится, это уже все неважно. Такие отношения у меня складывались с моей Высшей силой.

Я всегда чувствовал, что что-то есть, кто-то меня оберегает, плюс ко всему, это ещё подогревало моё ощущение избранности, необычности. Здесь я тоже обратился к Богу, и спустя какое-то время, наверное, месяца три, я нашёл вполне достойное место, где я проработал спокойно три года без каких-либо претензий. Все было хорошо, но постепенно ощущение того, что ничего в моей жизни особо не поменялось вокруг меня, все те же неблагодарные люди, что мои пациенты тоже не видят, сколько туда в них вкладываю, и не понимают, сколько сил я отдаю. Я видел только себя, видел только свои труды, свои вложения, ничего не приносило особого удовольствия: ни поездки за границу, ни какие-то новые приключения, отдых, даже учёба.

А я, кстати, на ту пору уже заканчивал институт, факультет психологии, был на группе старостой. И вообще такой продвинутый студент. Мне удавалось с лёгкостью общаться со своими преподавателями, потому что они были немногим старше меня. Вроде бы жизнь такая успешная, все хорошо складывается, с алкоголем вроде бы никаких проблем нет. Спустя какое-то время меня опять потянуло, причём тянуло меня как? Я никогда не пил в компаниях, я никогда не напивался в компании, где есть люди, никогда, я всегда боялся потерять своё лицо. Мне всегда надо было держать марку такого чистоплотного, ухоженного, такого правильного, который следит за всеми, за порядком, но все больше мне хотелось напиться в одно лицо. Когда все заканчивалось, когда я вроде бы все выполнил, надо себя возблагодарить алкашкой.

И потихоньку, потихоньку я возвёл алкоголь как какой-то момент поощрения по жизни. За какие-то достижения, за какие-то проделанные моменты преодоления трудностей я всегда себя благодарил алкоголем. И все чаще стало получаться так, что, начиная с пятницы, заканчивая воскресеньем, я закрывался в квартире и упивался. Я никогда не валялся на улице, меня никогда сильно не затряхивало. А ещё такой момент с алкоголем, был очень интересный момент, наверное, лет в 13 впервые я столкнулся с тем, что мне передалось такая наследственная особенность, как эссенциальный тремор. При возникновении волнения у ребёнка начинали трястись руки, и он потихоньку усугублялся, усугублялся. Помню, что лет в 14, когда мама нас завела в ресторан покушать, я настолько разволновался, что у меня еда просто летела из тарелки.

Спустя какое-то время мне было просто даже неудобно принимать пищу на людях, я старался делать это наедине. И лет в 20, наверное, попал на приём к неврологу, пожилому дяденьке, он узнал о моих проблемах. Он сказал: «Слушай, существует такой негласный медицинский тест на доброкачественный тремор». Тремор бывает двух видов: злокачественный, при заболеваниях Паркинсона и прочих заболеваниях нервной системы и доброкачественный, эссенциальный тремор). Он говорит: «Попробуй принять 50 грамм крепкого алкоголя. Если тремор проходит, значит, это доброкачественный тремор, и ты можешь запросто его регулировать». Чем я не преминул воспользоваться. Так и произошло.

Алкоголь — великий маг, волшебник и обманщик. В течение многих лет он обманывал меня, он скрывал этот мой дефект. Кроме того, я ещё занимался бальными танцами. Там тоже мне посчастливилось завести такую классную партнёршу, творческую личность. И алкоголь тоже сыграл свою роль. Перед выходом на танцпол на каких-то соревнованиях или выступлениях я всегда принимал 50 грамм какого-нибудь алкогольного напитка, выходил, и мы прекрасно оттанцовывали программу, ещё и оказывались в финале зачастую. На ту пору алкоголь играл какую-то такую роль, обманчивую роль лекарства, но прошло три года, как я отработал на новом месте, там началось по новой. Я стал употреблять алкоголь не только в выходные, но и на работе, в перерывах между пациентами. Кончилось все тем, что моя коллега доложила об этом. Пришла целая комиссия, меня пытались уволить, но у меня хватило наглости заявить всем: «Давайте попробуйте, мы с вами встретимся в прокуратуре, и вы ещё пожалеете об этом».

В итоге меня уволили по собственному желанию со всеми моими почестями, что я хотел, все выполнили. Я ушёл в какое-то депрессивное состояние, где чувствуешь себя виноватым, где пытаешься что-то исправить, опять обращаешься к Богу: «Боженька, помоги мне». И чудесным образом боженька опять мне помог. Через какое-то время я нашёл новую работу, а надо сказать, что это на самом деле чудо. Я живу в маленьком городе, который зациклен на определённом производстве. И у нас не так много учреждений медицинского типа, куда можно устроиться. Плюс ко всему, это были такие времена, где всегда за тобой тянулся этот шлейф и всегда все передавали. Но я умел произвести впечатление весьма такого интеллигентного, ухоженного человека, который в принципе не может быть алкоголиком, и люди верили этому. В общем, продолжалось это несколько раз.

Я даже не могу вспомнить, в какой раз впервые меня с работы увезли в наркологию. Помню, первый шок от наркологии, которая у нас существует, потому что у нас в городе наркологическое отделение и психиатрия не разделены, ты лежишь вместе с людьми психически больными, условия неоднозначные, потому что достаточно грязное отношение. Не сказал бы, что с любовью относятся медицинские работники. Когда с утра пинком открывалась дверь в палату, где лежат люди с психическими заболеваниями на соседней койке, заходит медсестра и матом орёт о том, что все быстро поднялись, все заправили. Сопровождая матами, заставляют убирать все и не пускают людей в палаты, они просто в течение дня лежат на полу в коридоре, потому что нельзя нигде лечь и сесть. Условия весьма своеобразные.

Спустя какое-то время, наверное, третий, четвертый, пятый раз, попадая в наркологию, я уже чувствовал, что, несмотря на все безумие, которое меня окружает, мне здесь комфортнее. Мне так тяжело стало жить в мире людей, потому что я не видел там вообще ничего, чтобы мне как-то откликалось, я уже начал уставать от этой жизни, ото всего. И вот более трех лет назад, в конце августа 22 года, очередной раз потеряв работу из-за своего злоупотребления алкоголем, я сам себя сдаю в эту наркологию, лежу там две недели. И надо сказать, что перед этим было уже полное безумие, когда я ночью стучался головой об стену, молил Бога, чтобы мне дожить как-то до утра, чтобы мне обойтись без алкоголя, скулил, а потом не выдерживал, бежал в ближайшую «наливашку». И что было самое интересное, мне всегда люди говорили «как ты так прекрасно выглядишь, ты выглядишь моложе своих лет». А здесь я захожу в эту «наливайку», где сидят такие зрелые товарищи, выпивающие, и они просто расходятся, уступают мне место. Люди старше меня по возрасту, говорят: «Эй, расступитесь, пропустите отца! Отец, хочешь, мы тебе нальём»? И я понял, что меня даже это не тревожит, мне как-то пофигу. Мысль была сказать: «Ты че, сынок, ты меня старше лет на десять».

И я приходил в эту «наливайку» абсолютно мертвым, потому что люди, которые там сидели, поначалу пытались со мной разговаривать, а потом уже просто за мной закрепилось такое прозвище «мертвец». Когда я заходил, все сразу расходились, говорили: «Не подходите к нему, мертвец пришёл». Я чувствовал себя полным мертвецом, мне ничего не хотелось. Из наркологии вышел настолько разбитым, а это было в мой День рождения, что у меня сил не хватило доползти до дома. Я зашёл в первый же алкомаркет, закупился там алкоголем, приехал домой и ушел в последний запой в моей жизни, который продолжался десять дней до 23.09.2022. Я отключил все телефоны, закрыл квартиру, чтобы никто не мог попасть, ползал только вечером в какой-нибудь алкомаркет или «наливашку». Единственная мысль, с которой я засыпал, это: «Господи, не дай мне завтра проснуться. Господи, я ничего не хочу, кроме как уйти, чтоб никто обо мне не знал, не вспоминал, не помнил».

В этот момент я чувствовал себя абсолютно мёртвым. Я не знал, что делать, не знал, куда идти, чем заниматься мне. Это было полное, полнейшее безумие, полная смерть, полный распад личности и на социальном, и на духовном уровне. Я ничего не ел. Единственное, что, на что у меня ещё хватало сил, это купить корм для кота. Единственное существо, о котором я как-то пытался заботиться, был мой кот, который жил в этих ужасных условиях, в этой квартире, закиданной пустыми бутылками, которые я пытался вынести по ночам, но, как ни странно, на следующий день она опять заполнялась пустыми бутылками. Эта пустота была и вокруг меня, и внутри меня.

В какой-то момент мой брат все-таки достучался до меня, меня увезли на дачу, попытались там выходить. В интернете я обратился к своей подруге, с которой мы занимались бальными танцами в Москве. Она практикует различные практики духовного психического роста. И когда мы с ней общались, она сказала: «Игорь, я слышу тебя, но я не могу понять, я не проходила через это. Попробуй найти тех людей, которые прошли через это. Вполне возможно, что они смогут тебе что-то дать». Я не помню, каким образом, наверное, это все-таки моя Высшая сила, она меня вела к анонимным алкоголикам. Впервые я пришёл на группу «Жаворонки». Поначалу я ничего не понимал, что происходит. Я был зомби, это лишь был какой-то вариант выживания, проведения времени, хоть как-то чем-то заполнить время.

Потом я пошёл на живую группу. Многие говорят, что чувствуют сразу же тепло и отзыв какой-то, но я был настолько разбит и убит, возможно, все это было, но я ничего не понимал, не чувствовал, я не был готов даже к этим ощущениям. Я просто тупо ходил на эту группу, понимал, что больше ничего не могу. Я в автобус с трудом забираюсь, не могу сосчитать деньги, заплатить за проезд. В какой-то момент на группе девушка одна, она мне посоветовала найти спонсора и пойти по шагам. Я нашёл своего спонсора при помощи неё. Это был не тот человек, которого она рекомендовала, просто он скинул мне другого товарища онлайн, и мы с ним начали читать.

Я был настолько мёртвый, что ничего мне не откликалось, нигде ничего никак не слышал. Но во время нашей первой встречи с этим человеком, он произнёс одну единственную фразу, фразу, которая, наверное, помогла мне выжить, которая зажгла моё сердце, которая выдернула меня. Это абсолютно незнакомый мне человек, которого я никогда не видел, не слышал. Он мне сказал: «А я люблю тебя, я принимаю тебя таким, какой ты есть». Не знаю, что произошло в моём сердце, как я смог сквозь эту бездну, в которой оказался, услышать и почувствовать. Это было настолько тепло. Я зацепился за этот момент, и он мне помог потихонечку, потихоньку начинать выкарабкиваться из смерти в жизнь, рождаться заново.

Мы пошли с ним по шагам. Поначалу все это было совершенно мне непонятно, мы читали какие-то непонятные для меня слова, которые с трудом складывались в голове в строчки. Спустя какое-то время, когда я начал понимать, о чем речь, полезло моё эго. Неожиданно оно вылезло в том, что я начал останавливать своего спонсора, поправлять его, где он делал какие-то лексические ошибки, и в этот момент произошло единственное, наверное, за все это время наше с ним обострение отношений, когда он мне сказал: «Ты че, сюда пришёл, меня поправлять или выздоравливать»? Для меня это показалось так жёстко, грубо. Слава Богу, что в нашей ветке есть такой момент преемственности, всегда можно поговорить со спонсором спонсора, с доверенными и наладить эти отношения.

Я не знаю, как все происходило, но чудеса стали происходить очень незаметно. Я стал понимать слова, которые происходят, незаметно для меня стало что-то меняться в моей жизни. Первый год был наполнен такими чудесами. Это было рождение, потому что, придя в программу, я был как новорождённый, который оказался в таком мире, я не умел ни любить, ни слушать, ни писать, ни читать, ни дышать, ни ходить. Я начал все сначала. И если бы не мои старые моменты, схемы жизни, мои старые отношения, наверное, это было бы просто новое рождение. Полезли мои эти моменты, дефекты характера. Слава Богу, что это не вылезло моментом и не накрыло меня. Это все стало появляться потихонечку и точно также потихоньку оно стало терять силу надо мной.

Первый год был наполнен чудесами, чудесами рождения. Я очень быстро нашёл новую работу, причём самое забавное, что новая работа оказалась моей старой работой. Коллектив оказался теми людьми, с которыми я работал. Люди эти знали о моём злоупотреблении, но такое ощущение, что никто об этом не помнил. Никто ни разу не упомянул о том, что я из себя представлял раньше. Жизнь поменялась кардинально вообще. Но, самое забавное, что вместе с этими переменами потихоньку стали возвращаться и мои дефекты характера. Опять стала вылезать где-то эта гордыня, эгоизм. Опять я начал следить за чужими действиями. Если бы не программа, я бы, наверное, улетел обратно. Эти чудеса, конечно, происходят, происходили со мной, что интересно, в шагах.

Пройдя программу и пройдя все шаги, я вдруг, особенно после четвертого, пятого шага, осознал, что да, того Игоря, который был придуман мной, идеального, его не существует и не может существовать. Существовал тот Игорь, наполненный страхами, наполненный недоверием к этому миру, наполненный желанием угождать. А как я жил? Я жил в двух ипостасях: либо я что-то идеализировал, возводил, надевал корону и прочее, но как только эта вещь, эти люди переставали соответствовать моим желаниям, переставали играть в моей схеме, я тут же обесценивал и тут же был готов все это растоптать, уничтожить. Я никогда не умел жить полутонами, не умел с миром и со спокойствием принимать эту жизнь. Для меня было только белое и чёрное. Остальных ни цветов, ни оттенков не существовало. Две крайности.

Это потихоньку опять стало вылезать. Только спустя какое-то время я понял, что программа, она не в моменте, она на всю жизнь, она на каждый день. Я никогда не лишусь своих, я лишь могу убрать власть над собой. Тогда потихоньку, потихоньку это все стихнет. Я благодарю Бога за то, что этот процесс не происходил так буйно, стихийно, что он происходил небольшими всплесками, что возможность как-то менять себя происходит потихоньку. Бог даёт мне каждый день, каждый месяц какой-то новый опыт, даёт мне возможность увидеть себя, понять, что это ещё есть в тебе, тебе от этого надо избавиться. А как я могу избавиться? Я могу отдать его Богу, пожертвовать. Самое забавное, что Богу не нужны ни мои деньги, ни мой успех, ни люди, которые рядом со мной. Он с удовольствием принимает в жертву мои недостатки. Это вообще чудо нашей программы. То, что мне не нужно, я могу отдать Богу, то, что мне мешает жить, я отдаю ему, и он это убирает. Вообще чудесные вещи происходят.

Наверное, про рождение, про тему нашего собрания, все. Спасибо. Сегодня трезвый, благодаря Богу, программе и вам. Буду рад ответить на ваши вопросы.

Вопрос: подскажи, пожалуйста, по 11 шагу по вечерней части. У меня есть опыт писать 11 шаг Богу, сдавать его спонсору. Я отвечаю на первых четыре вопроса, обычно там какая-то ситуация и вопросы первые в 11 шаге эти четыре связаны между собой. Как бы получается, что я разбираю одну ситуацию. Поделись своим опытом, как у тебя. Сдаёшь ли ты 11 шаг или, может быть, не сдаёшь никому?

Ответ: это такой болезненный момент был для многих и для меня тоже, честно признаюсь. Наша программа основана на честности. Было очень сложно. Практически с первого момента, когда мы начали работать с моим спонсором, он предложил мне прописывать 11 шаг. Как это было тяжело. И потом потихоньку до меня дошло, что схема такая, которую ты озвучила, она классная. Там так и есть, все четыре вопроса, они касаются ситуации. Это можно разбирать каждую ситуацию по этим пунктам. Меня разозлило это, и в этой ситуации я думал, что это я был не прав в этом, в этом был мой эгоизм. И так можно на все ситуации триггерные, произошедшие за день, прогонять по всем этим четырем вопросам. У меня поначалу так и было, но я за себя говорю, я настолько ленивый человек, что очень быстро все это забрасываю. Поэтому пока мы делали с ним программу, шли по шагам, я ему ежедневно писал эту инвентаризацию, а потом, себе дал поблажку, и сейчас я её делаю. Честно говоря, перед сном в уме я её не прописываю и не отпускаю. Но по опыту своего спонсора скажу, что он для меня, конечно, пример, которым я хочу руководствоваться, но не могу пока соответствовать.

Он прописывает своему спонсору. Я, к сожалению, честно скажу, это делаю сейчас чисто в уме. Вечером вспоминаю ситуации, либо я делаю «десятку» в моменте, когда произошло что-то в течение дня, я по возможности ухожу, молюсь и по всем пунктам по всем своим недостаткам её прогоняю. В таком случае я просто вечером вспоминаю её и такой «да, я её уже более или менее отпустил». И, естественно, там надо позвонить и своему спонсору или доверенному, проговорить все это, а потом сделать какое-то доброе дело. К сожалению, не всегда, честно признаюсь, не всегда это делаю

Вопрос: ты начал спикерскую с истории про то, что у тебя есть брат. Какие у него отношения с алкоголем? Если у него все хорошо, то, как он относится к тому, что ты в сообществе АА и в курсе ли он вообще?

Ответ: насколько я себя помню, придётся вернуться немножко в историю, что первый раз, когда я столкнулся с алкоголем, с пьяным человеком, эта ситуация была в семье, когда мы приехали с мамой к своему дядюшке, к её брату в деревне, и он был пьяный. И впервые мне, наверное, было года четыре, я просто испугался, у меня возникло ощущение брезгливости и страха, потому что это был человек, который был неряшлив, но в то же время непонятно было, что от него ожидать. И отношение к алкоголику, я очень часто ставил это клеймо на людей, которые выпивают. Помню, что лет, наверное, в 18 брат мой впервые напился, его где-то увидели пьяным, и мне это потом донесли, что, типа, это я был. Мне пришлось долго оправдываться, потому что я же не пью.

У него с алкоголем вообще все великолепно. Он человек, который умеет контролировать, тем более что он сейчас ещё перенёс онкологию и химиотерапевтическую процедуру. Чудо то, что он выжил после всего этого, поэтому он контролирует всю эту ситуацию, крайне редко употребляет и всегда вовремя заканчивает. У меня со временем появились проблемы, что мне всегда было мало, и когда все расходятся, хотелось выпить ещё. По поводу того, что я состою в анонимных алкоголиках, знает мама моя, мой брат, мой сын, моя невестка. Они все в курсе. И мама — человек пожилой, она вообще относилась к этому, когда я начал ходить, она говорила: «Ты когда пойдёшь на занятия? Не пропускай уроки, не пропускай занятия». Я такой: «Мам, ну, да». У неё такое отношение, что там как будто бы какие-то обязательные занятия, какая-то школа, но она не старается даже узнавать о том, что там происходит.

Чудеса стали происходить и в семье тоже. Очень много моментов в семьях бывает, недосказанности, которые связаны с какими-то материальными вещами. Я помню, что в трезвости у меня возникла такая вещь, что мой брат, его жена, они претендуют на жилье или на что-то ещё. Потихоньку, проходя по шагам, я понял, что, блин, в этом мире все, что есть моё, оно лишь в моменте. Я цепляюсь за то, что мне на самом деле не надо. Какая-то жадность. У моего ребёнка есть все, мне не надо что-то делить, загадывать куда-то вперёд. Для меня гораздо ценнее какие-то отношения. Сейчас мы не так близки с моим братом. Супруга у него раньше употребляла алкоголь очень даже хорошо, и мы с ней вместе злоупотребляли, но она очень быстро засыпала и отдыхала, а мне хотелось продолжения. Я всегда уходил к ним за каким-то продолжением.

Сейчас они просто видят, какие перемены происходят со мной. Они не пытаются узнавать, что там происходит, где, как, их вполне устраивает то, каким становлюсь я, что во мне меньше раздражительности стало. И плюс ко всему стали происходить чудеса. Супруга моего брата, девушка такая, которая тоже, когда выпьет её, начинает заносить. Она раньше очень любила какие-то раздувать вокруг себя истории, и нужно было, чтобы все веселились потом, чтобы все переругались, и она все время этим занималась. Самые чудесные вещи, которые происходят, я могу говорить о том, что вижу в их семье. В их семье вдруг прекратились все буйные дебоши, связанные с алкоголем, и какое-то спокойствие стало происходить. Мир меняется, не только я меняюсь, меняются люди вокруг меня, и также меняется как-то их отношение к алкоголю. Они особо не лезут, не узнают, что за программа, чем я занимаюсь, их вполне устраивает то, каким я становлюсь.

Вопрос: как сохранить свои личные границы и не поддаваться манипуляциям со стороны близких? Ваш опыт.

Ответ: личные границы — это вообще такая страшная вещь, потому что я не умел их выстраивать ни на работе, ни дома. Если чувствовал какой-то интерес к человеку, я прям погружался и становился настолько искренним, откровенным, излишне откровенным, слишком много рассказывал о себе, делился все во всех подробностях и не знаю, наверное, может, даже отпугивал этим людей, близких, как мне казалось. Потом просто поражался, почему люди шарахаются от меня, почему они так себя ведут? Я понимаю, что не могу отвечать за действия других людей.

Например, взять мою маму. Это пожилой человек, у которого свои взгляды на жизнь, которая сейчас чувствует себя порою одинокой, порою изолированной даже, живя в семье брата. Потому что у неё свои интересы, которых осталось очень мало, её интересы — это общение. А зачастую люди в возрасте, общение у них сводится к жалобам на здоровье, к жалобам на все, и я вижу, что у неё нет других тем. Я понимаю, что яблоко от яблони недалеко падает, она такой же манипулятор, очень классно умеет манипулировать чувствами других людей. Я стараюсь просто не подключаться к этому. Я просто спрашиваю: «А чем я тебе могу в моменте быть полезен»? И всегда оцениваю свои ресурсы. Могу я что-то дать или нет?

Честность, кстати говоря, очень классно играет роль в этом, когда ты честно можешь сказать: «Мам, я тебя очень, очень люблю, но на эту тему разговаривать у меня нет ресурсов. Я понимаю тебя, но я сделать ничего в данный момент не могу. Я не могу отдать тебе своё здоровье и вернуть его невозможно. Я поддержу тебя в любой момент, но я бессилен». Ты очередной раз признаешь своё бессилие.

Например, ещё возьмём мой сын. Это уже взрослый человек, у которого есть семья, есть ребёнок. Я вижу, такое бывает у взрослых детей, когда они просто пользуются ресурсами родителей. Раньше я постоянно что-то ему пытался дать, вытащить его из каких-то долговых обязательств, ещё из чего-то, брал на себя ответственность за него. Сейчас я понимаю, что я не всегда могу это сделать и оценивай свои ресурсы. Это помогает, честно сказать: «Илюш, ты понимаешь, что в данный момент все мои ресурсы исчерпаны, и все, чем я могу помочь тебе, это вот это, вот это, вот это. Это я взять на себя не смогу». Это классно, когда ты честно признаешься. Я раньше же очень сильно боялся, чтобы люди увидели, какой я слабый, что я могу быть где-то неумным, где-то глупость сказать и все такое. Сейчас постепенно исчез страх перед людьми, и вместе с этим исчезло желание притворяться кем-то. Появилась такая легкая честность, когда ты можешь честно признаваться.

Помню на работе, когда первый раз задали вопрос мне какой-то коллеги, я сказал: «Я этого не знаю, я не буду вам врать, не буду притворяться умным, не буду говорить какие-то заумные вещи, которые вы не поймёте. У меня очень маленькая компетентность в этом моменте». Ко мне потом подошли, сказали: «Как ты можешь об этом говорить»? Я говорю: «А зачем мне врать, зачем мне притворяться знающим человеком, когда есть люди, к которым можно обратиться, которые гораздо компетентнее, не умнее меня, они компетентнее в этом вопросе». Поэтому мне помогает честность выстраивать эти отношения, границы с людьми. Честность и мести свою улицу.

Раньше, бывало на работе тоже. Я очень часто брал на себя функции других своих коллег, начинал что-то делать, якобы помочь им, когда они даже не просили о помощи. Теперь я просто спрашиваю человека, коллегу: «У меня есть время, пожалуйста, я могу тебе помочь, если ты не справляешься с этим. Нужна тебе помощь»? Нет, не нужна, все прекрасно. Значит, оставляем все как есть. Потому что раньше я, не спрашивая, начинал выполнять чьи-то обязанности, а потом, в итоге я лез в чужую сферу. Я не понимал, почему мне за это не говорят «спасибо», а смотрят на меня волком, со мной перестают разговаривать. Потому что я начинаю мести чужую улицу, я начинаю делать чужие дела. Нет, мне главное делать свою работу честно и не оглядываться на других, не тыкать кого-то в его нечестность. Этого было очень много даже по прохождении программы. Все это даётся потихоньку. Мне, по крайней мере, даётся маленькими шажками. Слава Богу, что это происходит.

Вопрос: в каких отношениях ты со своими родными сегодня? Легко ли было делать «четверку» касательно их?

Ответ: понимаешь, в какой-то момент произошла трансформация моих чувств абсолютно. Я понял то, что я называл любовью, было не любовью, было чистым эгоизмом. Я любил людей лишь за то, что вкладывал в них, всегда ждал какой-то ответной реакции. Не было никогда этой бескорыстной любви. Я, оказывается, не умею любить. И у меня был даже такой страх, такое ощущение, что я становлюсь чёрствым человеком, мне показалось, что такое происходит вообще. Мне оказывается, вообще пофиг до моих близких, абсолютно пофиг. Найти эту грань между болезненной любовью, супер ответственностью за здоровье. А у меня это было. Я за своего ребёнка был готов порвать, отдать свою жизнь и жизнь всех вокруг. Оно ушло. И появилась возможность приносить, давать свою любовь тогда, когда она необходима, любить бескорыстно, без ожиданий.

Я уже, наверное, частично ответил на твой вопрос по поводу того, что я даю лишь столько, сколько у меня есть ресурса на данный момент. Я не жадничаю, я просто смотрю и прошу Бога: «Боже, помоги мне, пожалуйста, дай мне сил, покажи, сколько и чего я могу сделать для человека». Я не знаю, как это произошло. Мне сначала показалось, что я просто стал бездушным человеком, которому абсолютно ровно на своих близких. Но сейчас я не чувствую такой большой резкой разницы. Она есть, конечно же, разница между моими родными и другими людьми окружающими. Потихоньку эти границы сглаживаются. Это не значит, что я не люблю своих близких. Я учусь любить всех вокруг меня.

Стало поменьше триггеров, стало поменьше моментов, когда ты какую-то злобу, обиду испытываешь на тех, кто тебя окружает, ты понимаешь, что, блин, чувства, те вещи, то поведение, которое тебя раздражает, оно же зачастую меня отражает. В них я вижу больше себя. И, наверное, больше отношусь с пониманием к ним.

По поводу «четвёрки» и «девятки» мне как-то нормально и легко было. У меня с папой были очень такие натянутые отношения, потому что мы не чувствовали его любовь и присутствие в своей жизни. Он крайне редко бывал и бывал чаще всего в подпитии. И слов отца о любви я не слышал, я его постоянно провоцировал. Помню, что лет, наверное, в 15-14 я спровоцировал его на такую агрессию, я просто оставил в своём дневнике письмо, отправленное якобы в редакцию газеты, где описывал своего отца как никчёмного человека, который не любит свою семью, который злоупотребляет алкоголем. Я подложил его специально, чтобы он проверил. Тогда был такой эмоциональный всплеск у него, он сделал попытку убить меня, но я все это так хорошо вывернул, что заставил его ещё и чувствовать себя виноватым, извиняться. Я очень сильно им манипулировал.

Самое интересное, что папа умер у меня на руках от рака. Он уже был на наркотиках, он уже был не в сознании, была моя очередь дежурства, как-то он спокойно так у меня ушёл. Но обида эта на отца, ощущение, что его не было в моей жизни, оно продолжалось все время. В программе я много раз промаливал все это. Были моменты прям искренне, когда я вставал на колени и со слезами просил прощения у него не за те действия, за то, что я не понимал, что он то был такой же ребёнок, как и я. У него не было опыта, у него не было своего отца, его отец погиб на войне. У него были старшие братья, которые его баловали, он был любимым, избалованным ребёнком, как и я. Ему не хватало этой любви, он её получал только в семье своих старших братьев. Мы для него были не совсем понятные люди, он не умел с нами взаимодействовать, и как он мог любить, он так и любил. Он не умел просто говорить слова. В душе наверняка он нас любил.

И «девятку» я много раз делал ему, и в какой-то момент я вдруг почувствовал, что, блин, нет у меня ничего, боли, нет ничего, кроме любви к нему. Вдруг это чувство пустоты, оно вдруг исчезло, и появилось просто ощущение, что я люблю его. Были моменты, что я его прощаю, но просил-то прощения я у него, я стоял на коленях и не раз, и со слезами, прямо от всей души молил, чтобы он меня за все за это простил и говорил слова любви. Это прям очистило меня. В моментах, в отношениях с отцом.

В том плане, когда я делал «девятку» близким, например, супруга моего брата, она вообще на меня посмотрела, как на идиота и сказала: «Ты че из себя святого пытаешься строить? У тебя че, крылышки выросли? Ты ничего мне такого не сделал, поэтому отстань и все». Я не стал ни на чем настаивать, раз человек считает, что я не нанёс ей ущерба. Возможно, я своим поведением потом, своим отношением возмещу ей тот моральный ущерб, который я нанёс.

Вопрос: подскажите, пожалуйста, как вы сейчас справляетесь с тремором?

Ответ: чудесный вопрос, потому что это очередное чудо программы. У меня его практически не стало. У меня исчезли эти моменты волнения. Наверняка он остался, но он настолько стал незаметен, и он меня абсолютно не тревожит, и никто не циклится. Если раньше меня переспрашивали, говорили что-то там, бросали косые взгляды, то сейчас его не стало практически. И он меня не тревожит. Вместе с моими страхами, вместе с неприятием жизни и опасением вдруг ушёл это тремор. Не совсем, не до конца, просто его практически незаметно. Я спокойно принимаю пищу в общественных местах, пользуюсь ложкой, вилкой, ем палочками китайскими, он меня не беспокоит. Если вдруг возникает такой момент, что я чувствую какое-то волнение, я всегда обращаюсь к своей Высшей силе, подышу, успокоюсь, и все, оно отпускает. Чудеса ещё продолжают случаться в моей жизни.