Казахстан, г. Алматы                                                                                                                                              

Домашняя группа: Наурыз

ТЕМА Нам нечего бояться, кроме самого страха

Спасибо, что пригласили на спикерскую. Я у вас уже был на группе не один раз, и мне очень приятно. Я захожу сюда как к старым знакомым. В принципе, мы, конечно, на каждой группе анонимных алкоголиков чувствуем себя хорошо и комфортно, потому что я не знаю, что с нами происходит, но мы чувствуем друг друга. Я на себе это испытал. В любой город я приезжаю, где есть анонимные алкоголики, и когда попадаю на собрание, мне просто кайфово, как будто я людей очень давно знаю. Ну, такая специфика, наверное, нашего сообщества анонимных алкоголиков. Я, кстати, вас поздравляю, послезавтра будет 90 лет АА, и это настолько значительное событие.

Мне ребята из Америки скидывали сегодня фотографии из Акрона. На стадионе огромное количество народу со всего мира приехали, и сейчас в Акроне, они у них там собрания спикерские одно за одним. Во многих местах весь город, как мне рассказывали, нацелен, заточен только на встречу анонимных. Там даже в гостиницах нет мест. Их заранее бронируют только анонимные алкоголики, все остальные не въезжают в город, и даже регулировщики стоят и волну машин, байкеров регулируют. Те заезжают на кладбище, где доктор доктор Боб и его жена Анна, они возле них стоят минуту и двигаются дальше. И это целая река автотранспорта, а потом они расселяются, и у них проводят собрание. Интересное, конечно, зрелище. Очень хочется попасть когда-нибуд. Дай Бог, попаду.

Переходим к теме про страх. Это такая штука мерзкая. У нас в четвертом шаге первая по злобе табличка, вторая таблица по страхам. И это одни из основных наших недостатков, которые вылезают из эгоцентризма, и они настолько значительные, что Билл их выделил в отдельные такие таблицы, которые как раз и раскрывают всю нашу сущность, что это такое.

Когда мы со спонсором изучали шаги, там было очень много в первой таблице про резентмент, злобу и так далее. Я там сидел, конечно, головой кивал. Да, да, да. Потому что я понимаю, что я злобный, агрессивный человек.

А придя в АА я, может быть, не так, конечно, ко всем относился, но, тем не менее, все равно эта злоба, она вечно вылезает, эта агрессия, я за неё много поплатился в жизни и прекрасно понимаю, что такое злоба. А когда мы перешли ко второй таблице, и вот мы читаем там «страх, ведомый разными формами страха». И так далее. Я ему говорю: «Слушай, у меня нет страха». Я не знаю, почему я так считал. С чего это я вдруг стал бесстрашным героем, я тоже не понимаю, но я ему так заявил и сказал несколько доводов «за», мы же всегда находим себе оправдания, почему у меня нет страха. Я говорю, что я мужчина, чуть ли не мачо. Я никого не боюсь, ничего не боюсь. В общем, бред этот нёс какой-то. Он поулыбался только, он все время улыбался, зараза, бесил меня этим. Он улыбается, говорит: «Ладно, хорошо, давай ещё раз почитай, перед тем как таблицу рисовать, и подумай». Я послушно прочитал, ещё раз подумал, и что подумал: моя злоба, моя агрессия, почему я добиваюсь от людей многого, закошмарив их. Это же опять проявление эгоизма. Я хочу добиться того, чего я хочу, и мне все равно, как я это сделаю, обману, украду, запугаю.

И тут до меня дошло, что моя злоба — это оборотная сторона страха. Я боюсь, как бы они не подумали, что я боюсь, я боюсь, что они не сделают так, как я хочу. И это страх. И тогда до меня начало доходить, что там написано, все наше существование пронизано страхом. Я, знаете, начал вспоминать своё детство, как я боялся одного, другого, как боялся конфликтов, как я не хотел вступать в драки, а мне приходилось, потому что «старшаки» говорили: «Это наша жизнь, так надо». Меня трясло от страха, и постепенно я научился как-то его преодолевать или немножко маскировать, а это все равно видно, если приглядеться. Но «старшаки» таким образом пытались нас научить бороться со страхом, действовать вопреки ему. Но потом я нашёл чудное лекарство. Полстакана портвейна — и у меня страха нет. Я могу идти куда угодно и делать все, что скажут старшие. Мало того, ещё и инициировать сам. То есть в этом плане алкоголь — да, он избавляет от страха, но это не значит, что я в следующий раз не буду бояться. Я просто понимаю, что мне надо употребить, и у меня страх исчезнет.

И тогда я начал читать более внимательно все и понимать, что этот страх, это жуть и ужас. Как в фильме, помните, «Поднятая целина» говорили «кошмарная жуткость». И он, оказывается, этот страх, как и злоба, есть такая большая таблица этой эмоции у психологов, где градации его, где он наиболее интенсивно выражен. Это, допустим, паника страшная, от названия греческого Бога Пана, что у человека парализующий страх возникает. Но есть менее выраженные. Это опасения, «я лучше промолчу», какая-то робость — это все тоже формы страха. И поэтому я понимаю, почему Билл написал «ведомые разными формами страха». А ещё страх страху тоже рознь. Человек, допустим, боится мышку какую-нибудь. Это одно. А когда он боится каких-то людей или скопления людей, или высказываться при каком-то человеке, для него значимом, особенно если это социально значимый какой-нибудь человек. Я не понял сначала вообще, кто это такой, и спрашивал у неё это кто вообще социально значимый человек, почему у тебя возникает боязнь? А это заведующий отделением в наркологической клинике, где её лечили, или менты. Она считает их социально значимыми людьми. Ну, такой термин вообще так себе.

Но я впервые в сообществе анонимных алкоголиков увидел, что такое паническая атака. Раньше в моей профессии мне не приходилось встречаться с людьми, поражёнными панической атакой. Я, конечно, слышал этот термин, и понимаю, что он имеет хождение в психиатрии, но я никогда не видел. Мои пациенты не страдали этим. Я в реанимации работал, анестезиологом, им там не до страха. Тем более у меня куча лекарств под рукой, и у человека состояние между жизнью и смертью. Так вот, паническую атаку я видел сам на группе. По зуму подсоединился человек, спикер. Нет, тогда ещё по скайпу. И в компьютере видно было его лицо. А мы решили, что наши лица он не видел. Это тоже форма страха. Страх. Почему тебя не должны увидеть, там одни алкоголики, кого ты боишься? «Нет, что вы. А вдруг кто-нибудь узнает»? Я много чего насмотрелся в анонимных по поводу страха. И, представляете, женщина владеет своим лицом, на нём не видно никакой реакции. Она начинает задавать вопрос этому человеку, но руки у неё ходят ходуном, трясутся. Кружка чая стояла, она у нее слетает, благо, упала и не разбилась. Но я тогда увидел, что это была паническая атака. И потом, когда она стала выздоравливать, даже говорила, что если у кого-то будет паническая атака, пусть обращаются, я помогу.

А второй раз через год где-то другую паническую атаку у человека видел, у которого я думал вообще не может быть. Занимался карате этот мужчина, он участвовал во всяких разборках и так далее. И, тем не менее, он, оказывается, страшно боится кузнечиков. А тут у нас на Алмату налетела саранча. И он, представляете, подходит ко мне, стесняясь, весь бледный, капельки пота на лице. И он мне говорит: «Ты не мог бы машину открыть»? Я открываю дверь машины, а там на ручке переключения скоростей сидит кузнечик. Он, оказывается, жутко боится саранчу. Для меня это было удивительно. Я её, конечно, выкинул, дверь закрыл поскорее, чтобы туда ещё кто-нибудь не запрыгнул, и он сел в машину и уехал. Это два ужас ужасных таких примера, которые я сам видел, что это такое, паническая атака у людей. Это кошмар, ужас.

А что вот у нас говорят, допустим, Библия или Коран о страхе? Они тоже о нём упоминают несколько раз. И в том, и другом источнике они пишут о том, что это эмоция. Конечно, дикий зверь выскочил, враг напал, все понятно. Но когда именно человек объят страхом, когда он живёт в этом страхе, когда эти страхи настолько привычны и они преследуют его, вот тут они говорят уже о том, что Бог против этого, он не хочет, чтобы вы так жили. Понятно, физиологическая реакция, машина откуда-то выскочила, испугался резкого звука — это нормально, но жить в этом и поступать, когда тобой довлеет именно страх, ты под страхом делаешь страшные, ужасные вещи. Это уже болезнь. Это уже болезненная форма страха, и от этого нам надо избавиться. Допустим, в той же Библии написано «никого не бойтесь, кроме меня».

Я помню, что мне потом пастор объяснял, что Бог имеет ввиду не то, что «бойтесь меня, потому что я вас накажу». Он говорит о том, что «бойтесь потерять со мной связь, бойтесь, перестать жить со мной». Вот об этом он говорил, потому что мне тоже не понравилось. Бойтесь меня, бойтесь меня. А что, он такой страшный? И вот это все он устраивает? Как-то не вяжется. И мне потом объяснили, ребята, что это не так. И в нашем случае, как у нас написано в книжке, наиболее лёгкий и удобный путь. Вот это как раз и является наш 4 шаг, узнать, что у меня есть ненужное мне, мои недостатки, изъяны характера и как потом от них избавиться. В том же четвертом шаге мы уже обращаемся к Всевышнему, чтобы он нам помог с каким-либо нашим недостатком, а потом в пятом со спонсором, а потом 6, 7, вообще отдельная книжка есть. В БК то по одному абзацу, а в книжке «12 шагов, 12 традиций» там уже побольше, по 2-3 странички на каждый шаг, а в книге «Сбросить камень» вообще классно. Там целая книжечка посвящена именно этому, как действовать, чтобы избавиться от страха.

И мне очень нравится, знаете, в 4 шаге написано, что как только мы заметили, что страх, выявили его. Спонсор мне сказал: «Подчеркни, напиши сбоку «молитва от страха». Она в таблице расчерчена и там написано «Боже, избавь меня от страха». А следующая фраза, она вообще не имеет отношения к страху. То есть, мы настолько доверяем Богу, что мы точно знаем, что не просим избавить нас от страха, он стопроцентно избавит нас от страха, поэтому мы разворачиваемся на 180 градусов, мы просим совершенно о другой вещи, мы говорим: «Помоги мне сосредоточиться на том, каким я должен быть согласно твоей воле». То есть, каким Бог меня задумал когда-то, когда отправил в этот мир, каким я должен быть по его плану, по задумке, какими качествами он меня наградил, чтобы я их смог здесь, в этой жизни проявить. И страха там совершенно нет.

Я решил сосредоточиться на том, каким Бог меня задумал, и я понял, задумался. Он меня сотворил бесстрашным, чтобы я не боялся всякой ерунды, которой на свете и нет. Есть четкое определение, фраза такая есть, я точно цифры не помню, 99 или 99,5 5, почти 100% страха — это иллюзия, представляете? То есть, получается, что мы боимся вообще того, чего нет на свете, оно не существует, я сам придумал и сам же испугался, как в анекдоте. Сама придумала, сама обиделась. Так и здесь, оказывается, этого страха нет, и он всегда направлен в будущее. То есть, я боюсь того, что что-то не получу или боюсь того, что вдруг могу что-то потерять. И, допустим, наверное, эти полпроцента и выходит то, что на самом деле я реально боюсь. Есть же у людей фобии какие-то, это же тоже болезнь. Фобия — сама по себе, это уже болезненное отношение к миру. Это психологи, психиатры, психотерапевты этим занимаются. Кто-то кошек боится, кто-то собак, а кто-то кузнечиков, какие они очень странная, конечно, фобия. Как их можно бояться? Мне, например, непонятно, но этому человеку не до смеха.

И смотрите, если, оказывается, я все это выдумал и все это, возможно, случится, а возможно и не случится, но я уже начинаю действовать под влиянием этого страха, я не пойду туда, я не сделаю это. И хотя, какой-то поступок приведет к увеличению моего благосостояния, я получу какие-то деньги. «Ой, нет, я боюсь, я туда не пойду»! И человек живёт в этом ужасе и кошмаре. А чтобы хоть немножко избавиться от этого мы знаем один способ. Надо выпить. Разозлился – надо выпить, страшно – надо выпить, плохо – надо выпить. Хорошо – тоже выпить. У нас один ответ на все раздражители. И этот страх, который является иллюзией… Я вспомнил, мне прислали прикол: мужик идёт по лестнице, поднимается, а там чудовище такое: «Аааа»! А тот ему отвечает, короче, он на него не обращает внимания, там немножко матом, он ему объясняет, что он его больше не боится. То есть, человек, который изучает программу, применяет её в своей жизни, он уменьшает или когда-нибудь этот страх, многие страхи вообще исчезают. А когда человек понимает, что да, мне сейчас страшно, что-то можно сделать.

Есть ещё определение, допустим, страшно — не страшно у военных. Они говорили, что не боится только идиот. Идёт бой. Конечно, там тебя могут убить, бомбы летают. Естественно. Или пожарные, допустим. Пожар, огонь горит. Эти люди что, не боятся? Конечно, боятся. Это реальная физическая опасность, но они знают, что можно с этим сделать. Допустим, бойцов спецназа учат дыханию, и оно в медицине отражается тем, что если ты так дышишь, сама техника, она не сложная, её можно найти в интернете и так далее. Но сам факт, что при таком дыхании разрушается адреналин, гормон стресса. И тогда человек успокаивается. Для нас это тоже прекрасный инструмент. Мне о нем в Болгарии в прошлом году рассказывал один анонимный брат. Для того, чтобы успокоиться, выбросить этот адреналин, он тогда охвачен был гневом, допустим, человеку ответить, но чтобы этот ответ был экологичным, не как раньше, то он говорит: «Я дышу». И тогда человек успокаивается, и он говорит: «Я просто ему отвечаю: «Хорошо, мы обязательно учтём ваши пожелания». Это действует однозначно как при гневе, какой бы он ни был, справедливый, несправедливый, но вообще просто успокоиться.

В этом спокойном состоянии мы можем более или менее благоразумные делать вещи. Мы можем поступать экологично, не связываясь с этим. То есть, мне нужен 10 шаг постоянно. Если я чувствую себя в неровном состоянии, мне нужно разобраться, что со мной, сразу же обратиться к Всевышнему и применить другие инструменты программы. Они для этого и созданы, чтобы я мог адекватно реагировать на мир, на жизнь, на людей, на какие-то события, какие бы они не происходили, адекватно, не как больной человек, алкоголик, а как более или менее здравомыслящий. Все-таки нам Бог возвращает здравомыслие. И пусть он не уберёт все недостатки, но, во всяком случае, те, которые мешают быть полезным, а другие попозже, может быть, исчезнут. И, знаете, для меня они все одинаковые, все эти недостатки, изъяны характера. Мне все равно страх это злоба, или жадность, или корысть, или нечестность во мне. Мне плохо от этого. И если я даже замечаю такую нечестность, как, допустим, немножко приукрасить.

То есть, это не явная ложь, как раньше было, что врать самозабвенно, потом забыть, естественно, кому что соврал, а здесь нет. Но чтобы приукрасить. Это уже, знаете, даже не болезнь, это, может быть, свойство человека, чтоб показаться немножко лучше, чем другие, немножко с лучшей стороны, но постепенно и это становится неприемлемым, и я стараюсь просто к фактам возвращаться. Но я не могу в этом состоянии какого-либо дефекта, не обязательно страха, мне не хочется находиться в таком неровном состоянии даже несколько секунд, а уж тем более таскаться несколько дней или ждать до вечера, пока я приду на группу, освобожусь. А зачем? Программа дает массу инструментов. Звонить прямо сейчас. А пока я не дозвонился, обратиться к Богу. Инструментов море, можно выбирать какой хочешь. Здесь один, здесь другой, здесь третий, какие-то по совокупности. Придя в нормальное состояние, когда тобой не рулит придуманный фантом, иллюзия. Есть страх, я боюсь.

А чего нам бояться? Пока не сделаешь, ты не поймёшь, это на самом деле страшно или нет поговорить с человеком. И человек будет ходить: «Ой, нет, я стесняюсь». Что значит стесняюсь? Стесняюсь — это тоже страх. Чего ты стесняешься? Показаться глупым? Тоже страх. А вдруг меня не так… И понеслась. Почему в книге написано «ведомые разными формами страха». Страх критики, страх потери денег. Когда мы писали «четвёрку» со спонсором, он мне говорил: «Напиши страх и в скобочках напиши, какой именно». То есть, не просто страх я ощущаю, а какой именно? Потому, что он мне сказал: «Может быть так: страх одиночества, допустим, а за ним кроется ещё один страх. И чтобы глубже раскопать, чего же ты все-таки боишься, постарайся написать, какой именно страх и разобрать, почему он у тебя возник и к чему он ведёт».

Допустим, очень многие боятся одиночества, страх одиночества. У нас болезнь одиночества. А потом выясняется, человек боится одиночества, когда у них скандалы в семье. Он не боится остаться сам по себе, он боится, что у него не будет денег на жратву, никто не будет оплачивать квартиру, когда его родители или жена выгоняют из дома. Или наоборот. Вот чего он гораздо больше боится. Что не будут платить за него долги, что он не доберётся до водки. То есть, совсем иная форма страха уже получается. И когда в этом во всем начинаешь разбираться, там, конечно, смесь. Никогда не бывает, что какой-то отдельный недостаток в каком-то отдельном случае или ситуации.

Там целая куча и нечестность в первую очередь. Это одна из матёрых таких проявлений эгоцентризма. Нечестность кругом и везде. Всем наврать, самому себе, потом поверить в эту ложь. Тот же страх, если это иллюзия, я сам себе сочинил, это уже нечестность, раз этого не существует, значит, это уже нечестность, и я сам же в неё верю. Потом сижу, боюсь, неизвестно чего. Бред полнейший. Поэтому у нас и говорят, что мы психически больные люди. Да, физически понятно, аллергия, мы не переносим и так далее. Но психика… В книжке как написано у нас? Что, скорее всего, причина больше лежит в психике алкоголика, нежели в физическом его состоянии, потому что там насухую переломался, 5-6 дней отлежался, может, в больничке капали, неважно. Но вот все прошло. А дальше что? Страх-то никуда не делся, он там так и остаётся. И когда он выстрелит, неизвестно. Через неделю, через месяц, может, через пару лет, неизвестно, но если он там есть, и я от него не избавился, я не умею его отслеживать, рано или поздно я набухаюсь однозначно.

И вот избавляться от этих недостатков, от этого страха, но если я сам его себе придумал, то мне от него сложнее уже избавиться. Я не знаю, как у других, кто-то дольше боится, кто-то меньше, но это тоже одно из обещаний, что они происходят со всеми нами, только с кем-то позже, с кем-то раньше. Но в общем-то это довольно быстро исчезает. Мне очень нравится, как у нас написано в БК, реакция на страх после молитвы. Там написано: «Боже, помоги мне избавиться от страха и сосредоточь моё внимание на том, каким я должен быть». А следующая фраза — это обещание. И оно такое классное, и там написано «и мы сразу же чувствуем, как начинаем избавляться от страха». Мне так нравится это слово «сразу», оно встречается в БК очень много раз. Я все время его говорю подспонсорным «давайте подчеркнём», я объясняю, почему это важно, почему важно действовать сразу, не тянуть это, не развивать в себе, зачем жить болезни, это же неприятно. Я кайфуша, мне нужно жить в кайфе. Я не хочу в этой болезни купаться дальше, наслаждаться ею, страдать.

Меня одна женщина спрашивает: «А что, тебе не нравится страдать»? Говорю: «Конечно, нет, я настрадался уже в той жизни, мне вот так хватит страданий». Я хочу сейчас жить, наслаждаясь самой жизнью, кайфовать от всего что угодно, и я нахожу эти способы, и меня это радует, какие-то мелочи, какие-то крупные события, что-то ещё. Жизнь полна, оказывается, столько много сюрпризов, что чего-то бояться… А чего бояться? Это вообще не свойственно человеку так бояться. Это свойственно древнему человеку или солдатам где-то на войне или ещё в какой-то опасной профессии, типа пожарных. Вот там, да, но они же преодолевают этот страх, они научились использовать этот страх, у них появляется чутье опасности, которое может быть, органами чувств даже не воспринимается, но они понимают: вот эта палка горящая сейчас упадет. «Так, все разбежались. Отойдите». Они уже, кто поопытнее, начинают это чувствовать так же, как могут чувствовать присутствие другого человека. Значит, надо туда бежать, быстро его достать из пожара и вытащить, каким образом они не знают, у них аппаратов нет, чтобы найти животное или человека. Но они рассказывали об этом.

У меня подспонсорный был пожарный, у него чутье какое-то появляется. Чтоб найти животное или человека. Но они рассказывали об этом. У меня подспонсорный был пожарный. Он рассказывал, что чутье какое-то появляется. Интереснейшие вещи с этим страхом происходят. То есть, он может быть даже стимулятором. Но в нашей болезни совсем другое, и мы стараемся от него как можно быстрее избавиться. И вот это слово сразу оно кайфовое, оно совпадает для меня с моей бывшей работой. Там мне нужно было быстро действовать, потому что 3 минуты даётся, чтобы смерть клиническая перешла уже в фактическую, умрёт головной мозг и не будет больше реагировать, реанимация дальнейшая бесполезна. Поэтому мы сразу приступаем к действиям.

И Билл почему это пишет? Сразу мы начинаем действовать и сразу происходит это. И почему он так действовал, когда очухался после белой горячки? Доктор наш маленький, когда очухался, он начал сразу же, помните, там написано, он, не выходя ещё из больницы, начал сразу же применять, разговаривать с алкоголиками и говорить им, что «есть выход, давайте пойдём». Никто с ним не пошёл. Он начал действовать сразу. Потому что они так делали, потому что Эбби Тетчер, когда его спасли от этой психушки, Оксфордская группа, судья был из Оксфордской группы, позвонил своему сыну, который тоже был в Оксфордской группе, они приехали, забрали его на поруки, и так у нас появилось АА. А Эбби Тетчер? Ему объясняли принципы действия Оксфордской группы. Мы сразу же начинаем искать алкоголиков, причём у них не было тогда ни интернета, ни мобильных телефонов, они просто шлялись по притонам, по кабакам, они находили алкоголиков, и им говорили, что можно выздороветь, «у нас есть Оксфордская группа, приходи сюда, у нас есть Бог».

Наша программа же тоже родилась из религиозных воззрений ранних христиан, и они им объясняли, что «мы делаем так, мы поступаем так». Но тогда ещё не было сообщества анонимных алкоголиков, но попыток они делали много и кому-то, естественно, тоже помогали. Тот же Роланд Хазард. Он не вошёл в «Анонимные алкоголики», Эбби Тетчер. Он тоже так в стороночке стоял, но, тем не менее, они не пили, они продолжали это. Программа, пусть она была не такая, как 12 шагов, но она работала. Это была эффективная действующая программа. И вот они делали это сразу. Тот же Эбби Тетчер. Он три раза, оказывается, приезжал к Биллу. Первый раз он приехал, его не было дома, второй раз он приехал, тот был пьян настолько в стельку, что он был немычачий. Понятное дело, что такому человеку не расскажешь, если он без сознания лежит в алкогольном наркозе. И он, когда третий раз приехал, тот был поддатый, но все-таки что-то понимал, вот они тогда…

Они не отставали от алкоголика, они их сами разыскивали, это же не Билл ему, звонил: «Братан, расскажи, что там у вас»? Он знать не знал, он же бухал беспрерывно. Поэтому методы Оксфордской группы — действовать сразу, находить самим, а потом уже остальное. Потом уже перенесли в нашу программу 12 шагов. То есть, зачем, если я чувствую, что мой какой-то недостаток или что-то еще? У нас в книге написано, что нужно делать, когда ты заметил это? В 10 шаге. Надо остановиться, ничего не делать и в этот момент обратиться к Всевышнему с просьбой помочь тебе разобраться, что тут не так во мне. Мне даже не нужно анализ подробнейший делать, какой именно страх, какая именно нечестность. Это можно потом вечером сделать, сесть, написать, позвонить спонсору и так далее. А сейчас для начала я могу быстро обратиться к Богу.

Мало ли, ситуация всякая разная бывает и бывает очень такая быстрая ситуация, когда не очень-то успеешь здесь позвонить кому-то, у тебя нет на это времени, но самый первый и самый мощный инструмент — обратиться к Богу, попросить о помощи, получить ее, успокоиться, а дальше идти звонить. Хочешь – звони, хочешь – не звони. Также все это происходит. А в четвертом шаге мне спонсор сказал: «Оставь несколько страниц, может быть, когда-нибудь ты вспомнишь. Мозг маскирует же самые противные, болезненные моменты, когда ты накосячил конкретно и крупно, он может маскировать тебя, чтобы спасти от этого, чтоб ты не повесился, пошёл опять пить, он закрывает это, а потом это может вспомниться. И он, зная об этом, сказал: «Ты там несколько листов тетради оставь, если что, потом допишешь». Я ничего не дописывал. Мне хватило того, что я написал. Но однажды я вспомнил мерзкий поступок. И мне не хотелось бухать. Я уже несколько лет был трезвый, года 4, наверное, 3, может быть, не помню, но этого было достаточно, чтобы одержимость алкоголем ушла, и у меня не появлялись мысли о бухле, но зато у меня голова заполнилась суицидальными мыслями, потому что я вспомнил такую гадость про себя.

Я не знал, что мне делать, и в этот момент как раз мой друг прилетел в Алмату, и я ему рассказал. Вот только тогда у меня это отпало. Получается, вместо спонсора, он был на 5 шаге, и мы разобрались с этим моментом, и мне больше никого дописывать не надо было. Но это не значит, что если я не писал больше «четвёрку», что эти недостатки где-то как-то не вылезут. Конечно, вылезут. Моя задача просто отследить. Я действую или собираюсь что-то совершить. Я это с Богом делаю, это приведёт к расколу или единству, это вообще угодно Богу или нет? Это принесёт какую-нибудь пользу, или я опять вред нанесу кому-нибудь? И вот при таком быстром анализе, если я на недостатках начинаю действовать на своём эгоцентризме, на каком-то его проявлении, нечестность или страх тот же самый, злоба, то я могу остановиться и не нанести вреда. Не нанести вреда – это уже принести пользу. А потом уже можно конкретно какую-то пользу принести или хотя бы не ответить человеку неэкологично, так скажем, не проорать ему в ответ, как было раньше или что-то не натворить ещё и это уже ты не нанёс вреда, значит, уже принёс пользу, хоть немножечко.

Давайте перейдём к вопросам. Я с удовольствием отвечу на все, что вы хотите. У меня все, спасибо.

Вопрос: было ли у тебя такое или бывает ли у тебя сейчас, что страшно обращаться к начальству с каким-то вопросом, запросом? Страх того, что, типа «блин, а че я буду звонить? А че я скажу? Че я буду надоедать или страх, что обращаться вообще к другим людям по каким-то вопросам, запросам. Сегодня приятелю страшно было звонить и занять денег.

Ответ: нет, у меня такого не было. Знаешь, я когда работал в больнице, ещё я был профоргом отделения. Сначала в одной больнице, а потом в институт когда перешёл республиканский работать, такое же реанимационное отделение, я там был такой борец за справедливость. Говорил: «Так! Моему коллективу нужно то-то». И добился там существенных изменений, вплоть до бригадного подряда или ещё что-то. То есть, страха перед начальством у меня не было, и поэтому они меня очень не любили. Я не подлизывался, мог высказать все, что я думаю, мне как-то было по барабану. А сейчас уже, когда в АА, как у меня? Очень часто мы ездим в другие города, открываем там группы, мы беседуем с госорганами. Это и наркологии, и государственные органы управления, менты и прочие, госорганов много. У нас называется акимат. В других странах мэрия, допустим, это тоже самое.

Я помню, когда мы один раз поехали в другой город, самый первый пилотный проект Талдыкорган, и мы там ходим, там медийная компания такая государственная, и там новое здание только выстроено, такие машины шикарные стоят и так далее. Мы с другом ходим, переглядываясь, он говорит: «Тебе не кажется, что это немножко непривычно»? Нам не было страшно и никакого стеснения, нам было непривычно, что мы, два урода, которые пили на улице, валялись в арыках, бомжевали даже временами во время запоев, теперь стоим в таком шикарном здании, и с нами сейчас такие люди, они подходят, с нами на «вы» разговаривают. Нам это было удивительно, что мы, оказывается, можем и так быть, что теперь нас не выгоняют, а приглашают «давайте посотрудничаем» и так далее. А дальше -больше. Дальше мы, наоборот, сами ходили в акиматы, сами их находили, разговаривали. И страха у меня к лицам, облечённым властью не было. С ментами так вообще наоборот, агрессия сплошная, за что я их не любил, я сам не знаю. Может, потому что пить не давали. Чуть что сразу раз — вытрезвитель. Поэтому нет, у меня не было страха с этими.

А попросить о помощи? Знаешь, когда я только пришёл в АА, я не то чтобы стеснялся, но гордыня моя не позволяла. Как это я такой, знаешь, это весь из себя, хотя ничего толком-то из себя не представлял в тот момент, как это я попрошу помощи, как это я унижусь. Немного позже я понял, что это совсем не так. Нужна помощь, ты можешь спокойно обратиться, потому что я сам начал своим говорить: «Нужна помощь — звоните, приходите. Мы идём в больницу, говорим: «Вам нужна помощь? Приходите, звоните». И поэтому, когда мне нужна бывает помощь, я спокойно могу об этом сообщить. Это не так часто случается. Чаще всего я справляюсь с помощью близких, мне и звонить не надо. Если какая-то болезнь, операция, они сами прибегают, спрашивают: «Что тебе помочь, что тебе сделать». Но если возникает вопрос, что нужна какая-то помощь, но тогда она возникает уже совсем другая. Допустим, нужна помощь в организации форума. Мы пишем в чате «кто готов, давайте заходите в оргкомитет». Совсем другая уже форма обращения и нужда в помощи. А если какая-то личная, я без проблем могу попросить, если она мне нужна.

Вопрос: про нечестность. Обманываю, приукрашиваю. Нечестность я понимаю, а когда я умалчиваю, зачем мне идти туда в конфликт, я умалчиваю, а потом мне плохо, и я разбираюсь со спонсором. Здесь нечестность. Не иду с мамой, например, на конфликт просто. Промолчала, а потом мне плохо, что я об этом ей не сказала. Как здесь, поделишься, если есть такой опыт?

Ответ: это очень индивидуальная ситуация. Вполне возможно, что я, не раздувая конфликт, наоборот способствую его погашению, потому что, может быть, маме будет спокойно, если мы не устроим здесь склоки, ссоры крики, вопли и так далее. Может быть, наоборот, так и нужно поступить. Может быть, не нужно предъявлять ей претензии, и тем самым купаться в ее болезни. Мама наверняка соза. У нас почти у всех мамы соза, и поэтому, может быть, и не стоило, может быть, наоборот, ты мудро и правильно поступила. Знаешь, мне очень понравилось, как Гай мне сказал тогда, он говорил: «Я дышу, а потом говорю «благодарю вас, и я обязательно учту ваши пожелания». Он говорит: «Я же не просто так это говорю, не с издёвкой». Он мне сказал такую классную вещь «Тем самым я не участвую в его болезни».

То есть, человек, который хочет вызвать ссору эту, созик это или алкоголик, это неважно, он хочет обратить на себя внимание. Его болезнь требует какой он умный показать. И они делают иногда дикие вещи, которые вообще несовместимы с понятием здравомыслия. Совершенно. Но он говорит, чтобы не купаться в этой болезни, не раздувать конфликты, ничего прочего, я, говорит, в первую очередь успокаиваюсь сам, а потом говорю: «Я учту ваши пожелания», чтобы не купаться в его болезни. И поэтому это может быть вполне как раз-таки наоборот, самым здравомыслящим поступком не раздувать, ссору, не доказывать. У нас часто говорят так: «Ты хочешь быть правым или счастливым»? Это же классно. Ты хочешь быть правым или счастливым? Пойти доказать всем, разборки и так далее. У нас в 9 шаге даже говорят: «Ни в коем случае нельзя критиковать этого человека», У нас говорится о том, что не надо указывать, что ему делать, мы стараемся избавиться от своих недостатков, а не того человека избавить от недостатков. И вот это «я тебе маленький, нанёс ущерб, но ты то мне гораздо больше нанёс, а ты то вот так сделал». Это опять разборки. И у тебя 9 шага не получится никак. По любому нужно настроиться и завершить разговор мирно, тихо. А то, что мы получаем претензии, это естественно. Мы сколько лет бухали и этим людям наносили вред, особенно близким. Пусть мы даже если не нанесли им какой-то материальный ущерб, но чаще всего мы и его наносили, то уж моральный мы наносили всем.

Я иногда слышу от своих подспонсорных: «Я никому не навредил». Ты, албас, как это не навредил? А твои дети, жена или муж, родители? Они что, скакали от восторга, когда ты бухал? Им что, это нравилось, что ли? Может, поэтому они тебя просили, умоляли на коленях: «Пожалуйста, больше не пей, прекращай, сходи в больницу или ещё что-то делай. А потом плакали, а потом ещё что-нибудь вытворяли. Это всегда так происходит. Поэтому как это ты не нанёс ущерба? И у нас в книжке, что написано? Нас ждут долгие годы восстановления. Мы будем восстанавливать отношения, мы будем это делать, поэтому мы будем терпеть иногда, мы будем воспитывать в себе терпеливость. Мы будем воспитывать в себе, понимая, что их сделали вот такими ужасными созикам. Это мы приняли большое участие в том, чтобы они тоже заболели. Возможно, они заболели до нас. Мне, например, очень нравилась мысль такая, что моя мама была соза ещё до моего рождения. С чего я это взял? Не знаю, как я могу знать, какая она была до моего рождения, но «вот из-за неё я начал бухать». Вы понимаете? Сумасшествие, я сумасшедший, я придумаю себе все, что угодно, только себя оправдать. Я не хотела, вот мама такая или папа такой, а на самом деле все не так.

Но теперь, если Бог возвращает здравомыслие, то как раз-таки оно и ведёт нас к тому, чтобы не раздувать конфликт, и если что-то не сказал, то бывает другая ситуация, что, возможно, надо было сказать об этом. Я могу сделать это в следующий раз. Чего себя казнить? Время ушло. Это было хоть 5 минут назад, хоть 20 дней назад, но это уже прошлое. И теперь, в следующий раз, я могу сказать, но самое главное, спокойным, доброжелательным тоном, без агрессии: «Знаешь что? Вот моё мнение, что вот все-таки надо было так сделать. У тебя, конечно, может быть своё». Мы находим экологичные пути, как восстановить отношения, а лучше всего в этом помогает 9 шаг, конечно. То есть, вся программа целиком, она действует. Её разбили для на шаги для того, чтобы нам было удобно их хоть немножечко воспринимать, потому что когда приходят деградантами в это сообщество я, например, вообще ничего не понимал, что там написано. Я не мог запомнить, я не мог два слова сопоставить между собой. А когда наконец, начинаешь что-то понимать, отдуплишься уже от этого состояния, начинаешь разбираться. И тогда, понятно, что, оказывается, эти шаги, они у нас, знаете…

В одной спикерской, я слышал такое «шаги не линейные, программа не линейная, не так, что шаг идёт друг за другом». А он там пишет, «она циклическая». С этим я не согласен. Циклическая — это тоже по порядку. Пускай хоть по циклу, а она у нас вообще хаотическая. Я могу сейчас сделать 1 шаг, а потом тут же 12. А после него сделать 9 или 5, неважно. Это большая агломерация, эта программа, в которой есть шаги, в которых масса инструментов. И тогда, по мере того, как ты их применяешь, появляется опыт, и ты уже понимаешь: здесь я лучше промолчу, а здесь я лучше скажу. Поэтому это очень индивидуально и, может быть, даже очень хорошо, что промолчала.

Вопрос: как выявляешь неосознанный страх у себя и подспонсорных?

Ответ: у себя я не выявляю, у меня со страхами уже давно ничего нет. А если он когда-то появлялся там где-то, я просто понимал. А он неосознанный, как я его осознаю? Я должен наоборот осознать, что он у меня есть. Поэтому неосознанный страх, как я его и не замечу, мне страшно и все. Но для этого и нужен же 10 шаг, чтобы провести анализ. А что это у меня за страх? А что это я забоялся вообще? Какая для этого причина? Чаще всего оказывается, что я придумал сам себе.

У подспонсорных море страхов. Знаешь что? Вот мы, смотри, едем в другой город открывать группу города. Это областные центры, потому что в них наибольшее количество народу. И везде я слышал одно и то же. Везде, в каждом городе нам говорили: «Это не Алмата, это Костанай» или говорят «это не Алмата, это Караганда» или «не Алмата, это Атырау, Актау» и так далее». Чем, говорю, отличается? «Ой, у вас там много народу, а у нас город маленький, мы здесь все друг друга знаем. А в городе 600-700 человек проживает. Я говорю: «Хорошо, давай посмотрим на твой день, на твою жизнь. Один твой день. Ты проснулся, вышел из квартиры. Сколько человек по дороге на работу? Ты с ними поздороваешься? Сколько это будет людей? Ну, допустим, со всеми соседями. Их там проживает человек 100. В автобусе ты едешь, кого-то знакомых встретил, на работу пришёл, допустим, ты знаешь всех, а там коллектив огромный, 500-600, пускай 1000 человек. В итоге на обратном пути ты встречаешься и говоришь «до свидания» одним и тем же людям. Получается, ты контактировал с 2000 тысячами людей. Я не знаю таких работ, где бы ты со всеми ими пересекался. Они говорят: «Да». Я говорю: «А у вас живёт 700, как ты можешь всех знать, кому ты нахрен вообще нужен»?

Вот так подумать. Человек боится прийти на группу анонимных алкоголиков, потому что «а вдруг кто-то об этом узнает»? А то, что эти люди, кого ты встречаешь, знают, что ты бухаешь, это тебя никак не волнует, а то, что они узнали, что начал выздоравливать, это страшно? Они сидят, репу чешут: «Ну, вообще-то да». Такой страх встречается постоянно, а неосознанный он только до тех пор, пока его не начнут люди осознавать, пока не научатся его находить у себя понимать «о, вот это у меня страх» и осознавать, от чего он вообще появился. А потом сами же хохочут чаще всего, чего испугался, непонятно. Допустим, человек вышел из чата группы и вообще с группы ушёл, потому что там появился мент, как он считает, хотя этот человек не говорил: «Я работаю в органах, должность такая-то». Он близко даже этого не говорил. Я говорю: «С чего ты решил тогда, что он мент? И почему ты боишься, что он мент? А ты че сделал? Ты убил кого-то украл или ещё че»? Он отвечает: «Не, ну ты че ты думаешь, это сложно определить? Да он там начнёт копаться, он найдёт и так далее». Ну, я говорю: «Ну, найдёт хорошо. И че? Ну что в этом такого страшного»? Потом, когда прошёл, наконец, программу, начал изучать, сейчас сам над собой ржёт: «Чего я натворил, сам не знаю». Это даже не то, что неосознанный страх, это необоснованный страх. И вот про них как раз Сатхгуру и говорил, что их 99,5 процента. Это как раз-таки необоснованный страх, пусть и неосознанный.

Вопрос: я из-за страха неизбежной неприятности вообще не думаю об этой неприятности и возможности что-то изменить заранее. И дотягиваю до неизбежного. А как нужно?

Ответ: смотря, чего боюсь. То есть, если это обоснованный какой-то страх, что может произойти так и так, значит, мне нужно сделать вопреки этому страху. Помните, я говорил, что не боятся только идиоты. Если это действительно реальная какая-то опасность, которая может встретиться, значит, мне нужно сделать так, чтобы эта опасность не осуществилась, и чтобы не получилось так, как должно быть. Я просто хладнокровно рассматриваю. Может быть, ответят отказом, допустим, на моё резюме, что я буду делать? Тогда я пойду в другое место, поищу там работу. Если, допустим, я обращаюсь к кому-то за помощью, а мне откажут, я найду в другом месте. Если в отношениях я человеку предлагаю одной: «Давай вот так будем поступать. Давай вот так». А тот мне говорит: «Нет, я не буду». Ну, не буду, не буду. Я же не узнаю, пока не пойду.

Во многих книгах, духовная литература, допустим, Диспенза или Стивен Кови, они очень похожи на нашу программу, пусть другими словами, пусть без такой пунктуации на 12 шагов, пусть с другими примерами, но они везде схожи. Это потому, что у нас тоже духовная литература, и поэтому они схожи во всем. И там они очень часто описывают прыжок в неизвестность. То есть, страх неизвестности — это один из любимых страхов человека. «Ой, че будет»? Он очень схож со страхом смерти, потому что мы не знаем, что там будет. А на самом деле это больше даже эгоизм. Как это я не буду присутствовать в этом мире?! А потом доходит до такого, что я попытки совершаю суицидальные, потому что я не могу в этом мире жить нормально, не бухая. Но что интересно? Они говорят прыжок в неизвестность. И, оказывается, именно это помогает нам добиться наилучших результатов.

Допустим, мы едем в другой город. Мы не знаем, что нас встретит. Акимат, нас пошлёт, мэрия или нет. Что нам ответят менты, придут ли алкоголики или нет, группа образуется или нет? Мы ничего этого не знаем, но мы едем в этот город и что-то делаем и получаем результат. Значит, мы совершаем прыжок в неизвестность, и чем неизвестнее ситуация, чем она загадочнее, тем интереснее будет получить этот результат. И поэтому неизвестного не надо бояться, надо просто сделать что-то, и тогда оно будет известным. Открыть новую работу, допустим, или овладеть новой профессией, или новые отношения завести, или ещё что-нибудь наоборот. Пока не узнаешь, так и будешь бояться. А чего бояться? А этот страх, он же как раз и есть парализующий, он не даёт действовать, а не сделав действие, не получишь результата, не получишь опыта. И результат может быть и отрицательным, и положительным, но это уже не важно. Ты получил опыт, значит, в следующий раз твоя попытка будет более успешной.

Как у Эддисона? Как он говорил? 100 попыток изобрести эту лампочку, собрать её, сделать, наконец, 99 из них заканчиваются неудачей. Это положительный опыт. Это значит, что я выбросил негодные методы и наконец нашёл тот, который работает. И вот она загорелась, эта лампочка. Так и мы. А чего бояться? Есть ещё такой, знаете, полуанекдотический вопрос, чтобы не бояться. Он звучит так. Я приду, а вдруг меня прогонят. И что? Ну, хорошо, я тогда пойду в другое место. И там меня прогонят. И что? Я пойду в третье. И так человек бесконечно задаёт себе вопросы «и что? и что»? Он начинает прогонять, какая будет ситуация. В конце концов, он устаёт, у него больше нет уже вариантов. Он говорит: «Да ничё». На этом закончилось. Вопрос «и что»? позволяет докопаться, что ничего там и нет страшного, ужасного никто тебя не убьёт, не повесит, не сожжёт на этом месте.

Знаете, мне очень понравилось, когда Гриша Т приезжал к нам на семинар, он рассказывал про 9 шаг. У него семинар был по шагам и по истории АА. И он дошёл до 9 шага и говорит: «У нас был один человек, который был должен мексиканской мафии. Он говорит: «Вы здесь, в Казахстане то, наверное, не сталкивались, естественно, с мексиканской мафией, но наверняка видели их кино. Фильмов про мексиканскую мафию хватает. Это отморозки, которые могут в целях устрашения устроить публичную казнь, заснять её по всем каналам, передать, разрезать на куски на проводах и так далее. И этой мексиканской мафии человек должен. И он поехал к ним с 9 шагом, с ним на группе многие попрощались, потому что они понимали, что он никогда больше не вернётся. Его там казнят, и на этом все закончится. Ко всеобщему удивлению, он вернулся обратно с обеими ногами, с обеими руками, оба глаза на месте его вроде бы. Даже пальчик не отрезали, все у него было хорошо, его там никто не искалечил. И когда его спрашивали, «как получилось, ты же понимал». Он говорит: «Конечно, понимал, но я поехал с Богом. Конечно, я испытывал кучу страхов, миллион страхов. И он все-таки поехал и сделал.

И я постоянно своим подспонсорным привожу этот пример, потому что их страхи какие-то делать «девятку» по сравнению с тем, что тот человек сделал — это вообще смешно даже. Как я пойду к маме, папе или к начальнику, или к своему другу сказать, что я у него что-то украл. Человек к мафии поехал, думайте о масштабах. Тем не менее, он, он что, не боялся? Конечно, боялся. Причём это не фантазийный страх, это не выдуманный, это реальный страх, он едет к бандитам. Каким-то образом он же преодолел. Когда он вернулся, то сказал, каким образом, он поехал с Богом. О чем нам и говорит наша программа? С Богом делайте все дела, и все у вас получится.

Вопрос: как справляешься со страхом за детей, за их будущее, то, что станет алкоголиком, так как уже выпивает, попадёт в плохую компанию и тому подобное.

Ответ: у меня два сына, мы в разводе с женой, a вторая умерла, когда я был во второй раз на принудительном лечении. Это в России его давно нет, в других странах многих тоже отменили. У нас есть это по решению суда. Приговор судья зачитывает и от 6 месяцев и выше. Когда я был во второй раз, моя жена, мы гражданским браком жили, не регистрировали официальный брак, она умерла, и я на год ушёл в запой, а оба сына у меня, они со мной уже не общались к тому времени. Старший вообще заблокировал, а младший время от времени позвонит, что-нибудь скажет и то так пробурчит.

У них обоих проблемы с алкоголем. Старший перестал пить несколько лет назад сам по себе. Возможно, он не алкоголик, а пьяница, но он просто понял, что алкоголь ему мешает, и он прекратил пить. Сейчас не пьёт совсем. А младший сын, он алкоголик. Сейчас он у нас в анонимном сообществе трезвый. Вот он сегодня спикерил, мы на спикерское вместе ездили. 5 лет, 5 месяцев он трезвый. Тогда у меня был страх, но не когда мне говорили, что вот он бухает, как это можно прекратить? Что ты можешь сделать? Я же знаю, что это такое пить, тем более на улице. Я понимаю, что там умереть можно в любую секунду. И мне не надо это рассказывать. И как это произойдёт, я тоже знаю примерно, сам через все это прошёл. И у меня был страх, но я был объят больше мыслью. У меня не страх был, а я думал: «Как ему можно помочь»? А уж потом, когда старший позвонил, сказал: «Ну, что-то хоть сделай, это твой сын, в конце концов». И он начал приходить ко мне домой.

Он начал приходить ко мне домой, я ему говорю: «Сынок, вот я не пью пять с чем-то лет, давай, если хочешь, можешь присоединиться». И он у меня дома лежал пьяный, а у меня однокомнатная квартира, маленькая, но было тогда раскладное кресло, на нём можно было спать, и вот он лежит на нём пьяный, перегаром вся комната, конечно, пропиталась, но я лежал счастливый. Я очень доволен был, что он ночует пьяный у меня, потому что в этот день он точно не умрёт. Его никто не убьёт. На улице его не задавит машина пьяного. А если даже он начнёт блевать и захлёбываться, я знаю точно, что делать, и я его однозначно спасу. И я точно знаю, что он не умрёт, и я, счастливый, засыпал. А потом у меня появился такой страх, что я могу его отпугнуть от АА, допустим, навязывание. У нас много таких случаев было, когда человеку начинают навязывать, он говорит: «Да пошёл ты»! Повернулся и ушёл.

То есть, здесь я старался проявить массу такта, как-то применить инструменты, программы, чтобы не дай Бог его не отпугнуть от АА. Но я бы не назвал это страхом, я не был объят парализующим ужасом или ещё что-нибудь, просто эмоции, конечно, зашкаливают, потому что мне хочется, чтобы он был с нами в АА, потому, что на меня же это подействовало. Я пять с половиной лет трезвый, значит, и он может. И мне очень хотелось, чтобы он попал в наше сообщество и так далее. Но страхом парализующим я никак не был охвачен. Я просто понимал, чтобы не отпугнуть его, значит, не надо давить, если ты хочешь, чтобы он был в сообществе, показывай другие действия, привлекательность нашей программы, которые помогут ему. В конце концов он почитал эту книжку, я ему подарил книгу, мне на 60 лет подарили на Иссык-Куле, а я потом ему отдал.

Он сначала не читал, потом прочитал и ко мне приходит и говорит: «Слушай, книга интересная, я вижу, что она помогает всем, но есть одна проблема: я не верю в Бога». Я говорю: «Ну и не надо». Он говорит: «Как? Вы ж там о Боге? Все там у вас написано». Я говорю: «Да, но от тебя никто не требует, чтобы ты закончил семинарию или медресе, чтоб ты верил в Бога и наизусть знал Коран или Библию. От тебя это вообще не требуется». Он говорит: «Да. А че»?

— Вот ты хочешь бросить пить»?

— Хочу.

— Больше от тебя ничего не нужно, приходи, и будет все хорошо.

А через 2 недели он мне прислал молитву Аантуана Де сент Экзюпери, который «Маленького принца» написал, и там написано про искусство маленьких шагов. Вот так очень быстро все это происходит. То есть, человек уже сознательно ищет и так далее. И это не является препятствием.

Поэтому, знаешь, я не был объят страхами, я знал, что у нас есть АА. И есть же спикерская, что мы строим его для своих и поддерживаем его существование, и укрепляем, развиваем АА для чего? Чтобы наши дети могли попасть сюда, чтобы им было куда пойти, если они забухают? Или наркотиками начнут травиться, не дай Бог. Для этого нам нужны анонимные сообщества по нашему профилю, и мы стараемся сделать, чтобы эти сообщества развивались, открываем новые группы, совершенствуем, оптимизируем как-то нашу деятельность, стараемся, чтобы больше было, потому что неизвестно, что будет с нашими детьми, попадут ли они.

Один мой друг, он в другой стране живёт, у него дочка наркоманкой стала. Он говорит: «Я что могу сделать? Я разве могу прийти и сказать ей, что это не так? Что ты делаешь? Нет, я могу единственное что сделать? Это донести до неё, что я её очень люблю, всегда буду рядом и всегда готов помочь. Вот все, что я могу сделать. Чтобы в неё это внедрилось, что я люблю тебя, несмотря на наш развод, я тебя люблю, я всегда рядом, и я всегда готов помочь. Вот наша действенная помощь». А придумывать себе, а может, он никогда не станет алкоголиком, а я здесь парюсь, если человек начал только употреблять, а кто из молодёжи не пробовал алкоголя или сигарет? Подавляющее большинство, им это интересно.

Затянет или нет, мы не знаем, но здесь, знаете, самое лучшее это собственный пример, своё собственное действие. Если я что-то совершаю хорошее, дети это будут видеть, а уж тем более, если они живут с вами. У меня дети взрослые уже, но с младшим я постоянно общаюсь. Он сейчас ходит в соседней комнате, у него здесь офис. Нужно делать не воплями, криками, это бесполезно и никогда ничего не сделаешь. А собственным примером, «я не пью, я терпеливо с тобой разговариваю, я могу беседовать с тобой на другие, на эти темы». И можно сказать, о вреде алкоголизма. И что «у тебя повышенный риск, потому что твой папа или мама бухарики, и что у тебя больше шансов заболеть алкоголизмом, поэтому давай немножко поговорим об этом». Вот это наш путь.

Вопрос: как выявить нечестность перед самим собой, когда её не видишь? Как можно её, эту нечестность, вывести на чистую воду?

Ответ: если её не видишь, как её выявишь? Только поговорив с кем-то, с доверенным лицом или со спонсором. Если я просто чувствую, что что-то не так, но я не знаю, нечестность это или нет, могу сделать анализ и докопаться, что это такое. Это нечестность, страх или корысть, или ещё что-то. Мне нужен спонсор, он для этого и нужен, чтобы разбираться в каких-то немножко непонятных мне ситуациях. Если у меня здесь в каком-то моменте не хватает опыта в чем-то, я не знаю, это так или не так, для этого и нужен спонсор или доверенное лицо. Позвонить ему. Давай разберёмся. Что-то не так. И тогда вы расскажете конкретно ситуацию, что это такое. Для этого и нужен как раз 10 шаг нашей программы. И тогда со спонсором, у него побольше опыта, или доверенных лиц, может быть, они вместе соберутся. А если он не в курсе и не знает, он может спросить у своего спонсора, и таким образом мы найдём людей. У кого был опыт в такой ситуации, и тогда можно найти, в чем же именно нечестность.

А может быть, там и не было нечестности. Вполне возможно, такая ситуация, что здесь никакой нечестности не было, а какая-нибудь другая ситуация. Возможно, это страх. А может, вообще никакой не недостаток. А ты поступил наоборот, очень хорошо. Допустим, возьмём 9 шаг, возмещение ущерба. Перед ним идёт восьмой. Составьте список всех, кому вы нанесли ущерб, а потом обязательный разбор со спонсором этого восьмого шага. У меня получилось так, что со спонсором я написал этот шаг, а он улетел в Ташкент. Я, конечно, ему потом за это высказывал: «Ты меня бросил, ты негодяй»! Он говорит: «Вообще-то я к родителям ездил». Я говорю: «Ну, это не значит, что 2 недели надо там торчать». Короче, я что сделал?

Я попёрся к своему другу, считая, что я нанёс ему непоправимый, как я считал, ущерб. Когда я ему позвонил, он говорит: «Что хотел»? Я говорю: «Давай встретимся». Он говорит: «Давай, базара нет». Я говорю: «Я хочу сделать тебе 9 шаг. Я там был виноват перед тобой». Он мне говорит: «Ты че, набухался, что ли»? Я говорю, что нет. Он: «Странно. Ты какие-то разговоры ведёшь, непонятно Точно жрать опять начал, точно бухой». Начал возмущаться. Я говорю: «Хочешь, я к тебе на работу сейчас приеду»? Он говорит: «Давай, давай приезжай ко мне на работу, там поговорим».

И вот я приезжаю к нему на работу, рассказываю ему об этом, он говорит: «Пойдём покушаем». Вот мы зашли в кафе, едим, сидим, и он говорит: «Знаешь, мы с тобой так много лет друг друга знаем, и мне даже неприятно это слушать, что ты считаешь, что ты мне что-то должен теперь за это, что ты должен какой-то ущерб возместить. Мы были в таких ситуациях, а теперь ты эту какую-то фигню считаешь за ущерб и пытаешься из себя кого-то корчить, как ты говоришь, «духовность». У нас совершенно другие отношения, он мне высказал все это довольно сурово. Я не нанёс человеку ущерб, не надо было лезть туда. И для этого как раз и нужен анализ 8 шага со спонсором. По идее, спонсор нужен всегда именно для того, чтобы устранить мои сомнения. Если я в чем-то сомневаюсь, прав я или не прав, или какая-то ситуация, а что мне было делать и так далее.

Мне часто звонят с «десятками». И если мы разбираем эту ситуацию. Я иногда людям говорю: «Ну, да, здесь что-то нашли. Здесь гордыня, здесь ещё что-то». А иногда бывает так, я говорю: «Успокойся, ты вообще все правильно сделал, абсолютно правильно. На мой взгляд, абсолютно верно. Если ты хочешь ещё чье-то мнение узнать, ты можешь ещё перезвонить, допустим, ещё кому-нибудь из наших друзей, но, в принципе я здесь ничего не вижу». Такой анализ. Нужно просто знать, на самом деле это что-то недостойное, какой-то из недостатков наших прёт, изъянов или это на самом деле совсем другое. И тогда мы найдём причину и узнаем, что именно сделать? А уж что именно сделать, спонсор точно знает.

Вопрос: страх отказа от алкоголя в начале пути, наверное, через это все проходили. У меня он точно был. Сейчас это видится по-другому, как это было в начале пути?

Ответ: знаешь, у меня, когда я пришёл в АА, страха отказа от алкоголя уже не было. Читал это как бросить пить, как перестать пить, потому что у меня была масса суицидальных мыслей, суицидальных попыток, и у меня уже не было никакого страха. Как это я окажусь вдруг без алкоголя?

Это было много-много лет назад, когда я применял какие-то способы, шёл в наркологию, шёл к психологам. Менял какие-то способы, шёл в наркологию, шёл к психологам, шаманам, бабушки, дедушки камчу по спине гладили, ещё какую-то фигню придумывали. Все это на меня не действовало, эти кодировки. Там у меня был такой страх, как это так? А через несколько лет я себе форточки такие оставлял. Там-то надо будет обязательно пить, Новый год, ещё какая-нибудь фигня. Там у меня ещё было, но в конце, когда я уже пришёл, у меня не было ни малейшего страха оказаться без алкоголя. Я хотел от него избавиться больше всего на свете. Мне единственное, что нужно было, это перестать пить, все остальное меня не пугало. Что у меня нет денег, что меня выгнали с работы, что у меня нет родственников, они меня заблокировали и мне говорили «лучше б ты умер, мы три дня поплачем и будем счастливы. Во всяком случае, будем спокойно жить. Мы уже не знаем, что с тобой делать».

И поэтому у меня никакого страха избавиться от алкоголя не было. Для меня это был первый враг, потому что я точно знал, я все равно смогу найти работу, мои навыки никуда не делись. Я умею много чего на свете. Если даже не по специальности своей первой, то по второй, где я был предпринимателем, у меня был бизнес, я всегда найду, чем себя прокормить, где жить, какие-то отношения. Здесь у меня ни малейших сомнений в этом не было, поэтому мне нужно было только одно — бросить пить. А вот с этим желанием я и пришёл в АА. Причём без особых надежд я просто думал: «Давай попробуем, другого выхода нет. Спирт все равно никуда не денется из магазина. Ни водка, ни спирт в аптеках не пропадёт. Я всегда смогу туда вернуться, но попробую хотя бы это потому, что анонимных алкоголиков в моей жизни не было. Такого метода я ещё не пробовал. Давай попробуем, вдруг получится».

Но здесь я узнал, что, оказывается, бросить пить — это только начало, что, оказывается, моя болезнь заключается не в алкоголе, а в том, что я жить трезвым не умею. И тогда, когда это осознание приходило, наоборот, я только счастлив от этого. У меня есть друг, он в Астане живёт, он сейчас у нас председатель интергруппы астанинской. Он тебя так и называет «Меня зовут Бауржан. Я счастливый алкоголик». Он у меня даже в телефоне написан «Баур, счастливый алкоголик». Я много слышал это от девочки из Шима. Она все время говорит: «Я счастливая алкоголичка, я счастливая алкоголичка». К чему мы приходим? К какому ощущению? Что мы счастливы даже тому, что мы алкоголики, иначе мы никогда бы не пришли в программу, никогда бы не пришли к Богу и никогда не были бы счастливы и благодарны, что мы наконец-то нашли путь. По сути дела, мы даже алкоголю в этом плане благодарны, потому что иначе я бы не попал сюда.

Слава Богу, что мне повезло в том, что я не сдох где-то, никто не убил там, несмотря на попытки огнестрельные, ножевые, всякую фигню, болезни, операции, я каким-то образом оказался жив, и я теперь нахожусь в сообществе, и для меня вот эта большая-большая граница. Это когда я пришёл в АА, с этого началось, хотя я и не сознавал этого поначалу, конечно. Теперь я знаю, что такое счастье и все те прошлые, когда я считался очень счастливый человек, когда у меня было много денег, машины, квартиры, путешествия. И я понимаю, что тогда у меня не было счастья, у меня была какая-то радость, и то недолгая, потому что потом мне опять становилось плохо. Почему-то я опять шёл бухать. А здесь стабильное счастье. Почему, я говорю, со мной случаются всякие вещи?

Допустим, сам заболел или кто-то из родственников умер, мама умерла, когда её уже в АА был. Горе, да, конечно. Но, тем не менее, я даже тогда чувствовал. Что я счастлив, что я теперь могу хотя бы проводить человека достойно, не напившись в тот же день, устроить похороны, поминальный обед, все эти вещи, которые нас окружают. Я спокоен. Да, мама ушла, да, получилось так. Конечно, горе, переживания, но счастье от этого не исчезает. Оказывается, в любых ситуациях, какие бы ни были, потому что счастье это не эмоция, это состояние, то состояние, в котором мы сейчас живём. И это не я один, если я один такой был идиот, это понятно.

Поэтому Билл же испугался. Он побежал к Силкуорту, сказал: «Что со мной случилось. По-моему, я сошёл с ума». Что он ему сказал: «Я не знаю, что с тобой произошло, но это лучше, чем ты был такой, когда пришёл к нам». А потом он пишет там, что теперь он знает многих перешедших, прошедших через то же самое.

Мы становимся счастливыми людьми. Я имею ввиду тех, кто выздоравливает, их большинство. Но есть некоторые люди. Мне искренне жаль, которые остаются в сухой трезвости. Они больше не бухают, но несчастны. Они достойны жалости, и чем им можно помочь? Иногда ничем. Но общее состояние подавляющего большинства алкоголиков анонимных, кого я знаю, с кем общаюсь, это люди, которые сейчас счастливы.