Литва, г. Вильнюс

Домашняя группа: Главная цель

ТЕМА: Единственная преграда между мной и Богом

Здравствуйте. Мое имя Дариус, я алкоголик. Большое спасибо, что пригласили меня на спикерское. Это большая честь ее говорить в Эй-Эй. Вернее, не говорить, а делиться своим опытом, силами и надеждами. И сразу извинюсь, что русский язык мне не родной. Но я постараюсь на нем говорить. Сейчас как-то очень редко приходится на нем разговаривать. Но попробую. Уже все ведущий сказал про будущий юбилей, про трезвость. Да, я трезвый с 2002 года, с 22 августа. И что самое интересное, это 22 августа мой день рождения. Я родился в 69-м году. Мне сейчас будет 56 лет. Из них я 21 год пил. И сейчас уже почти 23 года трезвый. Уже трезвый больше, чем пил. И первый раз попробовал алкоголь в 12 лет. И случился большой взрыв в моей голове, и я понял: «Вот! Вот». Я был зашуганным таким ребенком. Не знаю, как это слово? Ну, это простой ребенок. И как попробовал алкоголь, я вышел во двор и там старшим детям, которые меня пинали в ж*пу, сказал: «Ша!» Вот. Прямо, так подошел и сказал: «Ша». Там, отобрал какие-то машинки в песочнице. Или что там было? И сказал такую фразу, что сейчас все будет по-другому. И так в принципе и было.

И сейчас я понимаю, что в 12 лет я нашел свою главную любовь в жизни, самую большую. И эта любовь продолжалась 21 год. Это любовь к алкоголю. И вот. И как я твердо считаю, что человек или имеет склонность к зависимости или не имеет. Я имею, как оказалось. И в 13 лет я уже состоял во всех учетах, которые были в Литве на то время. Это школьный учет, учет в комнате милиции, учет в психиатрической больнице и в наркологической больнице тоже – в наркологическом диспансере. Потому что у меня никогда не было меры. Мне иногда люди спрашивали: «Не хотел бы я пить умеренно?» Или как это там называется? Нет не хотел бы. Сегодня я понимаю, что не хотел. И уже сейчас, вроде как, и не надо. Так вот. Меня до сих пор приводит в ужас, как я там смотрю какой-то фильм, и там человек с бокалом вина весь вечер ходит туда-сюда. И в конце концов недопитый фужер этот поставит где-то на фортепьяно или на пианино и уходит. Я так никогда не умел и не хочу. И не хотел.

Мне всегда надо было много и еще чуть-чуть. А сколько это, еще чуть-чуть, я никогда не знал. Уже, вроде как, и все хорошо, но еще чуть-чуть. Ну, вот еще чуть-чуть и потом пролетели три недели как четыре дня. Так вот такие. И первый раз уже лежал в психиатрической больнице в 13 лет, потому что уже никто не мог понять, что со мной. Ни родители, ни участковый с детской комнаты милиции, ни педагоги в школе. Мне уже было все, я уже поехал. Поехал и, как говорили: пил, пью и буду пить, и еще знаю, где взять. И мне неинтересно. Я мог, конечно, там сколько-то времени не пить или скрежеща зубами, или нескрежеща. Или там какие-то дела были. Но приходил этот час икс, как я его называл, фазы смыкались в голове – и все. И мне больше ничего не было интересно. Я шел пить. Шел пить, несмотря ни на родных, ни потом уже жены, сожительницы и все другие. Мне это было неинтересно. Мне, как говорится, у меня был один приоритет в жизни. Это алкоголь. Поэтому все, как это бывает: семья, работа, еще что-то. Нет. Полумеры – они мне никогда не были интересны. Тем не менее я как-то существовал.

И я кончил школу. Конечно, не с первого раза, потому что в 12-й класс меня уже не допустили к экзаменам, потому что я был уже не в состоянии и не ходил в школу. Просто не ходил в школу. Меня встретила учительница где-то на улице, сказала: «Ты только приди, засчитаем тебе эти экзамены». Я не пришел. Потому что эта страсть к алкоголю – это было выше всего. И другие вещи мне просто были неинтересны. И всегда в моей жизни присутствовал алкоголь. Я и женился, и разводился, и поступал на работу, и меня выгоняли с этой работы – все время присутствовал алкоголь. Но самое интересное, что я уже в раннем возрасте начал общаться со всеми специалистами. Не было тогда соцработников, но были врачи-наркологи, всякие психологи. И все время меня спрашивали: «Не имеете ли вы проблемы с…» И я только слышу эту букву «а», я говорю: «Нет, нет, нет». Все заберите, но этого не трогайте. Это типа святое и все. И никаких проблем не имею. Там спрашивают: «Как вы пьете?» «Как все, конечно. Пью как все». Ну, это была у меня коронная фишка: «Два раза в год». Но не добавляя, что 2 раза по полгода.

Так вот. И всякие последствия были там. Я не считал никакими последствиями: там жена бросила. Красиво, красиво так развелся. Развелся. У алкоголика развелся – это выгнали, как собаку. И этому я научился в АА: называть вещи своими именами. Там ушел с работы по собственному желанию. Глупо звучит даже. Алкаш ушел по собственному желанию с работы. Боже мой. Так уже никто не может тебя терпеть, и уже тебе говорят: «Слушай, может, уйди по-тихому, по-хорошему». Потому что первая работа моя была – работал в Драмтеатре в Вильнюсе осветителем. Меня уже выгнали с этого театра со статьей в 19 лет за прогулы. Потому что дал кто-то денег, попросил принести водки три бутылки. Я пошел в старый город, кого-то встретил и больше не вернулся в этот театр. Все, короче. У меня был уже свой театр. И так было всегда. Так было всегда: я, там, уже празднуя свой день рождения, 16 лет, я совершенно пьяный нарушил 12 статей Уголовного кодекса. И, конечно, лишение свободы. Был этот суд, последнее слово. И я говорю ребятам, которые пришли, на последнем слове сказал: «Мы еще выпьем». И все. Потому что о чем больше говорить? Так вот, пил, ну, пил страшно. Страшно.

Но я считал, что совсем нормально. Ну, все хорошо. И были такие случаи, прекрасно помню, когда пьешь с какой-то компанией. С одной начинаешь пить, эти люди меняются. И там через какие-нибудь три недели приходят опять эти люди, с которыми начинал. Они говорят: «О, как прикольно, ты опять здесь». А я могу им сказать: «Я еще здесь. Я вообще никуда не выходил». А они шли на работу, вели детей в садик, еще что-то делали. А я, короче, просто сидел и пил пока и оттуда уже выгоняли. Потому что кому ты там интересен, бездельник. Побудешь, побудешь – и выгонят. И все. Так вот, по малолетке посадили. Потом в 22 года я получил срок с лечением от алкоголизма, принудительное лечение в ЛТП: Лечебно-трудовом профилактории. Были такие времена: три раза попадаешь в трезвилку за год (в Литве так было) – и все едешь. Я каким-то образом попал 12 раз в трезвилку. И, ну, вот так и жил. Менялось все как в каком-то калейдоскопе. Я сейчас прикидываю, как будто я там сидел на какой-нибудь скамеечке, а какой-то Дариус жил эту мою жизнь, исполнял всякие чудеса.

И я уже когда попросил о спонсорстве у человека, и тогда он мне сказал такую вещь. Он мне сказал такую вещь – говорит: «Когда заканчиваются фокусы, начинаются чудеса». И после этой фразы я понял, что вся моя жизнь – были фокусы. Просто были фокусы. Меня люди иногда спрашивают: «Это ты дуру гонишь или дура тебя?» И я понимаю, что дура меня гнала. Не я уже дуру гнал, она меня гнала. Потому что мне так было жить прикольно. Я жил с какими-то женщинами только уже слушал такую фразу: «Ты обязан содержать семью». И все – я уходил пить, потому что я считал, что я никому ничего не обязан. Я в этой жизни никому ничего не обязан. Единственное мое обязательство было: есть, спать и срать. Вот и все. Все. И я живу в этом мире. Там я и семь миллиардов людей. Ну, я считал: семь миллиардов людей обслуживающего персонала. Которые должны шевелить булками, чтобы мне хорошо жить. Но они не хотели шевелить этими булками и прочее. Возмущались, им не нравилось. У них была своя жизнь, какие-то требования. Ну, и тогда, как я считал, я их наказывал. Я шел пить.

Так вот все было так. Это хорошая тема: единственная преграда. Эта единственная преграда между мной и Богом – это я. Мое эго. Это я очень хорошо понимаю, что это уже работая в шагах со спонсором я поздно начал. Я восемь лет только ходил на группы. Ходил на группы, не поднимал эту первую рюмку, праздновал всякие юбилеи, собирал медальки всякие. Считал, что все хорошо. И шаги – это для лохов. Они на всех группах были: на стенах висели. Эту книгу никто не запрещал по-литовски. Вот так выглядит на литовском языке моя книга. (Смеется. – Прим. ред.). Но я считал нет, мне этого не надо. Конечно, сейчас уже понимаю. Мне даже смешно. Я свои первые книги: «Анонимные Алкоголики», «Двенадцать на Двенадцать» – я украл в наркологии. (Смеется. – Прим. ред.). Мы там лежали в палате, ну, я жил всегда по такому закону: мне нравится – все, это мое. И потом, когда я его встретил через много лет и делал Девятый шаг с ним, я рассказал ему эту историю, как я украл эти книги у него, он говорит: «Я так и думал, что это ты».

Ну, как не думать – мы вдвоем в палате лежали. На кого еще надо думать: что кто-нибудь там с улицы пришел? Конечно. Но мне надо было и все. Так вот, так и это была единственная преграда моя – мое эго. И сегодня – это единственная преграда между мной и Богом. И мое эго делает все, чтобы меня убить. И каждый день оно делает это. И я с утра встаю, и эго мне уже рассказывает басни: зачем тебе эти Анонимные Алкоголики? Чего ты там не слышал? У тебя же там есть дела. Туда-сюда. И зачем тебе к ним идти? Зачем тебе эта спикерская сегодня? И так далее. Ну, сегодня я имею эти инструменты, которые дает Программа. И я могу своей голове сказать: «Ша!» (Смеется. – Прим. ред.). И все: я иду и делаю то, что надо делать, а не то, что я хочу. И очень часто совпадает, что я делаю то, что хочу. И с помощью Бога, и с помощью вас я сегодня живу такую жизнь, какую я хочу. И как всегда хотел.

И я сегодня не сижу в этой своей тюрьме, которую сам и создал. И в которой был сам и надзиратель, и заключенный, и весь обслуживающий персонал. Потому что я всегда декларировал, что я типа свободен. Что я панк, металлист и там кто хочешь. Но в конце концов алкоголь давал эту свободу, эту неопределенную свободу. Хотя я мог делать такие вещи, такие глупости, которые трезвым никогда не делал. И алкоголь в конце концов лишил меня всего. Он закрыл меня в такую тюрьму, свою собственную тюрьму, из которой я уже не знал – есть ли выход. Я не хотел никуда идти. И мне было по барабану. Я просто, когда был уже полностью зависим, каких-то 10 последних лет, я просто пил потому, чтобы пить. Потому что я понимал, что, если я не буду пить, я умру. И если буду пить – я умру. И мне как-то казалось, вот если я буду пить, это как-то легче я умру. И я не раз думал и о самоубийстве, и о других вещах. Но как известно, зависимый – он трус. Трус, и я боялся.

А сегодня я уже не хочу умирать. Как у нас в книге «Анонимные Алкоголики» написано, зачем надо делать всю эту Программу: если хотите, долго и счастливо жить в этом мире. Я хочу сегодня жить долго и счастливо. И с помощью Бога, и с помощью всех вас. Ну, я сегодня и живу такой жизнью, что, ну, я, например, работаю, считается, на трех работах. Я не считаю, что это работы, потому что я делаю то, что мне нравится. Как говорится, мое хобби и моя работа совпадают. Работаю в принципе с зависимыми людьми. И это единственное, что я умею делать. Вот. Это единственное, что я умею делать: помогать людям. Таким же, как я. И это тоже пришло только с Программой. Потому что помочь кому-то? Бесплатно? Это какой-то бред! Пальцем не пошевелил бы никогда. Так вот, это все пришло только через Программу, когда мой эгоцентризм поменялся на Богоцентризм. Вот что делает Программа? Самое главное, что мой эгоцентризм меняется на Богоцентризм. И раньше, если визуально – иногда я спикерю в каких-то таких местах, и это визуальный показатель.

И я рисую круг, как было раньше. И это было раньше: в центре круга я, и больше никого нет в круге. И там все боги, и вы все, и эти семь миллиардов (сейчас уже восемь) – они были все за пределами этого круга. Вот что стояло между мной и Богом: я. А если сегодня после Двенадцати шагов и Программы – я уже в Программе 15 лет. 15 лет назад я прошел со спонсором шаги. И если сегодня рисовать этот круг, так в центре Бог, или Высшая Сила, как вам нравится. И все мы в круге. Эти все восемь миллиардов и Бог, и мы все, и всем нам хватает места. И всем нам хватает места в этом круге, и это радует. Программа меня вернула к жизни, вернула к людям, особенно Восьмой-Девятый шаг это сделал. Я все время был зол очень. Был зол и на родителей, и вообще на всех людей. И все время считал, что они меня вытолкнули из моей жизни. Нет, меня-то они никуда не выталкивали. Мое эго меня вытолкнуло от всех. Потому что мое эго не помещалось с другими. Не то, что в одной комнате – вообще в этом мире не помещалось.

И как говорится, что алкоголизм – это болезнь одиночества. Это так и есть. Ты сам всех с помощью алкоголя вытолкал из своей жизни и потом еще рыдаешь, что тебя никто не любит и туда-сюда. Ну, вот живешь в какой-то хр*нотне. И, короче, это все еще запиваешь алкоголем. Так вот, я очень рад, что 22 августа 2002 года я проснулся в психиатрической больнице – привязан, под капельницами. Это почти 23 года назад. И что-то было по-другому. Как Билл рассказывает, как у него палата, свет. У меня было немножко по-другому. Но я тоже – я могу считать, что очень похоже. Потому что я первый раз себе задал вопрос: «Что я здесь делаю? Мне 33 года – что я здесь делаю в этой психиатрической больнице?» Раньше меня это не пугало. Ну, так в принципе и сейчас не пугало. Но просто мне пришло в голову такая мысль: «Ну, хорошо, сейчас лето, август. А что дальше? Выпустят меня с этой психиатрической больницы, и куда идти? И что дальше?» И вот такое понятие, что меня никто не хочет видеть: ни отец в Вильнюсе; ни мать, которая в Германии живет; ни последняя сожительница, которая мои вещи через балкон выкинула.

И не то, что только выкинула, она еще собрала подписи всех соседей, чтобы закодировать этот парадняк, чтобы я даже не зашел на лестничную площадку. Ну, просто. И сегодня я благодарен этим людям. Потому что им надоели мои фокусы. Вот и тогда пришло в голову: «Ну, все. Ну, что? У меня такая ситуация, что со мной никто не хочет иметь дел». Люди переходят на другую сторону улицы, когда меня видят еще издалека. (Смеется. – Прим. ред.). Потому что я так сегодня понимаю, что дешевле заплатить штраф за то, что не там перешел улицу, чем со мой связываться. Потому что это будет стоить дороже. И все. И я в такой ситуации, что мне не своровать, ни покараулить, как я называю. (Смеется. – Прим. ред.). И что? И все, лафа кончилась. Что очень скоро меня похоронят за средства самоуправления. (Смеется. – Прим. ред.). Ну, потому что никто даже не будет меня хоронить. И там в безвестной могиле, где находят алкашей без паспортов, без ничего. И есть места на кладбище, где только номера, короче. Мой финал будет такой.

И что самое интересное, с этого пришла надежда, что надо что-то делать. Но у нас у алкоголиков есть один такой интересный момент: надо что-то делать, но мы не знаем, что делать. Ну, и тогда ничего не делаем. Или срок там – да-да, буду делать: с первого сентября, с Нового года, с Рождества, еще с чего-то, но не сейчас. Вот у меня было совсем по-другому. Я просто, когда меня уже отвязали от этой кровати, эти катетеры вытащили, эти капельницы, я там еще под этими лекарствами дополз до заведующей отделением и спросил, что мне делать. Вот конкретно: что мне делать? Вот все. Это был, ну, такой Третий шаг, что ж*па. И все. И она мне сказала, что одно из этого плана, что я должен буду делать – это посещать собрания Анонимных Алкоголиков. Что мне очень не нравилось. Я совсем не хотел этого делать. И я бывал, пока лежал в наркологии. В наркологиях я был: где-то 19 раз лежал. Не считая всяких реанимаций, всяких других вещей. Но мне никогда Анонимные Алкоголики не импонировали еще и во время пьянок встречал каких-то людей, которые говорили про этих Анонимных Алкоголиков.

И я как человек, которому интересно. Я один раз или два спросил, что они делают? Берутся за руки и молятся. Конечно, мне не подходит. Что за глупости. Я потом как обезьяна, как обезьяна входил в тему Анонимные Алкоголики: «Нет, это дураки молятся. И взявшись за руки. Зачем мне это надо?» и совсем мне этого не хотелось. Это было последнее место на планете, куда я хотел. Ну, хорошо, Бог с его чувством юмора поставил меня на место. И это было единственное место, где меня приняли. И то еще были там люди, типа сказали: «Хорошо, что ты пришел. Если ты хочешь пить – вон дверь, иди и умирай. Это твое дело». Я, конечно, обиделся. Я же алкаш. Я же очень обидчивый. Обиделся: это как это так? Я к вам пришел, а вы тут, сволочи: иди умирай и так далее. Но я понял, что мне некуда идти больше. И то потом следующая мысль: они мной как-то здесь хотят воспользоваться. Да? Живу возле большого супермаркета на скамейке, ничего не имею. Живу на скамейке – точно. И еще думаю о том, что мной хотят воспользоваться.

Там у меня можно только взять анализы, и те плохие. Вот все, что от меня можно взять. Но я думаю, что я еще тут пуп земли, что это все хорошо. Все что-то уладится как-то, как я всегда считал: как-то все уладится. Как-то, но я к этому не буду иметь никакого отношения. Вот потому мы любим всякие коды, торпеды и всякую х*рню. Потому что сделают за нас. А трезвость за нас никто не сделает. Испробовано не раз. И никто, а надо будет усилия прилагать. И люди тогда на Анонимных Алкоголиках сказали: «Тут тебе ничего не надо будет делать». Оба! Это же бальзам на сердце. Алкашу – бальзам: наконец-то место, где мне ничего не надо будет делать. Но они меня обманули. (Смеется. – Прим. ред.). Пришло время, где очень много надо было делать. И делаю сейчас. И сегодня рад, что я делаю, потому что моя главная фишка – это зацикленность на себе, как и любого зависимого. И когда я забочусь о других людях, мне некогда думать о себе любимом. И вот тогда нет этих преград и Богом: когда я думаю о других. И когда я первый раз начал думать о других, я позвонил спонсору и говорю: «Слушай, у меня крыша едет. Я не понимаю, что со мной делается. Это что-то не так. Это – ой».

И он мне сказал: «Дурачок, у тебя крыша ехала всю жизнь. А сейчас она становится на место. И это тебе устраивает неудобство». Ну, я не привык к этому. И сегодня я понимаю, что это. И я хотел убить своего спонсора за эти вот: «Молись, молись. Что делать? Молись». Наверное, повсюду так. То же самое и я своим подспонсорным говорю: «Что делать? Молись». «Да, я тут молюсь». Я говорю: «Мало еще молишься. Удвой, утрой молитву до мозолей на коленях». И так далее. И это работает. Так вот, и сегодня все меньше этих преград. Понятно, я утром встаю – общежитие китайцев в голове. И мне все там кричат. Ролевые игры. Но я сегодня имею эти инструменты. Имею молитву, медитацию. Имею работу с другими алкоголиками, Двенадцатый шаг: больницы, наркологию, психиатрию, тюрьмы. (Смеется. – Прим. ред.). Пишут у нас в книге: много времени проведете в таких местах. Так и так проводил много времени в таких местах. Но сейчас только амплуа другое немножко роль поменялась. (Смеется. – Прим. ред.).

И все сегодня просто: вот я иду и делаю то, что надо делать. Утром встаю и в молитве прошу свою Высшую Силу, чтобы показала, как я сегодня могу быть полезен для Бога и для других людей, иду и делаю. И там у меня спрашивается: а что это мне, зачем мне это надо? Потому что я знаю, что я жил такую жизнь, что другие плакали. А сейчас я хочу жить так, чтобы другим было весело. А когда другим весело, так и мне весело. Так вот, сегодня я стараюсь быть активным членом Анонимных Алкоголиков и делаю то, что надо делать. Все, что рекомендует для меня книга «Анонимные Алкоголики». Помню, как начал работать со спонсором, нашел там такую фразу типа: это только рекомендации, это типа не обязаны мы это делать. И тогда он мне сказал: «Когда прыгаешь с парашютом, так тоже не обязан это кольцо дернуть и так дальше». Я сегодня понимаю, что это рекомендации вот такие же, как потянуть это кольцо, когда прыгаешь с парашютом. Можешь не тянуть. Твое личное дело.

И самое большое, что я сделал в жизни, что я принял ответственность за свое выздоровление. Как говорится, да, я болею алкоголизмом. И никуда он не денется. И знаю, что умру с алкоголизмом. Но сегодня всегда говорю: «Дай, Боже, не от него». Вот что самое главное. Умру – да. Умру алкоголиком, но не от алкоголизма. И вот. И много – 8 лет я был без Программы. Ходил на собрания. Каждый день. Такой активист там был – ой. Много очень служений, что хочешь: и делегат, и в каждой бочке затычка. И на собрания каждый день, и в тюрьмы, и куда хочешь. Но я понимаю, что я это делал из-за этой внутренней пустоты. Я не понимал даже, что такое алкоголизм, что он со мной сделает. Ну, да: я пришел, мне понравились эти люди. Все говорили: я алкоголик, я алкоголик. Ну, хорошо. Как и было там: наливай, называй, как хочешь. Если все говорят, то и я буду говорить. И только потом уже, когда мы со спонсором начали читать Большую книгу и у меня в голове стал знак равенства: алкоголик равно психически больной. Вот только тогда я начал понимать, что я столько времени провел в этих всяких лечебницах.

Что я там делал? Потому что меня, как всегда, когда спрашивали: «Что ты здесь делаешь?» «Отдыхаю». Отдыхаю. Отдыхаю в психиатрической больнице. Я считал, что я психически нормальный человек. Все со мной хорошо. Так вот, когда сегодня я слышу, как такие отдыхают люди, так я спрашиваю: «Почему не на Гавайях? Почему не в Юрмале? Или еще где-нибудь? Почему ты отдыхаешь в психиатрической больнице? Вот ответь себе. Мне не важно, что ты здесь делаешь. Ответь себе. Почему ты в психиатрической больнице такой умный? Почему ты здесь? Почему ты не там, где отдыхают нормальные люди». Так вот, сегодня мне не надо отдыхать в психиатрических больницах, или в наркологиях или где-то там. И почему вот я посещаю много лет – три собрания где-то посещаю в неделю на своей домашней группе, которой тоже кстати, 15 лет, как и моей трезвости уже в Программе.

И как говорится, с помощью Бога с друзьями мы и создали эту группу, которая есть группа по работе по шагам по Большой книге. Потому что, ну, нам надоело просто грустно говорить о наболевшем. И все мы хотели найти это решение: что делать? И как раз тут стало посвободнее. Начали ездить по разным странам, ходить на разные группы. И столкнулись тогда с людьми, которые работают по Большой книге. И как говорится, пошел ход. Пошел ход, и сегодня наша группа одна из тех, кто часто мы посещаем и наркологии, и тюрьмы. Там у нас всякие разные служения. Потому что мы хотим помочь людям. И знают нашу группу и специалисты все. И хотим, чтобы так и осталось. Так вот, у нас сейчас будет юбилей группы в сентябре, как раз 13-го. Поэтому какой-то юбилей, 15 лет. Но мы остаемся в той позиции, что мы на собрание приносим решение. Не проблему, а решение. Вот. А проблемы решаем со спонсорами. И как-то, ну, не знаю. Я сегодня могу сказать, что жизнь удалась. Сегодня могу точно сказать, что жизнь удалась. Я в жизни делаю то, что мне нравится. Насколько возможно у меня сделаны все Девятые шаги и делаются дальше. И с обществом, и все, где возможно. Если Богу угодно, Он дает действия выздоровления в Анонимных Алкоголиках. Ну, наверное, все, что я сегодня хотел сказать. Спасибо вам за мою трезвость. Спасибо, что позвали поспикерить. Спасибо, что вы есть. Как-то так.

Вопрос. Спасибо большое, Дариус. Спасибо тебе за нашу трезвость. Спасибо за то, что мы вместе. Друзья, задавайте вопросы спикеру. Вы можете поставить единички в чат либо написать в тексте. И у нас уже первые вопросы появились. Один из них, ну, скажем так, оставим вопрос без автора. Но тем не менее: «Дариус, благодарю за спикерское. Вопрос: близкий человек поступает неправильно, по моему мнению, естественно. Отдаляется от Программы. Хочется изменить, исправить. Было ли у тебя такое? Как ты поступаешь в таких ситуациях? Спасибо».

Ответ. Ну, видишь, как говорится, коня не заставишь пить воду. Можешь его подвести к воде и рассказать, какая это вода хорошая. Но пить не заставишь. Главное, чтобы он знал, где, где все это. А так – оставить Богу. Не знаю. Оставить все Богу. Он знает, как должно быть.

Вопрос. Спасибо. Это все, да?

Ответ. Ну, наверное, наверное.

Вопрос. Хорошо. Я просто жду продолжения. Спасибо, Дариус, за ответ. Если будут какие-то дополнения, можно будет еще в чайной задать вопросы?

Ответ. Конечно, конечно.

Вопрос. А следующий вопрос от Зухры у нас: «Были ли жизненные сложности, трудности в трезвости? Если да, то как справлялся с ними? И как не падать духом в такие времена, если трудности затяжные?»

Ответ. Ну, единственное, о чем я говорил, что меня спонсор научил молиться. (Смеется. – Прим. ред.). Ну, конечно, чтобы не были – в жизни не бывает. У меня там и диабет установили, и отец умер – ну, много всего было. Ну, конечно, что было много всего. Но просто я решал эти проблемы. Да. И не только диабет был у меня, а и гепатит С. Трудное лечение от него было. И я думал, что, ну, вообще вот ничего не хочется. Я такого лечения больше не имел, наверное. Нет ничего в жизни, как только отстаньте от меня. И я тогда был уже в Программе, и я стонал. Но через не хочу я шел, встречался с подспонспорными, и мы работали по шагам. И это вывезло. Единственное, что в таких ситуациях вывозит – это идти помогать другим. Потому что, если я циклюсь на себе, ну, это никуда не ведет. Так вот: молитва и с помощью Бога идешь и делаешь то, что надо делать. Очень часто через не хочу. Но идешь и делаешь. А проблем? Ну, так никто – нету этого оберега от каких-то проблем. (Смеется. – Прим. ред.). Это жизнь. И случается разные вещи. Идешь их делаешь. То, что надо делать. Но не идешь пить или не топишь эти проблемы. Проблемы умеют выплывать. С трезвой головой и с помощью Программы можно все решить.

Ведущий. Да, спасибо большое. Спасибо. Следующие у нас единички для голосового вопроса поставил Ираклий. Ираклий, секунду, я тебе включаю микрофон. Друзья, просьба вопросы формулировать компактно и в рамках выздоровления. И будем определяться так: 3-4 минутки на вопрос-ответ, чтобы мы могли тогда со спикером побольше пообщаться. Ираклий, твой микрофон, пожалуйста.

Вопрос. Да, спасибо. Ираклий, зависимый. Дариус, спасибо тебе за опыт. Вот у меня такой вопрос: за 23 года трезвости, чистоты, был ли у тебя опыт, когда ты отходил от Программы. Как это проявлялось? На сколько это было: на длительное или более короткое время? Как ты из этого выходил? И что ты делал, когда вот эта сущность твоя вылезала из тебя, но ты при этом не пил? Спасибо.

Ответ. Да. 15 последних лет трезвости, когда я прошел Программу, я ни разу не отходил от Программы. Вот ни разу ни на сколько, ни на шаг. Потому что только тогда я понял, чем я болею. И что водка умеет ждать. И что другие зависимости, они просто умеют ждать. И написано у нас прекрасно в Десятом шаге, что становится, когда я кидаю эту Программу и засыпаю на этих лаврах. Так вот. Мне этого самого делать не надо. Я вижу это делают другие. Вот уже пришло такое, что я могу набираться этого опыта от других людей. Мне ничего уже не надо самому делать. И вот, например, когда иду в наркологию или туда, где есть наша братия, всегда их благодарю, за то, что они запили за меня. Ну, все, как уже – и все ясно. Если я опять начну думать, что я не такой, у меня будет по-другому, ну, так я очень в скором времени очнусь в этой наркологии. Если успеют довезти. Потому что очень многих не успевают довезти. Так вот, сегодня я стараюсь не отходить ни на шаг. Я за тех, где шаг вправо – шаг влево считается побег. Мне и так хорошо живется. Мне не надо никуда отходить от этой Программы. Она спасла мою жизнь. Все.

Ведущий. Спасибо. Спасибо большое, Дариус. А следующие единички Владимир поставил. Вова, пожалуйста, тебе микрофончик. Твой вопрос.

Вопрос. Да, спасибо. Привет всем. Вова, алкоголик. Дариус, спасибо тебе за твой опыт, за то, что поделился, за то, что ты пришел к нам. И Сергею, и Марусе спасибо за служение. И у меня вот схожий вопрос, наверное, где-то по поводу отхода от Программы. Было ли такое, что отдалялся от Бога? Да? Что забывал брать Его во все свои дела? Сейчас у меня небольшой срок после срыва, ну, я, прям, отдалился от Бога, я считаю. И вот по дню я просто забываю про Него. И с утра либо вечером такое, что я молюсь, что дай мне разум, направь мои мысли в верное русло. И вечерний Одиннадцатый шаг. И проговариваю Одиннадцатый шаг, а мысли улетают в какое-то другое вообще место. То есть и молюсь, и думаю о чем-то другом. Вот, было ли у тебя такое? И как ты и что ты делал вообще с этим? Есть ли у тебя такой опыт? Спасибо.

Ответ. Ну, конечно. Так почему у нас есть эта глава «К агностикам»? (Смеется. – Прим. ред.). Мы же все в принципе агностики. И начинаем верить тогда, когда ж*па загорается синем пламенем. А так же мы же все можем сами. Да? (Смеется. – Прим. ред.). Да, конечно, бывает. И 100 раз в день это может быть. И для этого у нас есть молитва Третьего шага. И все. И я могу обнулиться и опять начать сначала. И я это делаю часто. Я же, я же человек. Я же не стал святым. Так и, конечно, я много общался в свое время с монахами. И они мне рассказывали, что они тоже не хотят молиться. И не хотят ничего делать. И у них бывают такие там лагеря. И они уезжают туда на месяц, как они называют, в пустыню, чтобы крепить свою веру. Так если им так бывает, так что о нас, алкашах, говорить. Конечно, бывает. Но есть это уникальная вещь – молитва Третьего шага. И Билл как написал эту книгу, это не даром это место: глава «К агностикам». Потому что мы все такие. По-другому даже быть не может. Не было бы этой главы вообще. Конечно, бывает. Но я знаю, что с этим делать. И делаю. Все. И опять возвращаюсь в это русло. Ну, потому что это русло жизни.

Ведущий. Спасибо. Так понимаю, все с этим вопросом? Следующие единички поставил Юргис. Юргис, пожалуйста, твой микрофон – твой вопрос.

Вопрос. Всем доброго вечера. Юргис, алкаш, Литва. Сейчас приостанавливаю – делаю стоп. Вот, все, сделали. Еще раз всем, доброго вечера. Юргис, алкаш, Литва. (Смеется. – Прим. ред.). Дариус. (Говорит по-литовски. – Прим. ред.). Дариус, привет. Добрый вечер. (Смеется. – Прим. ред.). Так, скажу на русском, чтобы все понимали. А вопрос такой. В книге упоминается про то, что со временем, когда идем по шагам, наработается жизненно важное шестое чувство. Вот, что ты можешь по этому поводу, чем можешь поделиться по этому вопросу? Заранее благодарен. (Говорит по-литовски. – Прим. ред.). Спасибо тебе.

Ответ. Ну, пишут у нас в книге об этой интуиции, которая в Десятом шаге приходит, на полпути Девятого шага, что начинает просто поступать правильно, а не так, что хочешь. И это, ну, шестое чувство – это, ну, оно постоянно. И тема сегодня эта: что отделяет меня от Бога? Так я все время стараюсь, чтоб это не отделяло. Чтоб эта взаимосвязь с Высшей Силой, она постоянной была. Потому что я сегодня, ну, на сто процентов уверен: когда я пил, мне все время надо зажигание, как я называю. Чтобы все время быть на этой волне. Ну, все время также самое в Двенадцатишаговой Программе – мне все время нужен этот духовный опыт. И где я могу получить этот духовный опыт? Ну, наверное, с вами. Самая большая вероятность, что с вами я получаю этот духовный опыт. И потому что я никогда, стараюсь никогда, никогда не отлучиться от этой линии. Эта линия спасла мне жизнь. И я просто хочу быть на этой волне все время. И для этого делаю все, что возможно. А как делать? Ну, в Одиннадцатом шаге тоже ясно написано, что иди к пастырям, к раввинам: там уже как тебе нравится. Но все время ищи вот этого, чтобы была эта связь с Богом. Потому что только Бог меня поддерживает в трезвости. Ни спонсор, ни книга, ни какой-то крутой спонсор. Или мой спонсор какой-то крутой. Я сколько раз эту книгу прочитал – нет, не это. Только это все зависит от моих взаимоотношений с Высшей Силой. Вот. И Бог меня выдерживает трезвым. И это важнейшая вещь для меня, что Бог есть, и Его имя не Дариус. Вот что самое главное.

Вопрос. Спасибо. Спасибо, Дариус, за ответ. И следующий вопрос у нас написан. Светлана С: «Спасибо, Дариус. Вопрос такой: ты воспринимаешь свою работу как Двенадцатый шаг? Доносишь ли весть об АА и там?»

Ответ. Не, я сегодня не путаю этой своей работы с Двенадцатым шагом. Но я всегда, если человек ищет, я упоминаю, что есть такая вещь как Анонимные Алкоголики. Так вот, я не путаю свою работу с Двенадцатым шагом. И это совсем отдельные вещи. Но я говорю, что есть Анонимные Алкоголики. Даже могу указать, где. И если надо, даже проводить. Это мне не трудно. Но это не Двенадцатый шаг.

Вопрос. Спасибо. Спасибо, Дариус. Так, друзья, ставим единички, пишем вопросики. Следующий вопрос Диана задает: «Что ты делаешь при депрессии, апатии, когда кажется, что ничего не меняется».

Ответ. Я уже даже не знаю, что такое депрессия. Главное, уже говорил я об этом, не циклиться на себе. Потому что иногда (раньше было вот это): вот, я так устал от этих всех алкашей. И давай-ка я тут займусь собой, полежу на диванчике и посмотрю сериал. Ну, и я же не умею смотреть сериал как нормальные люди: по одной серии в неделю. Я сразу присылаю себе 3-4 сезона. И смотрю сразу. А как по-другому. Я же не лох какой. Так вот, я сейчас стараюсь избегать таких вещей. Лучше имею подспонсорных. Мы там созваниваемся, встречаемся на собрании, в больницу куда-то. Но я сегодня не могу допустить ни депрессий, ни апатий. Потому что это мешает. Ни к чему хорошему это не ведет.

Ведущий. Спасибо. Спасибо за ответ. И у нас следующие единички поставила Дарья. Даш, сейчас тебе, секундочку, микрофончик. Пожалуйста, Даш.

Вопрос. Да, спасибо большое. Всем привет. Даша, алкоголик. Спасибо за служение. Дариус, тебе огромная благодарность за твой опыт, за то, что пришел, поделился. И вопрос такой. У нас в книге написано: постарайтесь понять, в чем правы верующие люди. Скажи, пожалуйста, ты понял, в чем они правы? И поделись, пожалуйста. Ну, ты понял.

Ответ. Да. Мне было – очень трудный вопрос с верой. И я своим сейчас опытом поделюсь. И как-то я нашел такое объявление, типа там про веру. Не хотите ли больше узнать? И во всем мире есть такое, что ужас. И я пошел. Пошел на этот альфа-курс. Там 10 или 12 встреч они провели про веру. И будучи на этом курсе, я не знаю, какое там 4-е или 5-е было собрание, я понял то, что пишут в книге. Что там большинство людей верят. Какой они там раз ни были бы, но они счастливы. И я понял, что хочу иметь то, что имеют они. Вот они были какие-то другие. Ну, вот какие-то другие. И я понял, как когда-то понял, что хочу иметь то, что имеют эти непьющие алкоголики. Потом, что я хочу иметь, что имеет мой спонсор. И вот это был переломный момент, что я хочу иметь то, что имеют верующие люди. Мне импонировало то, что – я не понимал, что они имеют. Но они были другие. Даже, как я слушал их истории: и погибали у них дети; там и родители; там и бизнес рушился. Но они выстояли с помощью Бога. Вот это мне была самая главная весть. И я понял, что я хочу этого. И все. И тогда я из этих монахов, которые преподавали, и одно из них, француза такого, попросил, чтобы он был моим духовным наставником. И все. И потом я обращался к нему, что касается молитв и какую литературу читать и так далее. Ну, мой опыт такой. Мы и сейчас с ним поддерживаем связь. Вот он сейчас во Франции живет. Вот как-то так.

Вопрос. Спасибо, Дариус. Спасибо. Друзья, там у нас еще время довольно много, поэтому ставьте единички, пишите вопросы, не стесняйтесь. Следующий вопрос от Светланы ПТЗ: «Дариус, как поменялось в Программе твое представление о счастье? Какое оно сейчас?»

Ответ. Быть человеком. Вот просто, просто быть нормальным человеком. И это не зависит ни от денег, ни от других. Потому что у нас в книге тоже очень ясно написано, что сначала духовные все эти дела, а все другое будет прибавлено. И это особенно в деньгах. И так и было. Когда в порядке все с головой, с духовной половиной, ну, сегодня я не могу жаловаться ни на деньги, ни на отношения, ни на работы. Работы сами меня ищут. Мне уже не надо работать, где есть работа. Я могу уже выбирать и идти на это собеседование. Выбирать и еще ставить свои условия. И это катит. Что ничего не было. Я работал всегда: подай, принеси и пошел на три буквы. Сегодня так нет. Сегодня я выбираю работы. И это тоже заслуга Программы. Я научился сказать «нет». И самая главная вещь, что я могу говорить «нет», ну, это потому что нормальный человек, который, как тут сказать: не этот маленький ребенок, а уже душевно зрелый человек может сказать «нет». И ему не надо оправдываться, почему «нет». Нет – это есть нет. И все. И если еще кому-то неясно, потому как начинают приставать, это почему так, говорю: «Которая часть слова «нет» вам непонятна?» Нету там так много частей слов. И все. И все встало на свои места. Так что сегодня я считаю, что, как и пишут у нас, как там эта глава называется? Сейчас не помню по-русски. Это где там: счастливые, свободные. Так вот, сегодня у меня так. Но я знаю, что если я засну на этих лаврах, то так не будет. И очень быстро так не будет.

Вопрос. Спасибо, Дариус. Спасибо. Что у нас там дальше? А еще Светлана продолжает вопрос: «Дариус, поделись, пожалуйста, легкой действующей медитацией, если у тебя есть такая на примете?»

Ответ. «Да будет воля Твоя, а не моя». Или короткая, короткая форма молитвы Третьего шага: «Господи, все что угодно». (Смеется. – Прим. ред.).

Вопрос. Ясно. Спасибо. Следующий вопрос. Друзья, у нас вопросы заканчиваются потихонечку. Пишите, пожалуйста, поактивнее. Александра задает вопрос: «Александра, зависимая, 29 лет. Сожаление о потерянном времени и возможностях в употреблении, страх собственного возраста. Как у тебя к этому отношение?»

Ответ. Ну, это что мне тут страшиться? Я еще раз скажу, что я рано пришел в Эй-Эй. Мне было 33 года. Так я, как говорится, еще успел. Но я имею подспонсорных, которые пришли в 60 с чем-то: 62 или 63 года. И все нормально у них. И уже 5 лет живут, нянчат внуков и радуются жизни. Ну, так это необходимость. Как и жизнь необходимость, так и смерть необходимость. Так что что тут? Как-то живешь сегодня, ну, и все делаешь, чтобы было сегодня. Ну, а завтра – как Бог даст. Я же не знаю, что там будет завтра. Ну, встану, так и опять будет сегодня. Все. Так вот сегодня главное делать все, чтобы было нормально. Там не важно, во сколько ты пришел. Главное, что пришел. Все происходит. Ну, пришел там в 29 или в 59. Но главное – пришел. Сколько не пришло? Вот вспомните: вспоминаем, и перед каждым собранием, тех, кого нету. Кто умер от этой болезни. И каждый день умирают. Я как уже спонсорю 15 лет, так у меня, как и у хирурга, есть свое собственное кладбище. Есть и так. Умирают люди. И бывает, что и от алкоголизма. Все зависит от моего соотношения с Богом. Только от этого. И приходят, и пропадают эти подспонсорные. И через 7 лет опять появляются. «Ай-яй, почему у меня так?» Говорю: «Что ты из того делал, что я тебе говорил? Ничего. Так и результат тоже ничего. Все. Скажи спасибо, что живой. Высоцкий пел».

Ведущий. Спасибо, Дариус. Спасибо. Дарья поставила двоечки. А потом у нас опять вопрос написан. Я тогда сейчас не буду придерживаться стандартного формата: единички-двоечки. По порядку все вопросы идут у нас. Дарья двоечки поставила у нас. Даш, сейчас включу тебе микрофон. Пожалуйста, твой вопрос.

Вопрос. Спасибо. Спасибо, Сереж. Дарья, алкоголик. Есть вопрос по поводу: что ты используешь, какой инструмент, чтобы вернуться в момент здесь и сейчас? Ну, когда наша голова, она привычно живет нашим прошлым и будущим. Вот для того, чтобы быстро вернуться в этот момент, где есть Бог, что ты делаешь? Поделись, пожалуйста.

Ответ. Третий шаг делаю. Если есть возможность – сразу на колени и все. И я отдаю Богу, и начинаю с нуля.

Вопрос. Ну, ладно. Но на колени посреди улицы не встанешь. (Смеется. – Прим. ред.). Как это?

Ответ. А было и так. Было и так.

Вопрос. Ладно. Спасибо.

Ответ. Было и так.

Вопрос. Спасибо большое.

Ответ. Конечно, в голову лезло: «Что обо мне подумают?» Да эти люди меня даже не знают. Какая мне разница, что они там обо мне думают? Ну, встал на колени. Ну, и что? Что мне с ними детей крестить? Нет.

Вопрос. Спасибо, Дариус. Спасибо. И Светлана еще один вопрос задает: «Дариус, делаешь ли ты добрые дела, о который не рассказываешь? Пожалуйста, поделись сегодня с нами такими».

Ответ. Ну, какими, не буду рассказывать. (Смеются. – Прим. ред.). Но случается, случается.

Вопрос. Так, ну, ждем еще вопросы или уже?..

Ответ. Нет, не надо.

Вопрос. Хорошо. Тогда следующий вопрос Зухра задает: «Вопрос спикеру. Твой опыт поиска доверенных в Программе: с чего начать?»

Ответ. Можете немножко расширить: что значит «доверенные»?

Ведущий. Зухра, может, ты микрофон включишь. Включить тебе микрофон? Единички поставишь если, я тебе включу.

Ответ. Немножко не понял вопроса.

Вопрос. Или как-то текстом развернуть вопрос попонятнее? Хорошо. Ну, Зухра сказала, что напишет попозже. А сейчас, ну, пока напишет, небольшая пауза будет. А, вот Бэлла спрашивает: «Дариус, когда проблемы со всех сторон навалились, как снежный ком. Как справляешься в трудных жизненных ситуациях».

Ответ. А я-то что тогда? Ну, навалилось. Главное, чтобы мне не делать такие – ну, просто я опишу их. Просто написать. Раскладываю письменно по полочкам – и все тогда становится ясно. И смотрю, что можно с этим делать. Но писание очень помогает. Я этому научился, когда писал Четвертый шаг. И сейчас использую постоянно. То же самое подспонсорным говорю: «Пишите».

Вопрос. Так, хорошо, я понял. И тогда вот предыдущий вопрос от Зухры был. Она сейчас написала, развернула немножко: «Доверенные – друзья, наверное. Спонсор говорит расширять круг доверенных лиц в Сообществе, с кем можно обсуждать выздоровление и опыт запрашивать». Вот в таком смысле. Это как бы не спонсор, а…

Ответ. Да, я сейчас понял. Я всегда рекомендую своим подспонсорным тоже собирать телефонные номера. Потому что я могу быть недосягаем. Но люди должны быть тоже с Программы, а не там лишь бы кто. Так вот, я стараюсь, чтобы мои подспонсорные знали друг друга, имели номера друг друга. И также люди с группы. У нас на группе висит список, кто может спонсорить. И можно звонить этим людям из этого списка. Ну, это да, про это. Я сейчас понял этот вопрос – это очень важно. Потому что спонсор тоже человек. Он может и умереть, и запить, и, что хочешь, может сделать. Потому что он алкоголик. Такой же, как и мы все. Так вот. Очень важно иметь этих людей. Чем больше, тем лучше. Может быть, они мне никогда не понадобятся, но я должен их иметь.

Ведущий. Спасибо. И Юргис поставил еще единички на вопрос голосом. Юргис, пожалуйста. Твой микрофончик.

Вопрос. Дариус, еще раз доброго вечера. Извини, машину остановить не могу я. Но, наверное, будет слышно. Вопрос на тему перемены, наверное. Что меняется по ходу прохождения Программы Двенадцать шагов? И что самое главное, это пропадает потребность жрать. А что еще?

Ответ. Ну, все меняется. Но только для этого и есть эта Программа. Если хотите иметь то, что никогда не имели, начинайте делать то, что никогда не делали. Возвращаются и старые хобби, и старые люди, которых ты сам вытолкал. И много. Так, эту Программу везде должен применять: и в семье, и на работе. Не только на группе или со спонсором. Так, можешь, не знаю, если там за много кушаешь, ну, тогда решаешь эту проблему. Не знаю. Написано, что есть много медиков и психологов. И все – ты решай. АА тоже не панацея. Но есть другие специалисты, которые могут помочь во всех сферах жизни. Например, если я хочу заработать миллион – некоторые имеют этот миллион. И если он захочет, он со мной поделиться, как его заработать. Так вот: всюду надо идти к людям, которые импонируют. Которые имеют то, что ты хочешь иметь. Если ты за много ешь, то ищешь людей, которые решили эту проблему. И дальше решаешь с ними. Вот так.

Вопрос. Спасибо, Дариус. Спасибо. Диана написала вопрос: «Как ты практикуешь благодарности: прописываешь или проговариваешь?»

Ответ. А по-разному. Я и подспонсорным рекомендую: хотя бы раз в месяц написать этот список: за что я благодарен? Этот список должен увеличиваться. Если он не увеличивается или он уменьшается, значит не все хорошо. Так вот, надо написать. Я напишу, а потом благодарю Бога за эти вещи. Вот и все.

Вопрос. Спасибо. Спасибо большое, Дариус. Так, друзья, у нас вопросы в чате закончились. Единичек тоже не наблюдаю. Хотя времени еще немножечко остается. Пока вы пишите, размышляете, Дариус, можно я свой вопрос задам?

Ответ. Да.

Вопрос. Вот очень часто поднимается вопрос, особенно на чайных: проблема срыва. Ну, то есть человек приходит в Программу, начинает какие-то действия. Потом по каким-то причинам слетает. Ну, я понимаю, это очень широкая тема, но, может быть, как-то коротко сказать: как твое видение срывов? Почему это происходит?

Ответ. Ну, вообще очень часто, и об этом все специалисты говорят, что срыв – это часть выздоровления. Ну, можно смотреть и так. Если этот срыв дает какие-то плоды. И ты начинаешь после него действовать. Почему нет? И я считаю, что срыв, он может быть, но он необязателен. Просто если ты сразу взялся, не уклоняешься от это Программы, то может и не быть этого срыва. Но это ничего страшного. Главное, вернуться. Потому что многие очень говорят на собрании: «Ой, я знаю, куда вернуться!» А сколько вот возвращается процентов. Очень мало. Все знают: но где они? Как правило, умерли. Знать – это еще не все. Надо делать.

Ведущий. Спасибо большущее, Дариус. Спасибо за твое выступление. За то, что делишься опытом. Спасибо за ответы на вопросы. Но, поскольку вопросы закончились, друзья, тогда, ну, я еще сделаю 15-секундную паузу. У вас есть возможность поставить единички или написать вопросы. И будем продолжать тогда. Хорошо. Вопросы все закончились. Спасибо всем большое. Спасибо, Дариус.