Россия/Томск

Домашняя группа: Формат

ТЕМА: Честность — основа выздоровления

Дата 16.03.2023

Время 20:00 МСК

Спикер: Роман,

трезвый с 2007 года

Россия, г. Томск

Домашняя группа: «Формат»

Тема: «Честность – основа выздоровления»

Привет всем. Меня зовут Роман. Я алкоголик из города Томска. Я трезвый с 2007 года. Такой сейчас сижу и понимаю, что это внушительный срок. Когда я был новичком, не видел даже таких людей с таким сроком. Поэтому это, возможно, кого-то впечатлит. И мое присутствие здесь, на группе, надеюсь, это будет кому-то полезным увидеть, что можно дожить трезвым до таких сроков да еще и улыбаться. Для мен я это очень важно было – видеть впередиидущих людей, понимать, что трезвость – это не просто какой-то интервал жизни, а что это может быть новым образом жизни. И я хочу поприветствовать, поддержать Павла, который с нулем. Самое главное, Паш, что ты здесь. Если ты здесь, значит ты уже что-то осознаешь. Значит в тебе появляется какая-то Сила, которая сильней твоей болезни. Значит все в порядке, все будет, как и должно быть. Расскажу пару таких эпизодов, чтобы понимать, что я настоящий алкоголик. Докажу вам, что я настоящий алкоголик.

Во-первых, я, ну, для идентификации, разные истории бывают. В Книге у нас написано 44 истории для того, чтобы каждый мог найти для себя что-то подходящее. И, конечно же, кому-то, может быть, моя история не будет отзываться. Кому-то она очень близка будет. Так обычно и бывает. И всякие-разные бывают алкоголики. Мне тоже многие не близки в своем опыте. Слава Богу, есть люди, которые мне отзываются. В целом история Билла достаточно похожа на мой образ мышления. И в какой-то момент в этой истории я стал видеть не события, а именно ход мыслей. Эта история – там очень много описывается именно таких вот переживаний Билла. И я понимаю, что в переживаниях у нас все одно и то же. Я еще не встречал людей, переживания которых, мысли которых отличались бы от моих. Всю внутренность вот эта алкоголическая, она просто идентичная. Я столько женщин слушал, сколько разных мужчин, парней – все это одинаково.

Я в школе был достаточно талантливым ребенком, хоть и был стеснительным таким, даже шугливым немножко, скромным. И при этом у меня хорошо получалось считать, писать на скорость – все это. Меня этому научил мой дед, отец. Он тоже был алкоголик. И в первом классе я пришел и был такой лидер. Лидер именно по своим каким-то талантам. Меня отдали на бальные танцы. Я учился в прогимназическом классе. Это был экспериментальный класс в новой школе. Мама моя была инженером в геофизике. У нас здесь, в Сибири, геология. Жили мы в провинциальном городке. И у меня все хорошо пошло по танцам. Я всегда очень нравился девочкам. Всегда в любой среде, в какой я находился, всегда были девочки, которым я нравился. В какой-то момент я стал это осознавать, стал пользоваться своей внешностью, своей привлекательностью какой-то. И к шестому классу вдруг оказалось так, что появились ребята во дворе, так скажем, у меня, и моя жизнь пошла в другую сторону.

Я вдруг увидел, что есть ребята, которые не поддерживают мои интересы. Я вдруг попробовал – ну, курить я начал в 6 лет. Я вдруг попробовал алкоголь. И алкоголь, ну, там написано, что Бог решит все наши проблемы. И вот этот внутренний конфликт, который я не осознавал – то есть я жил, и для меня состояние, в котором я находился, оно было привычным. То есть вот это мое стеснение, мои страхи, какие-то обиды, возможно. Я все не помню досконально, что происходило. То есть, какие-то домашние неурядицы, потому что я четко помню, что у меня были обиды на маму, потому что она не уважала отца. А не уважала она, потому что она не понимала, что такое алкоголизм. Она думала, что он просто не может взять себя в руки. У нас в Книге все это описано. А он просто болел. Болел, как и все, и не знал, что с этим делать. Потому что Программы не было тогда. И у нее на него была куча обид. Она их вымещала, как могла. Кормила какой-то старой едой, постоянно ему истерики какие-то закатывала.

В общем я все это видел, меня все это дико возмущало. Я был на стороне отца. Мне казалось, что ему не хватает какого-то женского внимания. То есть, я уже по-своему как-то интерпретировал его алкоголизм. Потом я уже просто привык к тому, что он лежит просто пьяный в обед. Что мы ездим, забираем машину откуда-то, потому что он доехать не может. Везем его на заднем сидении. Или он дома спит, а машина его не пойми где. И эти вещи, я к ним как бы с детства привык и считал их нормой. Потом я привык к тому, что меня начали унижать во дворе. То есть я попытался – в 6 классе, я увидел, что появились какие-то хулиганы у нас во дворе, какая-то прикентовка какая-то. Да? И я почему-то решил, что мне нужно быть с ними. Хотя по характеру я был совершенно другой. Меня с детства приучили уважительно относиться к девочкам. Я был образован. То есть я хорошо учился фактически в классе. И тут вдруг мне приходится, у меня появляется такая идея, что мне надо с этими хулиганами. Не знаю, может быть, вот эта мотивация употреблять меня сподвигла на это все.

Я не помню этих подробностей, но я почему-то решил дружить с самыми, так скажем, отбросами нашей школы. И начал с ними ходить. И у меня, конечно же не особо получалось, потому что там это была просто волчья стая. Там кто кого унизит быстрее, да? Там вот так все было, и мне там не раз доставалось. И я стал к этому привыкать постепенно. И внутри было много боли, много противоречий. И когда в 6 классе мой один товарищ начал воровать деньги у родителей, у него хорошо зарабатывали родители. Мы перепробовали все шоколадки, конфеты и решили – чё-то нам скучно стало, и мы решили водки купить. Купили мы бутылку водки, напробовались, нам стало хорошо. И вот это состояние, то есть куда-то все делось. И вот это состояние, вы знаете, вот люди описывают духовное пробуждение, вот я когда выпил первый раз, со мной произошло это духовное пробуждение. То есть я увидел себя, ну, то есть я почувствовал себя свободным. Я почувствовал себя каким-то смелым, уверенным.

Все преграды у меня стерлись. Я понял, что я нашел решение. Ну, как бы Билл описывает: и я увидел другой мир. То есть я выпил и увидел другой мир. Но оказалось, что это было искусственное духовное пробуждение. И это духовное пробуждение имело свою цену. Так как я был танцором, я полюбил дискотеки. Потому что на них можно было употреблять, плясать. И вот эта праздность, она меня захватила к 9-му классу. Со мной уже не знали, что делать, потому что я ужасно учился. У меня были проблемы с дисциплиной, начались всякие криминальные ситуации. То мы кого-то избили, и я причастен. То машину угнали, то еще что-то. Началось вот это все. Плюс проблемы с отцом усугублялись. Я начал оправдывать себя тем, что у меня в семье беда, и поэтому я себя так веду. То есть я не знал, как объяснить свое употребление. С 6 класса я уже брал чекушку спирта в 6 вечера, шел на другие танцы. Ну, потому что на бальных танцах было неинтересно. А на те танцы, на которые я начал ходить, там наш тренер по танцам был алкоголиком. И просто в какой-то момент мы начали пить каждую репетицию.

То есть я в 6 классе. И я сейчас представляю: у меня сыну одиннадцать, вот будет двенадцать. И я приходил домой, мама с утра закатывала отцу скандал, думала, что это от него пахнет перегаром. Перегаром пахло на всю комнату. Ну, и из таких историй, чтобы показать, что действительно у меня было вот это безумие какое-то, да? У меня были типа проблемы с печенью, и меня после 2-3 стопки рвало все время. И вот, ну, я какое-то время сдерживался. Потом я уже понимал, что бесполезно. Я не мог уже просто дальше пить. И мне приходилось вызывать рвоту, чтобы пить дальше. И это в какой-то момент стало моей регулярной процедурой. То есть я уже знал, что сейчас я выпью 2 стопки, меня вырвет, и я буду пить дальше. И это было уже, там, еще до 10 класса. Я еще учился и у меня была такая система. То есть на дискотеке был сначала по субботам, потом добавилось воскресенье, потом пятница. Ночные и вот это все как бы. Потом я уже начал по школам где-то шариться. Искать, где там развлечься можно.

И трава появилась. Ну, все, как в типичных таких историях. Я начал употреблять все подряд. Потом к этому добавилась еще игромания. У нас появились игровые автоматы, и вот это меня очень сильно захлестнуло. И я на самом деле в Сообщество я попал, я не признавал, что я алкоголик. Ну, не было как бы такого вопроса. И не было запоев таких страшных, не было каких-то таких последствий ни с наркотиками, ни с алкоголем. Ну, то есть понятно, что часто я вижу, что они были и что я вообще-то не жил. То есть, как школу я закончил, я даже не успел никем стать. То есть меня кое-как запихали в Университет. Я увидел, что все уезжают в Томск, в районный центр, мои ребята, с кем я учился. Как-то у них получилось, у этих хулиганов, с которыми я вместе рос. Они почти все собрались и поехали учиться. А я остался как у разбитого корыта. Родители боялись меня отпускать. В итоге я их уговорил, убедил, что я справлюсь, все у меня получится. Тем не менее за меня заплатили, и через год пришлось забрать документы, потому что я вообще не учился.

Я сначала решил вообще про ход моего мышления, про иллюзорность. То есть я был вообще страшный фантазер. И я узнал на 1-ом курсе, как только поступил, что это самый коррумпированный вуз и что там можно покупать экзамены. И я решил, что пойду в декабре месяце, к началу сессии, устроюсь грузчиком, заработаю 5 тысяч рублей. Это был тариф за сессию как бы, да? И я куплю себе сессию и буду дальше полгода потом еще развлекаться. Когда настал декабрь, я, конечно же, никуда не пошел. В итоге, когда был конец сессии, уже в январе, я позвонил маме, у меня была такая привычка: я был такой, знаете, тепличный очень, так сказать. Не особо смелый, не особо готовый к каким-то подвигам, кражам, там, еще к чему-то. Я боялся драться. Только по пьяни мог кому-то сдачи дать. И я позвонил маме весь в слезах: мама, типа, там, выручай. Мама приехала, купила мне сессию. Потом к концу года опять та же история повторилась. Она мне в итоге сказала: «Забирай документы, я не собираюсь за тебя платить». А сказала в тот момент, когда уже с отцом было совсем плохо. Он просто пропал.

В итоге выяснилось в 2005 году, за 2 года до того, как я попал в Программу, что он повесился. Ну, сейчас я пережил все это. И мне сейчас понятно, что человек, не имея Программы, он не знал просто, что происходит с ним. Он не знал выхода. И он уже, там, и ссуды набрал. У него тоже с игроманией были проблемы. В итоге он пошел в лес. Просто спрятал куда-то документы, чтобы его не нашли. В общем он как бы без вести, ну, это нам так сказали. Он просто в лесу одел петлю себе на шею и повесился. И обнаружили его по архиву, как-то опознали по вещам. И это даже меня не остановило. То есть я еще 2 года играл, употреблял. И вот игровая зависимость, она меня быстрее добила, чем алкоголь. То есть я не успел уйти в какие-то страшные запои, не успел, там, сильно потерять здоровье. И вот дошел до дна, потому что у меня были очень серьезные проблемы. И вот спустя время только, то есть, я сначала попал к наркоманам, потому что у нас были, ну, то есть так сложилось просто, что мой друг, мой соупотребитель, у меня такой классический Двенадцатый шаг.

То есть у меня был кризис очередной, проблемы. И вот он просто появился в моей жизни такой. Я думал, он либо умер, ну, он как-то исчез, и я думал, что он умер, скорее всего. Потому что он с бичовыми наркоманами уже кололся. Либо его посадили, может, что еще. Потому что он нашему другу квартиру выставил. Его искали. И он появляется трезвый, опрятно одетый, в каких-то модных вещах. Они на хорошей машине приехали в Новосибирск из соседнего города. И я вижу, что с человеком что-то произошло. Это невозможно было не заметить. И что-то типа было в его глазах, в его разговорах. И вот самое, что меня потрясло, вот, говорят, там, про границы: не ходить туда, где стреляют. У человека уже, видимо, был какой-то уровень. Ну, то есть он уже провел полгода в реабилитационном центре. И еще полгода он работал консультантом. То есть он приехал, у него 1,5 года уже трезвости. И он такой достаточно матерый был уже, с президентами поработал. Умел Двенадцатым шагом, так сказать, заниматься. Вот как-то донести смыслы наших идей.

Ну, и как-то он, видать, увидел, что я в подпитии. Он начал со мной общаться. Вот мы неделю с ним общались. И тут у меня наступает день рождения, я устраиваю застолье. То есть я был еще не готов на тот момент пойти на группу, но уже сильный интерес, прям, испытывал, потому что я первый раз, когда он начал говорить про себя, я понимаю, что он рассказывает обо мне. И рассказывает о тех вещах, которых я не мог признать. А не мог я их признать потому, что (это мы сегодня с подспонсорными обсуждаем обычно) у меня не было решения. И признать, что я сумасшедший – это было подписать себе смертный приговор. Потому что как бы моя психика, она просто не способна была принять, что я неадекватен, что я всячески пытался эти поступки из своей жизни вытеснить. И я до последнего верил, что со мной все в порядке, когда уже все говорили. Даже мои друзья, и те не хотели уже со мной общаться, потому что говорили, что, ну, ты больной какой-то. То есть я уже даже употреблять не мог, потому что я все проигрывал. И у жены, там свое.

Я познакомился с женой в 20 лет. И 21 год будет, как мы вместе. У нас двое детей. Мы с ней познакомились в употреблении. Мне было 17 лет. Это, можно сказать, практически еще до употребления. Она прожила со мной 6 лет. Самые такие тяжелые времена. То есть много чего происходило. Я и бил ее, и сумки забирал. Я сначала ей давал деньги и говорил: «Сохрани у себя, мне не возвращай». А потом, когда она говорила: «Да ты успокойся», – я требовал у нее деньги. Просто хватал сумку, воровал у нее и убегал с этими деньгами. И в итоге все заканчивается тем, что, ну, я проиграл серьезные суммы, меня чуть не посадили. И вот я общаюсь с этим парнем. Он мне рассказывается о Сообществе Анонимных Наркоманов. И я, как сказать, я уже понимаю, что вот оно решение, но готовности еще до конца нет. Я у него уже все разведал. Ну, как там все, как группы проходят. Детально, потому что очень страшно было туда прийти. Мне казалось это чем-то таким нереальным. И в итоге: 24 ноября 2007 года, у меня день рождения, у меня новая работа. Меня взяли работать в ЦУМ, и это чудо.

Я в принципе все время работал. Был такой, достаточно социальный человек. То есть несмотря на то, что у меня образования не было, я пошел в торговлю и постоянно работал. И в итоге я, ну, как бы у нас застолье. Я приглашаю своих друзей, и он приходит. Я к тому, что у нас в Двенадцатом шаге написано, что, если у вас есть какой-то мотив, и вы чувствуете в себе уверенность, вы можете ходить куда угодно. И я понимаю, что, если бы он не пришел ко мне на мой день рождения, я, возможно, сегодня здесь не сидел. А он пришел. И когда я ему предложил, ну, то есть он наркоман. И когда я предложил ему алкоголь и сказал ему: «Слушай, ты наркоман и ты пользуешься, там, своим. Но ты алкоголя то выпей». А он говорит: «Слушай, а я не рассматриваю, чтобы мне пить или не пить. Просто этот для меня вопрос закрыт». И я когда эти слова услышал от него, от человека, который просто ради дозы обворовал нашего близкого друга, то я понимаю, что с человеком действительно что-то происходит.

Там, Билл говорил, в своей истории, что как бы, что какая-то Сила в нем была. Что вроде в нем Силы было не меньше и не больше, чем во мне. Но при этом что-то его держало от этой первой рюмки. То есть его невозможно было соблазнить. То есть я попытался, будучи безумным, но у меня не получилось, и вот это меня зацепило. Я, там, напился, короче, забурился в автоматы. И на следующий день проснулся, и со мной произошло духовное пробуждение. Оно произошло в автоматах: такая какая-то ясность первая. Да? Я сидел, играл. И я вот так оглянулся по сторонам и подумал: «Как я опять здесь оказался?» И я вот так осмотрелся, снял деньги, там, какой-то выигрыш и вышел. И я, там, всем набрал чё-то, короче. И мне так противно было от самого себя. Я вот как будто начал видеть, что со мной происходит. С утра я проснулся, начал плакать. У меня слезы. Жена у меня спрашивает: «Чё такое?» Я ей все детально рассказываю, как есть. Я говорю: «Я больше не могу. Это какой-то ужас. Я тебя обманул и всех обманул. Пойду я, наверное, уже на группу». И вот так я первый раз оказался на собрании 25 октября 2007 года. И с этого момента я больше не употреблял и не играл.

И вот 15 лет с лишним уже я трезвый. И на 7-ми годах трезвости я, не найдя для себя решения в Анонимных Наркоманах, я попал в Анонимные Алкоголики. Попал в Анонимные Алкоголики, и сразу нашел себе спонсора. Это такая тоже интересная история. То есть я очень много служил в параллельном Сообществе. То есть я на регионе служил, был казначеем региональным. 4 года был председателем местного комитета обслуживания. То есть я вот эту кухню всю по служению знал. Был и в РСО, и в других комитетах. Я когда пришел к алкоголикам, я весь такой статусный: у меня работа престижная, я хожу в пиджаке, в галстуке. И сидит человек, я его увидел первый раз на группе. Он пришел совершенно неадекватный. Чеченец. Короче, небольшого роста такой. И он просто буровил какую-то ересь. По-моему, он сам не понимал, что он говорил. У него была какая-то такая вот, ну, не знаю, что за расстройство у него было. Ну, в общем он был очень плох. И проходит 8 месяцев, и я сижу на группе, и он спикерит. И он рассказывает о том, как он прошел Шаги, как изменилась его жизнь.

И из него настолько вот эта любовь, какая-то харизма просто сочится как бы, знаете. Вот я, ну, вот, там есть история, что человек в уверенности в себе и исполненный довольства сидел передо мной, и я не мог узнать его. И вот я абсолютно также сидел и смотрел на этого человека. Ну, а мне было плохо тогда. Ну, я не мог, то есть у меня, там, дети уже, все. И работа хорошая. То есть социально все в порядке было. Но я не мог никак успокоиться. Не мог никак в себе разобраться. Чё-то постоянно искал какие-то причины: то в жене, то работу сменить. Ну, как бы в постоянном искании. Постоянно я не до конца… не понимал, не читая эту Книгу. Не доходило до меня, что причина в эгоизме, что он внутри меня. Что причина во мне. И вот я сижу, на него смотрю. А у меня мысль одна, что это мой спонсор. И пока я был один на один сам с собой, я был с этой мыслью. Ну, и потом, когда группа кончилась, ко мне, конечно же, вот эти страхи пришли: чё гонишь? У тебя 7 лет трезвости, и какой-то товарищ с 8-ми месяцами. Да чё о тебе подумают, чё-то не то. И я так втихаря, потихоньку к нему прокрался, сказал, там, взял номер телефона и в общем начал шагать.

Начал шагать, и первый круг Шагов мы с ним прошли достаточно быстро. На Пятом шаге, ну, то есть, во-первых, на Четвертом шаге, вот хочется сказать о чем? Да? То есть он меня уже, конечно, устраивал. У него такая вера, вдохновение, и первый круг. Думаю, ну, сейчас я заживу. Вот. На Четвертом шаге из меня полезло дерьмо. То есть у меня был такой синдром отличника. Я постоянно пытался делать вид, что я хороший, для всех хотел быть хорошим. Много угодничал, много всяких таких вещей. И вот я подхожу к Четвертому шаге, начинаю писать. И вот это все как бы наружу вылазит. И у меня, знаете, как будто бы заслонку убрали какую-то. И я работал в компании, и у меня было 150 человек. И вот у меня такое чувство, что половина компании меня точно ненавидели. Потому что я так ужасно себя вел. Я подружился с двумя девочками, которые просто как 2 сплетницы. Они собирались в столовой, они приезжали.

У нас разъездного характера была работа: корпоративные машины, все. И вот они приезжали в столовую, сидели и просто всех обс*рали. Вот, прям, обс*рали, как только можно. И было так тошно. Ну, вот что-то в этом было, я не знаю. Да? И вот я к чему говорю, что вот нутро мое в тот момент вышло наружу. То есть то, что я тщательно скрывал, оно все начало вылазить. Я в начале не понимал, что происходит. Меня чуть не уволили. Я просто говорил всем, включая начальников, что я думаю. С одной стороны, мне это нравилось, потому что я никогда себе не позволял быть честным. То есть как-то прямо говорил то, о чем я думаю. И это был какой-то определенный кайф для меня. С другой стороны, я понимал, что творится какое-то безумие. И к Девятому шагу я успокоился. Потом увидел, что каждый мой поступок: что за него мне необходимо было отвечать. И началась какая-то обратная ситуация. И я начал делать Девятые шаги. Стал как-то разворачиваться в другую сторону. Но у меня, во-первых, была иллюзия, что я все понял и сейчас я начну вести себя по-другому. То есть я не понимал, что я бессильный перед своими дефектами.

Шестой-Седьмой шаги я просто проскочил. Да? Что это надо Богу отдавать как бы Его просить, чтобы измениться. Да? Через Него все это происходит, а не потому, что я знаю, что так нельзя. Там, в Книге, написано, что мы обладали моральными и философскими убеждениями в изобилии, но не могли себя вести по-другому, потому что у нас было недостаточно силы. И я не приобрел этой силы. То есть какая-то инерция у меня появилась в этих Шагах. На Пятом шаге я говорю спонсору о том, что я чё-то, по-моему, не совсем разобрался. И, видать, чувствовал, что впереди Девятый шаг, и не хотелось мне там сильно возмещать ущерб. Поэтому я попытался съехать. Он это вовремя увидел, ну, и дотянул меня. В общем я, так сказать, не был готов к тому, что жизнь начинается с Девятого шага. Что вся работа, она в принципе начинается с Девятого шага. И все изменения, то есть, что к Девятому шагу я только начинаю знакомиться с тем, кто я на самом деле.

То есть я начинаю видеть, и только тогда у меня появляется возможность как-то начать, используя эти инструменты, как-то измениться. Да, с помощью Бога, с помощью этих принципов. Да, вот применения практики остановок. Да. Я этого ничего не уловил. Я надеялся, что к Девятому шагу я выйду новым человеком. Что во мне внутри просто это все на автомате будет работать. Я не собирался никакой Десятый шаг, ни Одиннадцатый практиковать. И был нечестен в этом вопросе. Я почему говорю, что честность – основа выздоровления. То есть я был нечестен. Я не то что кому-то, я себе не отдавал отчета в том, что происходит. То есть я не мог честно признаться с самим собой, что я не практикую, и поэтому все так. Вот у меня сегодня звонит подспонсорный (он на Девятом шаге) и говорит: «Чувствую стагнацию жесткую». Типа ничего не работает. Типа Девятки колом стоят. И из его описания я слышу, что он уже в самообмане находится. Потому что он и меня как-то приплел, что я тебе, там, звонил. Ты, там, чё-то трубку не взял. Я говорю: «Подожди, мы с тобой обсудили 5 человек, к которым ты пойдешь?» «Ну, да». Я говорю: «А ты к скольким сходил?» «Ну, к одному сходил, а к остальным чё-то не иду». Я говорю: «Ну, так, а чё ты хочешь?» Он говорит: «Ну, не знаю, чё-то как-то не работает».

Ну, и вот эта привычка как бы искать вовне причины какие-то, она настолько сильна, что вот я решил в тот момент, что формат не тот. А решил я это в тот момент, когда появились люди, появился такой формат: Би-Би-Эс-Эс. И я решил, что по ходу я не тот формат прошел. Мне надо Би-Би-Эс-Эс. Ну, и были такие умники, которые говорили, что туда действительно лучше. Что классический формат ни о чем. Надо типа поглубже копнуть. И я на 1,5 года засел писать Четвертый шаг углубленный. Писал-писал – чуть с ума не сошел. Тут же я и закуривал. Я и на четырех месяцах бросил курить – я и закурил опять. И через какое-то время мне настолько тошно стало, что я опять бросил курить. Там, все, что угодно: мастурбировал и, там, все. Но произошло какое-то чудо. И в Девятом шаге, пока я подошел, пока со спонсором практиковал, пока Четвертый писал, все равно вот эта какая-то инерция, какая-то Сила, она все равно во мне появилась, и я почувствовал какую-то свободу.

И я в тот момент увольняюсь с работы и открываю магазин. Свой магазин, там, на какие-то вообще гроши. Да? У меня, там, кредит 26 тысяч в месяц, у меня на руках – у жены грудной ребенок родился. То есть она родилась в сентябре 15-го года. Я как раз в этих Девятках. Или уже закончил, по-моему, Девятки. Ну, как типа основную часть, да? Мне сейчас немного сложно, у меня уже почти час ночи, и тяжелый день был сегодня. Извините, если я, там, сплю маленько. Вот. И в итоге я как-то вот умудряюсь в марте 2016 года (уже дочке полгода) открыть этот магазин, который до сих пор работает. Это любимое дело мое. Это, прям, то, что было каким-то криком души. И оно стрельнуло. Мы занимаемся полезными продуктами. И у нас магазин такой: редкий вообще для нашего города и в принципе для каждого города. У нас в ближайших городах по одному-два таких магазина в принципе. И потом я в этом формате Би-Би-Эс-Эс. Я верю, что меня этот Би-Би-Эс-Эс исправит как бы. Но это в любом случае как бы понимание Бога и Его роли и моей ответственности у меня не было.

То есть я также был в самообмане каком-то. Я также надеялся на спонсора, на вот эти вот Шаги, что я сейчас пропишу. И все равно у меня была идея, что я сейчас пропишу и забуду. И буду жить. И тут у меня дела в гору пошли. Я, там, написал что-то с горем пополам. Меня уже почти было не до чего, потому что у меня с бизнесом начало получаться. И у меня еще была куча идей. Во-первых, я честно признаюсь, у меня были большие сомнения, что я алкоголик настоящий. Потому что вот этих вот последних этапов, да?.. вот пьянства, когда я не мог встать с утра еще что-то – у меня не было. Но тем не менее все симптомы, все предыдущие стадии – все это у меня происходило. Просто я со своей игроманией не успел дойти до дна. И когда я сидел, когда читали вот эти Шаги, эти истории, как люди употребляли, там, не могли остановиться. И я, так, почему-то, ну, видимо, у меня какие-то сомнения закрадывались. И там написано, в Книге, что вы пойдите да проверьте. А я боялся проверить, как бы.

И я жил в этих сомнениях, и получается, что Первого шага у меня до конца не было. То есть я вроде делал Шаги, но до конца признать, в чем моя беда, что это эгоцентризм, что это меня убивает, что это непозволительно, что сам я никак не могу. То есть я уповал на Четверку, что эта сделанная Четверка, она как-то там мне даст какой-то иммунитет, и это даст мне двигаться. Хотя я сегодня я понимаю, что Четвертый шаг, он нужен только для того, чтобы разобраться со своим прошлым и перейти в Десятый шаг с готовыми инструментами. Да? Вот со способом избавляться от злобы, со способом избавляться от страха и вот возможностью строить отношения с женщинами, с мужчинами. То есть то, что в сексуальной инвентаризации разбирают, отмечают вообще свою роль. Ну, я забегу вперед: у меня к маме на сегодня, мы, там, обсуждали, сегодня был Пятый шаг с человеком. Я принимал Пятый шаг. И мы с ним обсуждали, что маму я вообще не воспринимал как женщину. То есть для меня это был просто источник каких-то ресурсов: источник еды, источник денег, источник любви какой-то, заботы и все. И она мне по гроб жизни была должна.

Даже когда я вырос, я продолжал к ней относиться, как к какому-то вот этому источнику. То есть я не видел, что она устает. Я не видел, что ей тяжело. Что она в принципе как бы прожила жизнь с мужем-алкоголиком, который в итоге повесился. Что это вообще тяжелая судьба, которая очень сильно сказывается на психике, на всем. Я всего этого не видел. Я путал постоянно сексуальные отношения с рабочими, например. То есть приходила ко мне какая-то красивая девушка на работу устраиваться. И мне сразу казалось, что я просто обязан проявлять к ней интерес несмотря на то, что я женат. И какие-то, там, штуки. Ну, я, конечно, этого не делал, но тем не менее я все время чувствовал себя неловко. Вот этот внутренний конфликт, потому что мне казалось, что все девушки ждут от меня, что я вот должен напасть на них как бы. Да? И что если я на них не напал, то я лошара. Да? Очень была сильная привязанность к оценке: к оценке спонсора, к оценке окружающих, к оценке начальника, к оценке своей жены. Да? Я даже дома не мог себе места найти, потому что постоянно чувствовал себя, что она на меня смотрит, оценивает и я должен чему-то соответствовать.

То есть вот эти внешние оценки, они были очень сильны. И я вообще жил каким-то – ну, в Книге написано, что алкоголик все время преподносит сценический образ. И я вот все время пытался преподносить вот этот какой-то сценический образ. И я все время пытался как-то, ну, я говорю, на группах когда был, я все время пытался свалить в Анонимных Алкоголиках. То есть я пытался как, знаете, дань отдать какую-то. То есть у меня не было такого понимания, что мне необходимо что-то. То есть у меня было какое-то как бы: ну, я Шаги сделал, вы от меня отстаньте как бы. Да? И в том числе Бог. Я сделал как бы – и дальше пошел двигаться. И после Биг-Бука тоже как бы у меня надолго не взяло. Потому что я не готов был нести ответственность за свое выздоровление. Я считал, что я так проживу. И эта злоба опять начинала копиться, страхи опять начинали копиться. И в итоге я сделал так несколько кругов Шагов. Потом появились какие-то духовные направления. Какие-то всякие йоги, дыхательные практики.

И все время, вот сколько я себя помню, я все время параллельно с Программой пытался что-то делать. То есть мне казалось, что Программы мне недостаточно. Я то ходил к психологу, то к психотерапевту, то на йогу, то какие-то дыхательные практики. То потом у меня начались проблемы со здоровьем. В итоге закончилось все: вот эти мои сомнения относительно моего алкоголизма, что Программа может мне помочь – закончилось все тем, что у меня начались проблемы серьезные в магазине. Там, долги начали копиться. Я не мог организовать работу. Я много очень работал. Постоянно стресс. Двое детей, и с ними отношения начали вообще усугубляться, просто. Особенно с сыном, когда сын начал подрастать. Болезнь начала прогрессировать. Я начал болеть своим сыном, болеть своей женой. И в итоге все закончилось психическим расстройством. Конкретным психическим расстройством. Мне поставили диагноз: биполярная депрессия. Я не мог работать. Я еще потом вдобавок заболел ковидом.

У меня было в тот момент: я проходил Шаги и, ну, у меня появился такой, достаточно честный спонсор, который начал мне говорить правду. И я начал осознавать, что причина во мне. Вы знаете, как бы для меня это было, как будто Фрэд, там, есть, который не мог признать, что он алкоголик. Вот он успокаивал себя (или Джим, не помню, кто-то из них), успокаивал себя, что он типа в больнице, чтобы подлечить нервы. И я вот тоже все время пытался вытеснить изнутри вот эту мысль, что я вообще безумный, потому что я считал себя очень умным таким, грамотным. И я все время жаждал. Вот это полагание на себя, и я все время ждал, когда я, наконец, стану таким, что я смогу на себя рассчитывать. Что я буду принимать какие-то здравые решения. То есть я не мог признать, что я психически болен. Что у меня психика просто нарушена. Что вот эта злоба, когда во мне возникает, я не могу просто подождать, пока она пройдет. Мне нужно разобраться с этим. Что когда возникает страх, что мне нужно опереться на Бога, помолиться, что-то сделать, чтобы страх меня покинул. Потому что для меня жить в злобе, страхе, в чувстве вины, которая является, ну, злобой на себя той же самой.

То есть для меня это непозволительно. Потому что у меня сразу появляется идея, чтобы мне что-то употребить. У меня были разные истории. Я на какие-то БАДы налегал и на чаи налегал как бы. На все, что угодно. То есть, это было уже в трезвости, но тем не менее постоянно было вот это желание чем-то сняться. Оно и сейчас периодически приходит, когда я устаю очень сильно. Да? Вот когда у меня начинает копиться напряжение, когда я, там, паузы не делаю. Да? И сейчас я четко понимаю, что это потому, что я алкоголик. То есть потому что я не привык к напряжению. То есть я привык, что, если у меня напряжение, я иду и снимаю это напряжение всем, чем только можно. Вот. Потому что для меня это невозможно – жить в напряжении, поэтому мне это непозволительно. И в общем я вышел из строя настолько, что у меня была бессонница месяц. Начались панические атаки, я заболел ковидом. Магазин закрывается. Жена еще что-то, там, пытается, она работала, сын работал. Меня трясет весь день.

Потом я с горем пополам соглашаюсь сходить к психиатру. Мне прописывают колеса, которые вообще из меня делают овоща, что я ни рыба ни мясо. Просто я ел, спал. Потолстел на 15 килограмм. И вот группа онлайн-24 как раз была группа, куда я еще более-менее захаживал периодически. Потому что, ну, мало кто на самом деле меня в тот момент мог поддержать. Я сменил, пока болел, за эти 2 года, я сменил где-то около 6 или 7 спонсоров. То есть я не выдерживал. То есть у меня было такое состояние, что я не мог. Мне люди пытались объяснить, а мне было так плохо, что я в какой-то момент просто срывался и бросал все это дело. В тот момент я увидел, что такое настоящая любовь, что такое настоящее наставничество. Да? Ну появился человек, который меня начал поддерживать. И как-то потихоньку-потихоньку меня за уши вытащили, можно сказать. И вот, ну, я уже понимал, что все. У меня был день, когда я лег и вот эти таблетки, там, все. И я лежу, не могу уснуть. И у меня просто – я чувствую, что у меня дыхание останавливается. И я понимаю, что, если я сейчас дышать перестану, контролировать, ну, то есть обычно дыхание как-то само происходит. А я понимаю, что если я как бы замираю, то у меня дыхание останавливается. Что мне нужно прилагать усилия для того, чтобы дышать.

И мне так страшно стало, короче. И вот это какой-то конечной точкой было. И я потом, ну, я еще какое-то время пил таблетки. То есть, много кто меня, там, осуждал. Ну, как бы много я, конечно, встретил в тот момент такой нелюбви, так скажем, да?.. в Сообществе. Каких-то, там, жестких обраток, которые не особо меня поддерживали как бы, не помогали. Они меня не отрезвляли, поэтому я понимал, что сегодня я уже себя так вести не буду. Ну, то есть у меня нарушение психики. Я вообще, как бы, не могу, грубо говоря, лево от право отличить. А мне какие-то серьезные вещи люди объясняют. И вот появился один человек, который сталкивался с подобными проблемами. Я, там, уже начал искать людей, кто знаком с психиатрией. И я нашел очень много людей таких у нас по России. Слава Богу, интернет работает. И вот он начал просто твердить: «Ром, тебе надо делать Шаги. Тебе надо делать Шаги». Он мне просто одно и то же монотонно, каждый день. Я ему звоню, он мне, там: «Ром, делай Шаги. Делай Шаги».

И я вот как-то потихоньку-потихоньку. Потом я с этих таблеток слез кое-как. Тоже как бы была отдельная история. Это как перекумарить было, как с запоя выйти. То есть, я в этот этап пережил то, что я теперь понимаю то, что описывают алкоголики. Ну, бессилие, да? Я пережил бессилие, когда я понимал, что что-то со мной происходит, а я просто как зомби ничего сделать с собой не могу как бы. Я из групп уходил как бы. Тоже меня там трясло, я не мог там находиться, меня выдавливало просто. И чё только не было. И в итоге наступает такой момент, когда я как бы и шагать особо не шагаю, и меня вроде как бы отпускать начало. И я как-то остался один. У меня начался какой-то внутренний диалог сам с собой. И я даже не помню, как это произошло. Ну, как-то вот люди были, которые меня постоянно поддерживали. И я попал в чат. Там шел семинар Сергея П. примерно похожий. Там такая теплая обстановка достаточно была. И я увидел, чё со мной происходит. Да? Я увидел более-менее свои проблемы, в чем причина.

То есть я начал видеть причину. Я увидел, что я ничего особо не практиковал. До меня наконец-то дошло, зачем нужны эти Шаги. Зачем нужны инструменты. И я начал потихоньку с помощью Десятого шага как-то вычищать вот эти ситуации. То есть я перестал ходить эти круги. То есть я понял, что у меня уже достаточно опыта. Отказался от каких-то… у меня тут же, как только я приходил в себя, у меня появлялись подспонсорные я ударялся в работу. А тут я как-то потихоньку, как-то на тормозах начал-начал-начал. И вот первое, с чем я столкнулся, я понял, что я не хочу выздоравливать. Что я никогда себе честно не мог признаться, что я не хочу делать эти Шаги. Что я как бы не согласен немного и с чем? И я как бы тщательно скрывал, что мои спонсоры, они, ну, как сказать, проявляли нетерпимость. У меня сегодня есть подспонсорный, который вообще в таком бунте находится, да? И тем не менее мы с ним общаемся, продолжаем читать Книгу. И я вижу, что раз он не звонит – то есть для меня его сигналом готовности является не то, что он говорит, а то, что в принципе он продолжает мне звонить. Мне этого достаточно. Я продолжаю с ним идти.

Ведущий. Ром, 5 минут у тебя. Извини, 5 минут у тебя осталось.

Спикер. Бл*н, не получилось, конечно, все рассказать. Но надеюсь, что-то полезное было в моей спикерской. Может, в вопросах отвечу. И в общем как-то вот эта честность, она началась с того, что я признался себе, что я нах*р не хочу выздоравливать. Что я не хочу, я не верю, там, ни в что. И вот когда я через эти таблетки, через вот это все признался себе, что я действительно алкоголик. Что я действительно алкоголик, и у меня проблемы с психикой. Я действительно болен. И как-то вот это состояние при смерти, оно как-то меня отрезвило немного. Я наконец-то понял, что мне надо просто жить. Просто жить и пытаться вот эти вот инструменты, которые написаны в Синей Книге, пытаться их как-то потихонечку, по силам применять в своей жизни. Я раньше таких людей много встречал на группах, которые так вот: еле-еле душа в тебе – начинали. И как-то у них получалось.

А я все время с какой-то одержимостью. Я, там, эти Шаги – все. Я, там, фанат такой, х*рачу, там. И тут вдруг я понимаю, что как бы Бог не очень-то сильные задачи передо мной ставит. И я стал как бы позволять себе быть честным. Да? Если я чё-то не хочу, я так и говорю, да? Там, с чем-то не согласен, я тоже могу смело признаться в этом. И вот эта честность, она вывела меня как-то постепенно-постепенно. Она вывела меня. Я перестал ходить к людям, которые были грубыми со мной, потому что это меня очень сильно напрягало, потому что я человек такой ранимый и достаточно обидчивы был. И я начал принимать себя. Я начал принимать себя. Я перестал позволять себя обижать, обижать меня спонсору, там, еще кому-то. Я стал искать людей более адекватных, которые могли мне без матерков, без оскорблений, грубо говоря, что-то объяснить. Да? И как-то вот потихоньку-потихоньку жизнь начала складываться. И произошло то, что написано в этой Книге. Я нашел Бога, я вернулся к своей концепции. Потому что в тот момент, когда я болел, я вцепился за христианство.

Меня еще это унесло, потому что в тот момент я был знаком уже с другими вещами. И просто вот эта каша в голове, все смешалось. И я понимал, что я далек вообще от Православия, но при этом был вынужден якобы опереться на это. Ну, а сегодня я Православие принял. Я вижу, что все об одном. Там, все религии и все. Что Программа наша, она действительно универсальна. И в общем я могу сказать, что я обрел Бога, я обрел контакт. То есть я обрел его внутри себя, и мне теперь не нужен никто. То есть я раньше вставал с утра, и у меня мысли были основные о том, кто мне сегодня скажет, как мне жить. То есть я то на спонсора уповал, то на каких-то мастеров. То из ютуба кого-то слушал, то спикерские. То есть я постоянно искал руководства где-то вовне. Сегодня мое руководство находится внутри меня. Это моя совесть, моя интуиция, которая подсказывает мне. То есть мои чувства, которые подсказывают мне, куда мне двигаться, как мне жить. И я обрел наконец-то покой. Моя эффективность выросла очень сильно.

У меня наладились отношения в семье. У меня пошли дела на работе. У меня появилось какое-то сотрудничество с людьми. У меня подспонсорный наконец-то первый дошел до Двенадцатого шага. Мы с ним дочитали практически Книгу. Ну, последний раз мы читали уже «Кошмар доктора Боба». Подходим уже к концу, да? Ну, в общем, много чего произошло. И я могу сказать, что обещания Синей Книги наконец-то сбылись. И, может быть, в вопросах как-то более подробно какие-то вещи разверну. То, что вам интересно обо мне узнать, о моей истории. Спасибо, что пригласили. Я очень рад. Потому что для меня спикерская – это как Пятый шаг. Это всегда возможность как-то поделиться с вами своей историей. И именно тем, как сегодня, я, может быть, больше говорил о своей истории. Я больше вообще-то стараюсь говорить, как эти принципы, как они меняют мою жизнь. Сегодня Четвертый шаг, он позволяет мне меняться. Если раньше меня злоба захватывала, прям, на несколько дней, то сегодня я делаю Десятый шаг, и эта злоба, она может просто раствориться за 5 минут.

И этих преображений уже масса. Поэтому я уже этот инструмент использую: он у меня работает, как часы. Если раньше меня захватывал страх или злоба. Да? Это был конец света. Я не понимал, что с этим делать. Это была сила, более могущественная, чем я. И я просто оставался в этом как бы днями, неделями, месяцами. Сегодня у меня есть выход. Это Шаги. Это Бог. И Программа для меня – это в первую очередь отношения с Богом. То есть я нашел свои вот эти отношения с Богом. Я не могу сказать, что я нашел Бога. Да? Потому что я не могу его описать. То есть это ощущения. Есть там такой термин: ощущение присутствия Бога. То есть, вот это ощущение, оно меня не покидает никогда. И сегодня, когда со мной что-то происходит, я спокоен внутри все равно. Потому что до всего этого, ну, как бы я вижу себя. И эти эмоции все, которые во мне возникают, они меня периодически захватывают, но в целом я вижу эти эмоции как на картинке. То есть вот как будто появился какой-то зазор – и все.

Ведущий. Все, время.

Спикер. Но есть выход. И появляется выбор: включиться туда или не включиться. Спасибо. Закончу на этом.

Вопрос. Ром, спасибо тебе огромное за шикарную спикерскую. Сейчас я включу чат. Ребята смогут тебе задать свои вопросы сейчас. А я пока, друзья, вам напомню о Седьмой традиции, согласно которой Анонимные Алкоголики – это непрофессиональная организация, существующая на добровольные пожертвования своих членов. Мы содержим себя сами. Собранные деньги идут на оплату платформы зум, на которой проходят наши собрания, на оплату услуг сурдоперевода, на развитие проекта. Седьмая традиция не касается гостей нашей группы, не являющихся алкоголиками. Реквизиты сейчас у нас уже появятся в чате. Нам их выложит наш модератор Сергей. Друзья, а вы можете написать свои вопросы спикеру в чат либо задать их голосом, поставив 3 единички. 3 единички ставите, и я вам включаю микрофон. Вы сможете задать свой вопрос. Ром, уже есть один вопрос. Я сейчас его зачитаю. Тебе тут благодарности от Павла: «Благодарю, Роман, за твой опыт. И вопрос. Рома, как сейчас складывается твоя семейная жизнь в плане ссор и ругани?»

Ответ. Да, спасибо за вопрос. Вы знаете, я сейчас увидел, то есть мне всегда нужен был раньше какой-то финиш. То есть я хотел, чтобы я что-то сделал, и как волшебная палочка: вот раз – и все как бы. Да? И все наладилось. И я никак не принимал вот этого термина «прогресс». То есть меня никогда не удовлетворял прогресс в отношениях, прогресс в работе, прогресс в выздоровлении в личном каком-то. То есть там написано: мы претендуем на прогресс. Так вот в моей семье есть все сегодня: и ругань, и ссоры, как бы выяснения отношений, какие-то ошибки и с моей стороны, и со стороны моей супруги. Но при этом я, вот если линию провести, я вижу очень четкий прогресс. То есть это происходит. Мы, как говорится, день в карете – день в кювете. И вот за 20 лет моего эгоизма, и жена тоже как бы, слава Богу, прибаливает.

Ну, говорят, что мы диагнозов не ставим. Сам человек должен себе диагноз поставить. Но как сказал мой спонсор… (Неслышно. – Прим. ред.). Поэтому я думаю, тоже есть, с чем поработать ей. Ну, ладно, это ее дело. Забыл, чё хотел сказать. Несмотря на эти все вещи, мы за 20 лет – я закрывал глаза на нее. И вот сейчас, когда я маленько в себя пришел, то у меня появилось какое-то чувство. И смелость стала появляться, и я замечания ей – то есть я особенно в последние пару недель так стало складываться, что я стал себя действительно ощущать мужчиной в семье. И мужчиной я себя ощущаю не потому, что у меня, там, какие-то половые признаки или я, там, более сильный, чем жена. А потому что у меня есть, то есть, так сказать, она может на меня опереться. У меня появилась наконец-то способность ее слушать, ее поддерживать как-то. Да? И я могу, когда ей тяжело, просто подойти и ее обнять. И я вижу, что она чувствует, что она может на меня рассчитывать. Вот этого никогда не было.

И у меня отношения всегда были с женой, как с мамой. Она была мне мамой, и я должен был ей признаться. И у меня были такие моменты. Поэтому да, отношения изменились очень сильно. И появилась такая честность. И она, я смотрю, тоже осмелела. Начала мне предъявлять. То есть она увидела, что она дает такой опыт. Как мне сказал спонсор: «Когда ты начинаешь говорить, что ты готов их выслушать, что ты был плохим мужем, то у них появляется возможность тебе предъявить. Ведь они понимают, что у них есть такое право». И вот я понимаю, что у моих детей, у моей жены наконец-то появилось право иметь свое мнение, иметь какую-то точку зрения, отличную от моей. Иметь какое-то пространство свое. Моя дочка может, например, мне сказать, когда я ее бужу: «Пап, не трогай меня». Или сын, там. Я недавно узнал, что сыну, оказывается, не нравится, когда я его глажу. Вот я утром его бужу, и мне очень важно, и я пытаюсь это делать с помощью какого-то контакта тактильного. То есть я его по голове глажу, спинку ему чешу как бы, чтобы он проснулся. А его, оказывается, это бесит. Мне очень сложно такие вещи принимать. Ведь я же эгоист. Я вот если чё-то решил, то должно быть по-моему. Поэтому я сегодня позволяю им быть такими, какие они есть. И слава Богу, прогресс происходит. Спасибо.

Ведущий. Ром, тебе спасибо большое. Следующий вопрос от Евгении. Ребят, у меня ребенок тут бегает, так что прошу прощения, если звук у меня прерываться будет. Евгения поставил 3 единички. Сейчас, Жень, я тебя включу. Жень, твой микрофон.

Вопрос. Алло. Да, всем привет. Роман, спасибо большое за спикерскую. Действительно очень интересная. Интересный опыт и с удовольствием послушала. Большое спасибо тебе. Я, знаешь, что хотела у тебя спросить? По поводу воспитания детей. Вот я слышала, что практически одногодки у нас с тобой. Как тебе Программа помогает сейчас в общении с ребенком, с мальчиком, 12 лет ты, по-моему, сказал ему будет? Говоришь ли ты с ним о Боге? Я вот сейчас пытаюсь со своей дочкой, ну, они примерно одного года, да?.. выстроить такую коммуникацию, когда я ей говорю про чувства. То есть вот я сейчас понимаю, насколько важно ребенку сразу понимать, что у него есть чувства. Для меня это в Программе было открытие, что, оказывается, нужно разбираться в своих чувствах, чтобы легче было жить. Вот какие-то такие тоже для себя удивительные вещи я понимаю. Я недавно у нее спрашиваю: «Веришь ли ты в Бога?» И, собственно, рассказываю ей свою точку зрения, как и что. Вот расскажи, поделись, пожалуйста. У тебя уже такой достаточно большой опыт выздоровления. Как ты применяешь Программу в отношении своих детей? Спасибо.

Ответ. Спасибо. У меня, знаешь, у меня вопросы такие были к спонсору, я помню. И он сказал: «Попробуй относиться к своему сыну, как к подспонсорному». И первый такой опыт, который мне был предложен. И я действительно сегодня к нему отношусь так. Тут вопрос еще, как я к своим подспонсорным отношусь. Да? (Смеется. – Прим. ред.). И я отношусь к нему как к подспонсорному, то есть, это отдельная личность. Это не моя собственность. И, ну, было много проблем у меня с сыном. Я много ущерба ему причинил, будучи неадекватным. Во-первых, я в какой-то момент понял, что в этом вопросе мне нужно здравомыслие. Поэтому я, во-первых, перестал обсуждать эти вещи с зависимыми людьми. То есть я перестал спрашивать опыта отношений с детьми у зависимых людей. Это мой опыт.

Я понял, что как бы я тут как, знаешь, я люблю поумничать. И я знаю, что таких, как я, здесь много, в Сообществе. И поэтому, ну, я же всегда с радостью расскажу, как надо себя вести как бы, и как, там, с детьми. И тебе могу сейчас наговорить, как ребенка воспитывать. А есть, ну, какие-то здоровые отношения, которые мне неведомы, потому что я вырос в семье алкоголика. Да? У меня не было примера здоровых отношений. И поэтому, во-первых, у меня сегодня есть психолог, здоровая женщина, которая воспитала здоровых детей. Я знаю ее детей. Ну, как бы у нее внуки уже есть. Я ее хорошо знаю. Во-вторых, у меня есть спонсор в Сообществе Ал-Анон. То есть это созависимые. Я понял, что это та Программа, которая позволяет мне строить отношения, потому что я увидел, что я жуткий контролер. И мне одна доктор-нарколог, к которой я ходил с Двенадцатым шагом, она мне сказала: «Ром, все зависимые, которые начинают выздоравливать, становятся созависимыми».

И я долго в этом не признавался как бы. Но получается, года 2 назад я пошел параллельно шагать, то есть читать книгу Ал-Анон. И я охр*нел, насколько я был болен в семье. И это даже было, то есть, меня мой эгоизм уже так не беспокоил, потому что я Шаги прошел, а в семье я болел страшно. То есть я как-то закрывал на это глаза. Ну, потому что вроде, ну, я – куда деваться? Я же не знаю, чё делать. Ну, растут дети: как могу, так и воспитываю. А они когда стали подрастать, я понимаю, что это вообще дела-то серьезные. Что они растут, что это личность. Чё-то формируется, надо себя как-то вести. И вот, ну, там, школа, какие-то собрания школьные, значит, общение. Я стал узнавать какие-то другие семьи. Сегодня у меня даже есть канал. Я читаю книгу о воспитании детей. Шикарная книга. Я могу ссылку скинуть. Ну, то есть я там черпаю.

То есть я сегодня помимо алкоголизма, помимо Двенадцати шагов Анонимных Алкоголиков, да? То есть я в Сообществе такие вопросы не обсуждаю. Я иду к специалистам. Вот если мне нужны специалисты в каких-то областях, я иду туда, где, помогут. Ну, то есть я понимаю, что как бы, если я болею своим сыном, вижу в нем какие-то проявления зависимости, то чё? Вот созики – это лучшие, кто могут мне помочь. Потому что это люди, которые как бы болели своими родственниками. И научились как-то жить, там, оставить. И оказалось, что мне не надо его воспитывать. У меня прекрасный ребенок. Мне просто надо было отстать от него. Просто отстать и позволить стать ему самим собой. И вот я отпустил его. Я заболел, и он 4 года ходил у меня на тэквондо. Это был сценарий моей жены. То есть она решила, что он у нас слабак, и ему надо на тэквондо. А он вообще интеллектуал. Ему, там, физические упражнения – он вообще далек от этого. Он 4 года ходил страдал.

Потом, когда вот это психическое расстройство у меня случилось, просто в какой-то момент у меня не было сил его туда утащить. И как бы он боялся меня. И он просто как бы увидел, что батя из строя вышел. И он просто в позу встал и сказал: «Да я не пойду никуда». И вот так закончилось наше тэквондо. И я когда заболел, когда я из строя вышел, я понял, что вообще вся моя семья, все, что было – это просто какой-то был контроль сплошной. То есть все это было мной как-то выстроено так. И все рухнуло просто. Вот все рухнуло. В момент. И я увидел вообще, что бл*н, ну, как тут? И вот сегодня все живут просто своей жизнью. У жены есть своя жизнь какая-то там. У детей – своя жизнь. У меня какая-то своя жизнь наконец-то появилась тоже. Я наконец-то осмелел и стал говорить: «Отстаньте от меня. Тоже я и в баню хочу сходить. И погулять. И хочу один побыть». И так далее. И как-то все стали людьми. Все стали друг друга уважать, потихоньку учиться как-то. И сегодня не могу сказать, что у меня какие-то серьезные проблемы в семье. То есть я сегодня с сыном – вот последнее, что произошло. Когда я пришел, у меня спонсор, ну, в Ал-Аноне, у него, там, трое детей, по-моему. И у него подспонсорный еще такой же. У него тоже трое взрослых детей.

И вот они мне, когда эти вещи начали говорить, что надо от ребенка, ну, отстать. Что моя задача его любить и кормить. Чтобы у меня была с ним связь, чтобы он мне доверял. Чтобы он ко мне мог прийти в любой момент. Да? И вот еще тема сегодняшняя: «Честность – основа выздоровления». Мне нужно было быть честным. Я же из себя изображал какого-то правильного отца. Я торчок, бл*н, сам, алкоголик, наркоман. Всю жизнь свою шел не в ту сторону. Бог меня каким-то чудом привел в Программу, а я тут сыну начал рассказывать, что надо спортом заниматься, надо хорошо учиться. И вообще надо быть молодцом. А ты-то кто? Да? (Смеется. – Прим. ред.). И когда я ему честно стал рассказывать. То есть, мне было страшно, но я стал ему рассказывать про употребление. Про то, как я в школе себя вел. Какие вообще ситуации у меня случались. У меня с ним другие отношения совершенно начали складываться. То есть оказалось, что дети, они настолько мудрые, настолько они готовы на какие-то вещи. Ну, конечно, я фильтровал. С Божией помощью пытался это делать как-то вот.

А про спонсора, я говорю, что, когда мне говорили вот «любить и кормить», я думал, они идиоты какие-то. Что надо ребенка держать в ежовых рукавицах, чтобы не дай Бог он не соскочил никуда. Потому что, если он соскочит, я, там, потом его не поймаю. И я вот все вот так вот. И последнее, с чем я расстался, это интернет. То есть у него были ограничения на телефоне. Там по играм сейчас главная беда. Вот все эти телефонные игры. У меня там стояли ограничения, и эта программа просто сломалась. То есть я начал, там, эту книгу читать: «Испытание свободой», и я в какой-то момент почувствовал, что я уже готов как бы разрешить ему. Мне спонсор делится, говорит: «У меня сын поиграл месяц. Позалипал и успокоился. А сегодня, он сам регулирует свои игры в телефоне». И я уже понимаю, что вроде бы надо, но до конца как бы не мог решиться. И тут бац, короче, – эта программа ломается у него, и все. И у него телефон без ограничений. И он вроде честно ко мне пришел: «Пап, у меня это…» «Ну, ладно», – говорю, – «пока походи, там дальше посмотрим».

И вот он сейчас играет, но я ему сам проговариваю, там, я говорю: «Слушай, я переживаю, что ты играешь. Но я смотрю, что ты учишься на четверки и пятерки», – а я вообще не проверяю его учебу. – «Я смотрю, что у тебя здоровый вид лица. Ты нормально питаешься, у тебя нет депрессии. Ты выполняешь мои просьбы. И в принципе ты, вроде, здоровый парень». И улыбаюсь. Он говорит: «Ну, да». (Смеется. – Прим. ред.). Ну, вот какие-то такие отношения у нас. У меня дочка еще 7 лет. У нас двое детей. Поэтому, ну, тут надо в покое, в первую очередь, оставить. Ну, мне нужно было, в первую очередь, избавиться от своего больного представления о своем ребенке. Мне надо было увидеть в нем вот эту здоровую часть какую-то. Я же все время как-то это. А меня спонсор спрашивал: «Тебя что вдохновляет? Как бы ты хотел, чтобы к тебе относился твой отец?» Я же, конечно бы, хотел, чтобы меня любили, чтобы меня поддерживали. Чтобы меня хвалили, помогали мне как-то. Чтобы я мог рассчитывать на своих родителей. Прийти, там, где-то посоветоваться с ними. Не тогда, когда они мне начинают: да ты вот так оденься, вот так себя веди, да? А когда мне необходимо это.

И когда я вот так смотрю, я понимаю, что мне нужно с ним. Вот он сегодня мне говорит: «Пап, давай встретимся». А я, там, еду. И я говорю: «Слушай, ты иди в магазин пока, ручку себе выбери, а я подъеду. Я не успеваю подъехать. Чтобы ты на улице не ждал». «А я не хочу один идти». И я уже было начал ему говорить, что он типа чуть ли не сыкло. Чтобы он пошел в магазин, ждал меня там. Потому что я ему так сказал. А мне жена говорит: «Да ты побудь с ребенком». Типа на ухо мне шепчет. Я говорю: «Все, сейчас приеду». И он дождался на улице, и я, там, понимаю, что ему просто хочется со мной сходить в магазин вместе. Что это нормально. Вот как-то стал потихоньку-помаленьку думать о других людях. И это так классно, оказывается. И как-то из башки вылезаешь из своей. Люди тянутся к тебе. (Смеется. – Прим. ред.). Спасибо. Надеюсь, ответил.

Вопрос. Ром, тебе огромное спасибо. Тут куча благодарностей тебе в чате. Алексей пишет: «Рома, попал в каждую букву. Как пережить кумар?».

Ответ. Знаешь мой спонсор говорил, что за все надо платить. (Смеется. – Прим. ред.). За кайф тоже надо платить. Вот. Знаешь, ну, вот у меня есть опыт какой? Вот меня трясло, когда я с таблеток слезал с этих. Ну, я, там, пил нейролептики. И вот у меня просто, меня колотило весь день. И успокаивался я только к вечеру. Мне помогали только полезные дела. Вот я чё-то делаю, пока я чем-то занят, ну, я бумажки ходил, мусор собирал. На работу пришел. То есть физическая работа, она очень отвлекает. Прогулки по лесу какие-то. То есть вот у меня когда были панические атаки. Паническая атака когда у меня была (вот сейчас я на этом месте как раз нахожусь), я включал группу, выходил и просто пешком шел по улице. Ну, то есть, как сказать? Захочешь жить, короче, придумаешь, как. Мы употреблять придумывали как. А мы почему-то, когда трезвыми становимся, мы такие жалкие становимся как бы, что мы бедные, несчастные. А в употребе мы как бэтмены были. Мы из всего находили выход.

И вот доктор Боб пишет, что если вы хотя бы половину усердия проявите того, что вы проявляли, чтобы добыть выпивку, то вы обязательно будете выздоравливать. Поэтому я уверен, что, если ты захочешь этот кумар – просто примешь решение, что я хочу пережить. И главное, голову свою не слушай. Ну, в такие моменты у меня же обычно голова начинает мне рассказывать, что ты не сможешь. То есть, я когда таблетки бросал, она: да нах*р ты все это делаешь? Мой внутренний голос мне говорил, вот эта болезнь моя: да нах*р ты? У тебя не получится ничего. Ты вообще даже не вздумай это. Представляете, я один раз неделю таблетки эти не пил – меня неделю трясло. И я понимаю, что меня не отпускает. И мне все вместе в раз: «Да ты гонишь». У меня был спонсор в тот момент, который тоже психиатрию переживал. Он мне говорит: «Ром, да ты гонишь. Тебе же врач не говорил таблетки бросать». А я интуитивно чувствую, что это вообще не мое. Что это просто какой-то такой, ну, употреб. Что я как в тумане какой-то. Что я больше не могу.

И меня убедили, что мне рано. И все – я через неделю опять начинаю эти таблетки пить. У меня от этого дисбаланса, короче, еще хуже мне там становится. И у меня такой ад просто месяц был. И я понимаю, что можно все, ну, по крайней мере кумар пережить точно можно. Но у нас в Книге написано, что, если, ну, то есть, это опасное состояние в том плане, что башка очень сильно может развести. Да? И поэтому если есть возможность обратиться в больницу, то у нас даже в Книге даже написано, что вы не парьтесь. И что часто алкоголику, чтобы голову свою привести в порядок, нужна диспансеризация. А у нас есть везде детоксы, откапки, нужны витамины.  Тут и потеря аппетита, потому что это действительно серьезный дисбаланс организма. И поэтому тут как бы о себе, о своем физическом здоровье позаботиться – это нормальное явление. Спасибо.

Вопрос. Ром, тебе большое спасибо. А Лику – у нас 4 одинаковых Лик, я не знаю, кого включать. Ладошку надо не в чате поставить, а ладошку надо поднять рядом со своим именем. Друзья, у нас уже время заканчивается. Лика, давай, ты вопрос свой задашь на чайной. Ром, останешься еще ненадолго с нами?

Ответ. Давайте, останусь. Да.

Вопрос. Спасибо тебе большое. Последний вопрос тогда я тебе задам, и мы будем потихонечку закругляться. Ром, вот ты выздоравливал в Сообществе. Ты выздоравливал в АН и ты выздоравливал в Анонимных Алкоголиках. Скажи, пожалуйста, что стало отправной точкой? Почему ты из АН решил выздоравливать в Анонимных Алкоголиках? То есть, в чем такое, коренное было различие? Спасибо.

Ответ. Он такой, знаешь, вопрос – провокационный маленько. (Смеется. – Прим. ред.). Сегодня я понимаю, что дело не в Сообществе. Единственное, что, вот когда я выздоравливал в АН – мои ощущения какие были, да? Что как-то вот больше опора была на Сообщество. Может быть, это и в АА тоже есть. Но как-то вот то, что я нашел в АА, я могу сказать, что это именно опора на Бога внутри себя. То есть это то, что мне подарили в Анонимных Алкоголиках. Потому что раньше опоры были какие-то вот на группы, на служения, на какие-то такие вещи. А сегодня я понимаю, что вот эти все вещи – это инструменты, которые мне позволяют укреплять свои отношения с Богом. Потому что с Богом я общаюсь через людей. Вот это служение бескорыстное, единство, вот эта вот работа с другим человеком, вот эти группы, где я могу честно признаться, искренне – это все способы моего проявления и моего контакта с Богом.

Контакт с Богом – это основа выздоровления. Я просто сейчас говорю такие слова, которые я слышал от одного человека из Питера. И я понимаю, что я буквально повторяю слово в слово, что он мне говорил. Тогда это для меня было теорией. А сегодня я понимаю, что это действительно так. Что Программа – она очень проста. В ней нет ничего такого. То есть все ради одного. Все ради Бога. Ради того, чтобы я нашел Бога, Который будет руководить моей жизнью. Там, где я почувствую любовь, заботу, поддержку и перестану искать ее в других людях. Вот как это было раньше: в спонсоре, в каких-то соупотребителях, каких-то начальниках. Еще в других, там, людях – перестану искать. Перестану искать даже в своем сыне, еще в ком-то. Сегодня я спокоен. Я понимаю, что у меня сначала своя жизнь. Если не будет меня, то я не смогу никому помочь.

 А у меня есть как у автомобиля, у меня есть какие-то потребности. Они простые. То есть, мне нужно отдыхать, мне нужно мнение, с людьми какой-то контакт, да? Мне нужно чем-то заниматься, быть полезным. Труд мне очень сильно помогает сегодня, да? Там, физический труд. Я люблю кидать снег, я люблю гулять по улице, я люблю чё-то мастерить. У меня есть хобби: я катаю свечи из воска. Какие-то такие вещи. Я люблю мыть полы у себя в магазине. У меня там целый обряд, и мне это нравится. И знаете, когда мне спонсор, я последнее, что скажу, когда мне спонсор предложил делать Одиннадцатый шаг вот так, по-честному, да? И я начал задавать вопросы Богу в дневной части: «Господи, что я должен делать прямо сейчас?» И когда я находился на работе, мне постоянно приходил один ответ: «Мой полы». (Смеется. – Прим. ред.). А я тогда настолько был в эгоизме. Мне настолько это казалось диким чем-то. Я все время пытался на продавцов это свалить. А тут я один как бы.

И я беру, начинаю мыть пол. А я понимаю: мне так плохо было, погано. Я вообще, там, в башке в безумии. Ну, с этих таблеток еще. И вот я начал мыть пол. Я понимаю, что я пол мою, увлекаюсь, начинаю это, пытаюсь сделать это качественно. Где-то протереть там, где никто не протирал еще. И я понимаю, что у меня это процесс захватывает. И я вылезаю из своей головы. И мне становится хорошо. И вот с тех пор я начал мыть эти полы постоянно. И я сейчас даже люблю это время, когда я остаюсь один в магазине за продавца, и вечером я мою пол. Или утром. Иногда я могу это сделать, там, как у меня бывает: иногда продавцы работают, а я мою пол в магазине. Мне прикольно даже это делать. Спасибо.