Татарстан/Буинск

Домашняя группа: Начало

ТЕМА: Первый, второй, третий шаги

Гульнара, алкоголичка, всем привет. Благодарю всех за возможность поделиться этим опытом. Благодарю эту группу, всех тех, кто служит здесь, на этой группе. Благодарю всех, кто пришёл, присоединился. Настя, добро пожаловать. У кого юбилей, всех поздравляю. Ребята, с Богом.

У меня сегодня тема такая, можно сказать, фундаментальная для меня, основная — первый, второй, третий шаги. В анонимных алкоголиках я не случайно. Я думала что случайно, что я не такая, проблемы с алкоголем меня вообще никак не касаются, потому что у меня проблемы с алкоголем, в принципе, как таковой нет. Я дружу с алкоголем, я люблю алкоголь, я любила. Если с сегодняшнего дня сказать, я в прошлом любила очень, очень алкоголь, и мне он давал лёгкость.

Тот мир, который был вокруг меня… У меня все начиналось, наверное, как у всех. Все, как у всех, как обычно. Родилась таким активным ребенком, очень общительным. Я не была замкнутой, я была, наверное, замкнутой только тогда, когда меня прищучивали и говорили: «Ну, блин, ты куда лезешь уже? Ты куда? Остановись». Когда мне давали такой щелчок, я останавливалась. Я обижалась, очень сильно обижалась: «Почему это? Как это так? Я начинаю говорить, говорю о том, что я такая». Меня очень много. Видимо, Бог увидел во мне это, он сделал так, что это достатки. Я сейчас очень общительный человек, но тогда, до программы первый шаг… Как он звучит? Я признаю свое бессилие перед алкоголем, что моя жизнь стала неуправляемой. Эта неуправляемость. Я очень долго с этим боролась. И сейчас я не могу сказать, что я такая супер. Нет! Я не управляю своей жизнью. И мне всегда нужно возвращаться к первому шагу, каждый день! Боже, помоги мне признать свой первый шаг, свое бессилие. День начинается с первого шага, с бессилия.

Но у меня день начинается с благодарности, потому что я применяю эти инструменты. И первый шаг — признать своё бессилие перед алкоголем, не только перед алкоголем на сегодня. Я в программе четыре с половиной года, трезвая, без срывов. Я зацепилась за эту программу сразу зубами, когтями. Как это можно обозвать? Я настолько зацепилась, потому что алкоголь в моей жизни… Я буду скакать, не могу по хронологии. Буду туда-сюда перепрыгивать. Первый шаг, мое бессилие перед алкоголем, он мне дался очень тяжело. Очень трудно. Я благодарю тех, кто пришел с улицы, я завидую тем, кто что-то не потерял в своей жизни, что кто-то пришел с тем, что у них еще что-то было и есть. Я пришла в программу… Говоря про дно, наверное, у всех оно одинаковое, но каждый видит его по-своему. У меня дно было днищем.

Алкоголь у меня забирал те сферы, которые я благополучно… У меня два образования, два высших образования. Я филолог по образованию. Я учитель, я проработала в школе 24 года, у меня такой стаж работы, и я не боялась аудитории, не боялась общения в сфере, наверное, тоже своей деятельности. И, конечно, мое яканье, как всегда говорят, что «я» — это последняя буква в алфавите. У меня это «я» пёрло впереди всегда. Есть духовный недуг, когда я всегда говорю сама себе и людям: «Я смогу, я сделаю». И, конечно же, алкоголь сыграл со мной достаточно хорошую роль. Алкоголь сыграл в моей жизни хорошую роль в том смысле, что без алкоголя я бы, наверное, не пришла в анонимные алкоголики. Я люблю очень алкоголиков, я их обожаю, потому что без анонимных алкоголиков я не могу оставаться трезвой.

И первый шаг — признавать, всегда просить Бога каждый день утром. Я благодарю и говорю: «Господи, помоги мне сегодня признать свой первый шаг, свое бессилие, оставь меня сегодня живой и трезвой. Я прошу тебя только сегодня». У нас в программе есть, за что я тоже зацепилась, это здесь и сейчас. Только сегодня. И на первых годах трезвости это очень помогает. Я не знаю, что будет завтра, только сегодня. И сегодня я прошу свою Высшую силу, Бога неважно, кто как называет, я называю «Боженька», который меня привел. И в программу я пришла не такая верующая. Не думайте, что я такая верующая, нет. Я пришла 50 на 50, наверное, не атеистом, агностиком, наверное, я верила, что возможно, что-то есть. Люди же верят. Моя мама, моя свекровь, они молятся. Они молятся, и я наблюдала за ними. Я видела: «Блин, че они молятся-то»?

В свое время мне мама говорила: «Надень-ка ты платочек». Я принадлежу к определенной конфессии, но здесь речь не о религии. Я говорю о том, что мои близкие, родственники, они пытались, старались как-то мне помочь, потому что видели, что это безумие, а по-другому его не назовёшь. Безумие в том, что я понимала, к чему может привести алкоголь, но я не останавливалась. Было, наверное, время, когда я могла остановиться, но я себя не признавала. Я говорила: «У меня просто депрессия, просто чёрная полоса в моей жизни, все наладится, все будет хорошо, я же это контролирую, я же это могу». Это слово «я». Я же могу, никто не узнает. Три иллюзии, в которых я жила, что все будет по-другому на этот раз, никто не узнает, неважно что я зажёвываю лаврушкой, гвоздикой, лимонной кожурой, ещё на язык я намазываю зубную пасту. У меня всегда была в сумочке зубная паста. Для чего? Чтобы я закусила, запила, потом мне же на работу надо идти, да ещё зубной пастой намазюкала язык и пошла. Ну, нормально же.

Муж просто потом уже говорил: «Гульнара, у тебя, говорит, не изо рта пахнет, у тебя из желудка идет запах». А я говорила: «Да, нифига, все нормально, все хорошо. Я контролирую». Первый шаг. Он был у меня с отрицанием, болезненный. Даже когда я пролежала один раз нарколожке, потом второй раз, и когда меня таскали по этим гипнозам, я вместе с этим гипнозом бухала. Я из той категории настоящих хронических алкоголиков, запойных, у которых две недели — это стабильно. Я запойный алкоголик, настоящий хрон. Я не могла жить в какой-т период своего времени в трезвости, меня все бесили, раздражали, я всех ненавидела. Все улыбались. А чего вы смеетесь? Почему вам смешно? На мир посмотрите! Как можно радоваться этой жизни?! Все же *овно, все же дерьмо! И я дерьмо. И у меня ничего не получается.

А все эти иллюзии «да я достигну, да я вам покажу, я такая», они все потихонечку испарились. Потому что то, что я думала, алкоголь у меня все забирал. Он потихонечку у меня забирал одно, потом другое, потом третье, потом четвертое. У меня начались проблемы на работе. Когда меня просто директор поставил перед фактом, у меня был суицид, он сказал: «Давай так, пиши заявление, либо я тебя по статье 33». Представляете, человек, который до этого мне оставлял все документы и печати, все сказал. И в какой-то момент, буквально через три года он мне сказал: «Гульнара, пиши заявление или я тебя увольняю по статье». Я сказала: «Дайте мне годик». Вы думаете, я остановилась? Нет. Я не остановилась, я все равно бухала для того, чтобы сдохнуть. К чему я это говорю? Первый шаг у меня настолько провалился! И когда я через три нарколожки, когда меня муж последний раз привез, в третий раз, он сказал: «Вот твой паспорт, твоя одежда. Я не знаю, что ты будешь делать, но я жить с тобой уже не могу. Я устал». Тогда у меня что-то зашевелилось в голове, что надо что-то делать, но что?

И когда я лежала в нарколожке, когда меня снова увидел заведующий врач, он сказал: «Гульнара, ты»? Я говорю: «Я». Он: «Давай два месяца ты здесь. Не пять дней, когда ты лежала, когда тебя мама приводила в платную клинику анонимно, прокапали – ты вперед побежала». У нас есть в книге «Анонимные алкоголики в «Мнение доктора», где доктор Силкуорт приводил в чувство тех алкоголиков, а потом не понимал, когда тот же самый алкоголик возвращался к нему. Я из этой категории. Меня притаскивали, у меня был жутчайший тремор. Когда меня прокапывали, у меня рука дрожала от того, что все уже, организм настолько отравлен, что уже некуда. И после её слов, когда «ну, давай я тебя здесь два месяца», у меня началась паника. Мне сказали «или закрытое учреждение». Я сказала: «Хорошо, давайте меня в закрытое учреждение».

Я пролежала два месяца в закрытом учреждении, и такая смотрю на этих наркоманов, алкашей и снова я такая: «Я же звезда. Это вы все здесь наркоманы, алкаши, я не такая. Я вся белая и пушистая, у меня просто черная полоса. Я здесь случайно оказалась. Я здесь чисто случайно оказалась». У меня такое было отрицание. Я искала различия, чем я отличаюсь от алкоголиков, а здесь мне сказали: «Гульнара, ты не ищи различия, ищи сходства, чем похожи». А я-то искала все время различие. У меня же еще муж пока, дом есть, куда мне прийти. Но внутри я осознавала, что все, все. Я не знаю, что делать, мне нужна помощь. Впервые я поняла, наверное, осознала на тот момент, что мне крышка, потому что я… Мой отец умер от алкоголя. Я осознавала, что это просто время, когда мне нужно будет прийти к такому же концу. Я сдохла, я это осознавала, что сдохну. Это был просто вопрос времени.

И вы знаете, я это когда поняла, когда алкоголики приходили из сообщества анонимных алкоголиков в наше закрытое учреждение, они говорили о себе. Они говорили о какой-то силе, они говорили о каком-то чуде. А я вначале не понимала, что они говорят. Я хотела много раз уйти из этого закрытого учреждения, но понимала, как я вернусь, как я вернусь домой, что скажу своим детям? Для меня мотивация была ещё мои дети. С работы меня уволили, я уже не работала на тот момент. Здоровья тоже не было, муж тоже отвернулся, родственники со мной не разговаривали, ни сестра, ни братишка. Потихонечку все эти сферы алкоголь у меня убирал.

Когда я слышала это все, когда анонимные братья, сестры говорили, что есть что-то, что, возможно, может мне помочь, я в начале не верила. Но когда вышла из закрытого учреждения, я для себя осознала, что мне, наверное, тоже стоит попробовать. Ну, давайте я попробую. Я же не знаю, что это такое, но я знаю, если я вернусь туда, меня ждёт. Конец я знаю примерно, какой у меня будет. У нас тоже есть тюрьма, болезнь, смерть. И я это осознавала, я понимала, какой у меня будет конец. А здесь мне предлагают. Хорошо, давайте я попробую это ваше что-то, я хочу попробовать.

И я пошла на живую группу, я до сих пор хожу на живые группы. Я приезжаю в Казань на живые группы за 180 километров. Я живу в маленьком городке Буинске, но я выздоравливаю больше в зум. Езжу в Казань не так часто, как хотелось бы. Я езжу в наркологический диспансер, в тот самый диспансер, где я лежала три раза. Я посещала свой ребцентр, где моё выздоровление началось. То, что вы мне здесь подарили, это Высшая сила, второй шаг. Мне просто надо поверить, что возможно, что-то, неважно, как я его называю, я могу в это поверить для начала. Просто для начала я могу в это поверить. Я могу. Я очень, очень честно захотела и искренне захотела поверить в это. У меня есть такой опыт, когда меня возили, мама, типа, на мне порча. Помню, я подошла к одному религиозному человеку, задала ему вопрос. Я тогда не была в программе, но меня мучил этот вопрос, почему я такая, ну, почему я такая? Неужели я одна такая на этом свете? Я думала, что я одна такая сумасшедшая, белая ворона.

И я к нему подошла и задала ему такой вопрос. Я говорю: «Скажите, пожалуйста, я мусульманка, я не отказываюсь от своей веры, вы мне просто объясните, почему вы мне говорите, я родилась с Богом, я не отказываюсь от своей религии, но почему меня все время манит церковь, я хочу ходить в церковь»? А мне всегда с детства говорили, что это грех, что нельзя ходить, потому что я мусульманка. Эти предубеждения, предрассудки, я росла с этими предрассудками. Мне говорили, что Бог, он накажет, если я совру, если я что-нибудь сделаю плохое, мне всегда говорили, что он наверху сидит, и он накажет обязательно. Я росла с такими предрассудками, поэтому для меня было очень сильное отрицание. И когда мне тоже здесь говорили, какая-то Высшая сила, Бог — у меня сразу отрицание было, потому что я не хочу такого, который наказывает. Гром, молния сверкает. И для меня в детстве, что это Бог кого-то наказывает. Я жила с этими страхами, с этими предрассудками.

А здесь вы мне говорите о каком-то Боге. И хорошо, давайте я поверю. Я спросила у этого религиозного человека. Я говорю: «Объясните мне, почему так, что это»? Он на меня просто посмотрел, улыбнулся. Я понимаю, что этот момент, что Бог говорил его словами, он мне просто сказал: «А ты веришь? Ты веришь»? Я сказал: «Да». Он: «А больше ничего не надо». Я говорю: «Как»? Он: «А больше ничего не надо. А как ты его называешь, какая разница, главное, что ты веришь». И второй шаг, пришли к вере, что сила более могущественная, чем я сама, сможет мне помочь. У меня нет этой силы. Дилемма заключается в чем? У меня нет сил, у меня реально нет сил. Это я, которое у меня перло все время. Я смогу, я проконтролирую, я, я, я». Это яканье. О духовном недуге тоже говорится. Духовный недуг — это когда я всегда полагалась только на себя, что у меня есть достаточно силы, что я вами могу рулить, я вами могу манипулировать. Я иду по головам, мне вообще абсолютно было плевать, кто, что про меня думает.

А потом мне алкоголь давал: «Гульнара, будет легко, мы все тебе дадим. Я тебе все дам, все, что ты хочешь». Но он у меня забирал. И когда я на самом деле пришла в программу, вы мне говорите: «Не бухай, у тебя аллергия, у тебя тяга. Зашейся, зашей свой рот, прилепи его, чтобы он не открывался». А для чего рот должен был открываться? Для бухла. Медики говорят: «Воздержись». Говорят: «Сила воли», Какая сила воли? У меня нет силы воли». Я каждый день признаю, что я бессильна. Сегодня дождь ледяной. Что я могу изменить? Да ничего» Но я могу одеться по погоде. Надеть тёплый шарфик, шапочку, перчатки, тёплую кофточку, штанишки тёпленькие. Вот это тоже самое. В программе меня учат: «Гульнара, не можешь бухать, не бухай. А что ты можешь сделать? Ну, вот тебе на блюдечке мы тебе преподнесём. Хочешь ты это? Возьми, все это бесплатно». Это слово «бесплатно». Я зацепилась за слово «спонсор». Я такая: «Нифига себе, я не буду бухать, и мне ещё за это будут деньги платить».

А спонсор, оказывается, совсем другой. Этот человек такой же алкоголик, как и я. Просто он мне даст то, что мне необходимо, что мне нужно. И мне нужно было заменить алкоголь. А замена алкоголю — это 12 шагов программы, больше замены нет. Нет, для меня как для хроника, нет замены. Эта наша уникальная книга, двенадцатишаговая программа, это чудо, которое невозможно описать. На надо его не описывать, не надо понимать, что такое Бог. У меня такое: «Ну, объясните, покажите! Вы говорите «Бог». А где он, дайте мне пощупать его». Алкоголь я чувствовала, у меня прямо по жилам тек, давал мне, а вы мне говорите. А где, скажите, вы мне говорите, дайте мне. И двенадцатишаговая программа, она мне дала, она мне дала именно такого Бога, с которым можно, оказывается, установить дружеские отношения, он просто друг. Он любит, он, когда надо меня обнимет, он, когда надо, меня поцелует, он, когда надо, мне даст все, что мне надо, а не то, что я хочу. Ведь я же все время хотела, хотела, хотела, дайте, дайте деньги, дайте любовь, дайте машину, дайте отдых, дайте, дайте, дайте.

Нет, здесь мне просто дали первоначально то, что мне было дано. И, оказывается, это так легко. Не надо заморачиваться. Простота этой программы. Программа очень, очень простая, она настолько простая, блин, её просто надо делать ещё. Готова ли я это делать? Именно делать, а не сидеть, рассуждать, лежать, плевать в потолок и говорить, что жизнь дерьмо. Блин, да подними свою задницу, подними и начни делать, что тебе предлагают. Что тебе предлагают? Я начала это делать, и чудеса начали происходить реальные чудеса. И те сферы жизни, которые были похерены, они потихонечку начали восстанавливаться.

И третий шаг. Я люблю третий шаг, потому что говорится препоручить. Что такое препоручить для меня? Я не буду сидеть, я педагог по образованию, но для меня чем легче, чем проще, тем лучше. Я не усложняю. Я просто отдаю. Я говорю: «Боже, возьми и руководи. Я уже доруководилась. ты руководитель, ты мой отец». У нас в книге есть замечательная молитва третьего шага, я писала ее тоже. Она звучит очень просто. Боже, я отдаю свою жизнь, твои заботливые руки, чтобы ты руководил моей жизнью, волей, мыслями, чувствами и действиями, как будет угодно тебе для моего выздоровления с пользой для других. Да будет воля твоя. Она звучит очень просто, но в ней настолько теплота и любовь, с которой я никому не могу открыться. Я открываюсь Богу настолько, насколько, насколько мне даёт возможность.

Я говорю всегда: «Боже, помоги мне всегда быть открытой для тебя и твоих детей. Помоги мне сегодня говорить то, что ты считаешь нужным, говори через меня. Помоги мне услышать то, что ты хочешь сказать сегодня. Только сегодня. Я не знаю, что будет завтра. У меня только сегодня. Замечательная молитва третьего шага, когда сегодня у меня новый руководитель, у меня новый работодатель. Мой работодатель — это мой Бог, которого я люблю и который любит меня. У нас фундамент. Говорится, что мы пройдём через арку, пройдём через первый столбик, первый камень, это первый шаг, моё бессилие. Он у меня настолько провалился очень, очень хорошо, что алкоголь очень четко сделал свою работу на сто процентов.

И второй шаг. Я верю. Я люблю простоту. Как доктор Боб говорил: Давай не будем усложнять, пусть будет все просто». Я же, как алкаш, все время любила все усложнять. Он, наверное, думает про меня вот это и вот это. Нифига, никто про меня ничего не думает, оказывается. Про меня вообще никто ничего не думает. Это моя голова все время придумывала, надумывала, фантазировала. Здесь ничего такого и нет, в принципе. Второй шаг мне просто предлагают поверить, просто как будто. Как консультант говорил в закрытом учреждении. У нас был такой консультант, он говорит: «Ребят, да хоть стульчику молитесь. Представьте, что стул — это ваша Высшая сила. Какая разница, как вы её обзываете, абсолютно без разницы».

У меня было задание, написать концепцию, какой мой Бог. Сейчас у меня Бог не наказывающий, а любящий. Он, прежде всего любящий, потому что Бог – это любовь. А где алкоголики, там любовь. Потому что Бог нас любит. Представьте, я миллион раз смогла уже сдохнуть. Вот реально. Если сейчас пересказывать всю мою жизнь, сколько раз я могла сдохнуть, сейчас времени не хватит. Я не буду сейчас об этом говорить. Но Бог оставил меня трезвой. Для чего? Для того, чтобы, наверное, я отдавала. Уже получая, я отдаю. Здесь я уже и 12 шаг говорю, потому что про 12 шаг я тоже не могу не сказать. Этот фундамент, первый, второй, третий шаги – я вхожу через арку и дальше идем. Я не останавливаюсь, потому что двенадцатишаговую программу невозможно пройти. Когда говорят «Я прошла программу»… Как ты ее прошла? Я, например, не могу пройти ее. Для меня каждый день – 12 шагов. Ее невозможно пройти, она бесконечная. Это вселенная. Ее проходить каждый день. Я прохожу 12 шагов каждый день, начиная сутра с первого шага. Боже помоги, избавь меня даже от самой себя.

Мой яд, мой эгоизм, это мой яд, который меня убивает. Мой эгоизм меня убивает, это так и есть мой эгоизм. Я – мое яканье меня убивание. И это для меня яд, а есть противоядие. Противоядие — это моя Высшая сила. У меня другого нет пути, мне никто не может помочь. Эта сила в моем Боге, только он мне дает это противоядие. И третий шаг: я прошу его: «Бог сегодня рули». Если у меня получается, на своеволии, бывает. Я не говорю, что я такая одухотворенная, у меня все те же дефекты. Гульнара всегда открывает свой рот, у Гульнары есть эгоизм, она живой человек, я стремлюсь сейчас ни к совершенству, ни к чему, я просто 11 шаг есть утренний, «Боже, помоги», я люблю молитву оптинских старцев, я ее обожаю. Свою молитву читаю, молитву третьего шага.

А дальше вперед отдавать настолько, насколько глубоко он дает, а Бог всегда дает эту возможность, всегда. На сто процентов, лишь бы было желание и моя готовность. Больше ничего не надо. У себя в городе я собираюсь открывать живую группу. У нас город небольшой, выздоравливающих алкоголиков много, но пока из выздоравливающих у кого 12 шаг в программе, я одна, но есть Бог, и он поможет. Я с моей спонсируемой на днях читала нашу книгу, дочитали книгу. Мне настолько понравились фразы, я не могу не зачитать, я без большой книги никуда. Я за это так зацепилась. Я зачитаю: «Мы знаем, что вы говорите про себя: «Я одинокий и издёрганный человек». Я так бы не смог, но вы сможете. Вы забываете, что вы подключаетесь к источнику силы, гораздо более могущественному, чем вы сами. Имея такую поддержку, нужно всего лишь желание, готовность, терпение, труд, чтобы повторить то, что совершили вы». И все. Больше ничего не надо. И когда мне задают вопрос: «А как ты там»?

— А че, пойдёшь? Ты поедешь?

— Пойдём. Мы поедем, мы сделаем.

Сейчас у меня уже так «мы сделаем, мы пойдём». У меня уже близкие воспринимают это как нормально. Мы живём 24 года с мужем, слава Богу, у меня есть спонсируемые, есть шаги, есть традиции, есть концепции. Я отдаю шаги и традиции. У меня есть и 12 шаг. Я езжу в нарколожку с несением вести, выхожу в онлайн с несением вести. Сейчас у нас работа идёт с арендой помещения, я ищу помещение у себя в городе, чтобы открывать живую группу. Моя семья дала добро. Слава Богу, езжу тоже на разные мероприятия. Я не сижу дома, как говорят: «У алкаша должна работать не голова, а ноги». Поэтому я придерживаюсь этого, что у алкоголика работают ноги, а не голова. Я знаю, куда она меня может привести и завести, в разные дебри. Меньше думать, больше делать. Потому что это программа действий. Ничего с потолка не упадет, я это знаю. Я очень благодарю за эту возможность, если будут вопросы, я готова ответить. Трезвая, с Богом, с вами. Надеюсь, уложилась во время, благодарю.

Вопрос: поделись, пожалуйста 11 шагом, «путём молитвы и размышления пытались углубить сознательный контакт с Богом, как мы его понимали».

Ответ: 11 шаг меня держит в тонусе. 10, 11, 12 шаги они дальше держат в тонусе. И для меня сегодня 11 шаг утренний — углублённое размышление. Сидеть. Я молюсь, я говорю: «Господи, давай мы сегодня вместе пойдём». Как по книге, все чисто классика. Я именно по книге. Прошу Бога направить меня сегодня, мои помыслы в верное русло, избавить меня от жалости к себе. 11 шаг я начинаю все-таки с благодарности всегда. Я могу здесь разные молитвы. Я молюсь 11 шагом всегда, это 100%. Благодарности, потом 11 шаг. Я люблю очень молитву оптинских старцев, я молюсь молитвой третьего шага. Я не скрываю, пусть интимное, наше с Богом, но если задаёте такой вопрос, значит надо на него отвечать честно, искренне. Я молюсь за всех, кто идёт, кто только идёт: в нарколожке, кто в ребцентре, кто не знает, как жить. Я понимаю, что в какой-то момент, когда я находилась в сильном треморе, жутчайшем треморе, я сказала: «Господи, если ты есть, сделай что-нибудь, потому что я жить так больше не могу, я не могу так больше жить, у меня уже не лезет бухать, я и жить не могу, ну, что мне делать, помоги». Я просто вникуда, просто так. И я понимаю, осознаю, что, наверное, в этот момент кто-то за меня молился. Однозначно кто-то за меня молился. И моя задача молиться так же за кого-то, что, возможно, кто-то кувыркается сейчас, кто-то дохнет, кто-то хочет сдохнуть, но у него тоже не получается, как и у меня.

Я молюсь за них, я молюсь за своих спонсируемых, молюсь за все: за своих детей, за свою семью. У меня очень долго идёт этот процесс внутренний. Даже если у меня бывает, что я не успеваю завтрак надо приготовить, я впопыхах, я говорю: «Господи, давай пока вместе побежали». Молитва старцев, потом где-то в течение дня всегда есть возможность просто посидеть на коленях, помолиться, помедитировать, посидеть в тишине. У меня есть практика медитации тоже. Если кому-то интересно, могу поделиться этим опытом. Это просто чудеснейше.

Вечерний 11 шаг всегда, это 100%, это каждый день. Я даже, честно говоря, даже могу зубы не почистить. Но 11 шаг это утром, вечером — это 100% всегда. Открываем глаза: «Боже, благодарю, что мы проснулись, улыбнулись».

Вопрос: я проходил такое же самое в своей жизни. Я осознал, что пришёл, когда последний раз в детоксе было 6 лет, 8 месяцев и 26 дней назад. Я человек нерелигиозный, я пришёл конченным атеистом, и я лежал в детоксе, в Америке, я никогда в жизни не молился, не знал, как молятся вообще, а у меня перед глазами была молитва душевного покоя по-английски. Я её читал сверху вниз, снизу вверх, сверху вниз, снизу вверх и лежал на этой шконке четыре дня. Я эту молитву читал все четыре дня. Я почувствовал, что с меня шкура слезает и нарастает новая. Это чудо, эта программа. Что ты потеряла в трезвости?

Ответ: если ты имеешь ввиду сейчас в программе, то, что я трезвая, четыре с половиной года. За что я все время цеплялась же, яканье, я, я, я, я, оно все равно периодически, конечно, выходит. Что потеряла? Наверное, больше даже не потеряла. Потеряла, наверное, контроль, у меня нет такого контроля. Есть у меня созависимые проявления. Мы с мужем живём 24 года. Я, наверное, больше приобрела, чем потеряла, честно, потому что ты задал этот вопрос. Что потеряла? Не знаю. Нет, эгоизм я не потеряла, у меня все равно есть эгоизм. Пока я живая, эгоизм тоже есть, все это есть во мне. Как без эгоизма? У меня всегда будут и страхи, и нечестность будет, и все будет, все будет. Вопрос: что я буду с этим делать? Что я буду применять, и что для меня сегодня будет работать? Потому что если что-то для меня не работало и не работает сегодня, я разные применяю благодарности. Боже, я тебя благодарю. Потом у меня улица, бычки.

Меня очень зацепило. Один брат сказал: «Я по улице бычки собираю». Блин, мне так понравилось». Я тоже надела перчатки и попёрла. Эти бабушки. У меня улица такая, где больше бабушек, дедушек. Конечно, они меня видели, когда я перла, шатаясь. А сейчас я мусор собираю. Сейчас снег закрыл, но все равно лежат окурки, мусор, пачки. Пока я дойду до следующего уголочка, там как раз мусорный бочок, большой контейнер, и я туда выкидываю. И, знаете, реально я потом обратно иду и мне нравится это состояние, что чистота. Была бумажка, а сейчас этой бумажки. Это мне нравится, это я применяю.

Я встаю на колени и просто говорю: «Боже, ты где? Ты где? Ты не видишь, что ли, что у меня сейчас не так хорошо на душе. Я не знаю, где ты сейчас, кем ты сейчас занимаешься, но ты мне нужен сейчас. Дай мне ответ, что мне делать, в каком направлении». У меня разное бывает. Иногда мы и плачем, иногда мы и смеёмся, разные ситуации бывают, но каждый день разный, не бывает одинаковых дней. Не бывает одинаково. Я крашусь, за собой смотрю, каждый день разный. Я не знаю, что сегодня у меня будет. Я приобрела бесценный дар. Это бесконечность, бесконечность, нет конца этому пути.

И в книге у нас есть такое. Цена. Мне же все равно надо за это платить. Мне же все равно предлагают цену. Эгоцентризм — цена за это мой эгоцентризм. Готова ли я заплатить своим эгоцентризмом? Конечно, готова. Вы знаете, мне ещё очень помогли традиции. Я взяла традиции у своего спонсора два раза и отдаю в таком же формате. Традиции в отношениях. Кто-то говорит, не бывает традиций в отношениях, не знаю, все нормально, все прямо прёт, вообще классно. Традиции в отношениях, в сообществе, на работе, но я пока не работаю, поэтому для меня «десятки», они ходят всегда вокруг меня. Это мой муж, это моя дочь. Благодаря традициям шаги пошли, потому что кардинально поменялись отношения. Потому что традиции говорят про что? Про жертвенность. Я же не умею жертвовать амбициями, временем. Поэтому, поэтому, не знаю, ответила на вопрос или нет.

Вопрос: в обещании девятого шага сказано, что мы будем избавлены от эгоцентризма. Ты избавилась?

Ответ: нет, не избавилась.

Вопрос: поделись практикой медитации. Как ты её делаешь?

Ответ: медитация – чудеснейшая вещь. Это чудо. Я не всегда пользуюсь медитацией, но у меня была практика неделю. Что такое для меня медитация? Это следующая ступенька. Молитва, Боже, дай, Боже, благодарю. Боже, веди, Боже, руководи. Но в какой-то момент он мне предлагает: «Заткнись, ну, уже заткнись. Ну, давай-ка мы посидим в тишине, что тебе Бог хочет сказать? А ты все трындишь и трындишь «дай да дай», «благодарю, благодарю», «руководи, руководи», ну, давай ты рот закрой, и просто посиди и послушай, что тебе скажет Бог. Он не всегда говорит, это практика. У меня первая медитация была со слезами на глазах. Я прямо ревела, я вся обревелась, я не знаю почему, но у меня был первая практика, когда я зажгла свечку. Я на коленях делаю все. И 11 шаг, и медитацию. И это утром, пока ещё голова не проснулась, потому что вечером медитация — я сойду с ума.

Я пробовала медитацию с этим журчанием, щебетанием, журчанием воды. У меня мысли куда-то убегали. Тишина, мне нужна тишина. И я это осознала, когда мне нужно просто посидеть, я не знаю, сколько это будет, минута, две, я не смотрю на часы. Кто-то ставит таймер, я не ставлю таймер, я просто помолилась 11 шагом, сказала: «Боженька, у меня задание от спонсора помедитировать. Вот давай мы с тобой помедитируем, наконец-то я заткнусь. Давай, ты мне что-то хочешь сказать, говори». И у меня был листочек бумажки с собой. Я положила бумажечку, ручку и пыталась эти мысли записать. У меня слезы текли. Честно говоря, у меня даже этот лист был весь в капельках. Я читала все свои медитации спонсору. Это безумие мысли, скачки, и невозможно за какую-то мысль зацепиться. Как будто кран включился, и поток попёр, поток. Я не могу, что писать-то? Я уже зацепилась за что-то, прописала.

У меня была визуализация тоже, кстати. Настолько Бог, видимо, дал. Это как будто бы канал какой-то, это невозможно рассказать. Это надо просто практиковать и прочувствовать. Возьмите, мужчина, женщина занимаются сексом, извините за выражение, кто-то получил эйфорию, это наслаждение, пик. Это ведь тоже самое, это невозможно рассказать. Про медитацию тоже, это пик какой-то. Когда он просто идёт, идёт, идёт и невозможно за что-то одно зацепиться. И все равно у меня вышла так «девятка».

Когда я читала уже спонсору медитацию, она сидела, мои сумасшедшие мысли слушала, а я читаю на листочке. Она мне говорит: «У тебя здесь «девятка». Я: «Кому»? Она: «Отцу». Это пришло в медитации, представляете. Она мысль поймала, когда я читала свою писанину. Я говорю: «У меня папа умер». Она говорит: «У тебя ничего нет»? И потом получается, что «девятку» я писала отцу. Я не хотела писать ему, я написала письмо 17 лет тому назад. Мой отец умер, и я писала ему с соплями, со слезами. Вот оно, в медитации. Бог даёт ответы, он даёт ответы, реально даёт ответы. Медитация — просто посидеть в тишине. Визуализация была у меня, когда мне представлялись обрывки, как сюжеты, я летала. Не думайте, что я сумасшедшая женщина, но я летала, я чувствовала, чётко это все было у меня. И была у меня такая визуализация, что я как будто бы летаю, я летаю, я не знаю в форме кого я летала, я своё тело не вижу, его, нет, этого тела. Это, видимо, душа, я вижу деревья, верхушки деревьев, зелень. Я посмотрела внизу, на эту зелень, у меня сразу страх: «А если я упаду, что будет и куда я упаду»?

И мысли, они все равно приходят в медитации. Просто их надо практиковать. Это у каждого по-разному, у каждого по-разному. Это индивидуально. У каждого душа своя, и у каждого свой контакт с Богом. Это очень интересный процесс. Точно, наверное, не объяснишь, но это реально, это существует такое. Я не собираюсь это никак объяснять, просто есть и все. Надо просто делать.

Вопрос: ты когда стала работать с подспонсорными? Когда прошла все шаги или же когда ещё проходила шаги? И ещё один вопрос. Я стала проходить программу заново после срыва моего спонсора. Это уже, наверное, третий раз. Страхи в четвертом шаге. При прохождении, страхи у меня очень сильно обострились. Это может быть совпадением, или же это на самом деле какое-то испытание посылает Высшая сила?

Ответ: по поводу первого вопроса. Я, когда приезжала на живые группы в Казань, я же не могу без живых групп, мне нужны свежие алкоголики, которые из-под капельниц, я же сама такая. Мне нужны именно такие, как у Билла, если ничего не помогало, ему помогала работа с другими алкоголиками. Я из этой категории, мне нужны свежие алкоголики. Я приезжала на эти живые группы, и я поняла, что свежая кровь нужна. У меня подспонсорные смеются, «свежая кровь».

И когда я начала приезжать на эти живые группы, меня муж привозил, он меня оставлял или ждал, и я мотаюсь и мотаюсь по этим живым группам, мотаюсь и мотаюсь, все рассказываю о том, как я бухала, а люди говорят уже о шагах про какие шаги-то говорят. А что это за шаги? А мне больше как про бухло своё, как я бухала. И потом я сижу: «Все уже знают про шаги. Все уже знают и про мое дно, как я ходила по вокзалам, деньги спрашивала. Как я и что делала. Все знают, как открытую книгу. А дальше что? Я рассказала, как бухала, а дальше что? Надо идти дальше».

Мне дали контакт и сказали: «Позвони, тебе нужен спонсор. Тебе нужны шаги». Я позвонила, наверное, через четыре недели: «Давай проводи». Она говорит: «Хорошо». Мы с ней за три месяца прочитали книгу. Мы не прошли программу. Повторюсь, мы не проходим программу, программа каждый день, каждодневная программа, её невозможно пройти, эту двенадцатишаговую программу. И когда мы дочитали нашу книгу, оставалось четыре главы, и она мне говорит: «Ну, давай все вот эти четыре главы мы не будем читать» Я говорю: «Как»? Она говорит: «Когда у тебя появится спонсируемые, тогда будем дочитывать». И у меня началось внутри: «Как это так? Мы что, четыре главы оставим? Да нифига»! Мне надо дочитать до конца. А без нее я не могу дочитать. Ну, читаю я, и че? Мне было внутри беспокойство, злость, гнев, раздражение.

Я начала ездить, ставить «пятёрки», начала выходить на зум. И у меня уже на четырех месяцах, наверное, появились спонсируемые. У меня и сегодня тоже есть. Это работа, 12 шаг, это не 11 шаговая программа, это 12 шаговая программа, а 12 шаговая программа говорит: «Отдавай, не сиди». И я отдаю. И у меня прямо на четырех, по-моему, месяцах трезвости, были уже спонсируемые девочки, я начала отдавать.

И потом мы с ней дочитали книгу, и я такая: «Как хорошо, дочитали, слава Богу, дочитали». Это моя болезнь. А по поводу страхов, ну, это же нормально, что есть страхи. Это же хорошо. У меня сегодня до этой спикерской отдала спонсируемой девочке страхи. Как отдаю? Первая колонка — страхи, чего я боюсь. Вторая колонка – чего конкретно я боюсь? Допустим, я боюсь быть непривлекательной. Что за этим страхом? Во вторую колонку я пишу уже более конкретно. Боюсь, что будут сплетничать, надо мной будут смеяться, муж уйдёт, загуляет. Под этим страхом прямо шлейф, это вершина айсберга, за этим страхом идёт шлейф. И я пишу это уже более конкретно во второй колонке. А в третьей колонке — как бы это было с Богом. После второй колонки у меня есть молитва от страха, я молюсь. Помолились, и уже пишу, как бы это было с Богом. Третья колонка. У меня такой формат, у меня второй спонсор, она мне давала в таком формате. И второй спонсор мне давала, где у меня пробелы, я взяла прямо все по максимуму. Наверное, у меня готовности не было. Но мне первый спонсор тоже дала очень много на тот момент, она вложила это. А второй спонсор закрыла все те пробелы, которые у меня были.

Десятый шаг я не понимала. Она говорит: «Звони, говори». Ну, че звони? Ну, позвонила. А десятый шаг – это про другое. Десятый шаг – это продолжали персональную инвентаризацию. А персона – это я, а не те козлы, которые у меня в башке крутятся. Поэтому десятый шаг – это про себя любимую, про нечестность эгоизм, корысть. Ежедневно десятый, одиннадцатый, двенадцатый шаг. Я сначала не понимала. Ну, напишу 10, 11. А че, это как делать то? Объясните мне. Только когда я начала это делать, когда я получила опыт, мне нужен опыт, мне не нужны ваши советы. Я и сама знаю без вас, че делать. Вы мне опытом скажите, как вы это делаете, как вы это делаете? Дайте мне вот этот опыт. Не знания мне нужны, а опыт, чтобы я тоже начала это применять в своем выздоровлении, в своей жизни.

Вопрос: что открыл для тебя четвертый шаг, что ты увидела? Как изменилась твоя жизнь. Страхи. Бывают ли у тебя, и как избавляешься?

Ответ: так как у меня было два спонсора, я писала и с первым и со вторым спонсором. Так же делала девятые шаги и с первым и со вторым. Девятые мы все сделали, слава Богу. Увидела себя, какая я есть. Не скажу, что я сволочь. Я познакомилась с собой. Каждый день я с собой знакомлюсь, я в себе вижу что-то новое. Я иногда бываю взбалмошная, иногда бываю слишком спокойная. Это апатия какая-то. Я бываю разная. И в «четверке» я увидела, себя, возможно, настоящую. Эгоизм настолько пер. Я увидела в четвертом шаге, что меня не долюбили, мне не додали, меня недооценили, такую звезду. И увидела, что я предвзято относилась к своим близким. Мой спонсор всегда говорит: «Гульнара, ты трезвая куда идешь»? Сейчас я с вами и говорю о программе, выздоровлении, шагах и опыте. А трезвая ты куда идешь? Меня трезвую ведет кто? Мой муж, мои дети, моя свекровь, которая живет через огород, мой зять, которые видят, как я выздоравливаю. Здесь-то я могу чесать языком часами, но меня мои близкие видят, насколько я выздоравливаю. Потому что трезвая я иду в свою семью.

Представьте, на группе я говорю одно, а здесь как фурия летаю на метле. О каком выздоровлении идет речь? В «четверке» увидела, кто я на самом деле. В книге я увидела, что самая лучшая новость, которую мне сообщили – причина всех моих несчастия – я сама. Во мне все, и мой эгоцентризм, и моя гордыня. Я думала, что в 6 и 7 шаге недостатки моего характера возьмут и испаряться, исчезнут. Нифига, их стало больше. Я начала осуждать, моя гордыня начала мутировать. Болезнь мутирует.

Где написано, что я прочитала книгу и все? Нет. Здесь об этом не говорится. Нелепо думать, что конечности вырастут снова. Нелепо думать об этом. Мне, как алкашу все хорошо — это тоже не есть хорошо. Это тоже для меня какой-то звоночек. У меня не может быть все хорошо. Нет, у меня все равно мысли какие-то бывают. У меня сын сейчас в армии. Что он там делает? Покушал он, не покушал. Что он там вообще? Не обижают его? Там у них сейчас пришли молодые, как их там называют, духи. Поэтому они в голове постоянно вертятся, мысли. Эгоизм, нечестность, страх, корысть. Они будут всегда со мной. Эти четыре владыки. И в «четвёрке» я увидела саму себя. И если я была в позиции жертвы, а кто же меня туда, в эту позицию-то засунул? Я сама. Я позволила, чтобы со мной так себя вели. Я сама позволяла, чтобы меня оскорбляли, возможно, чтобы меня унижали. Я сама позволяю.

Но сейчас у меня традиции, они дали мне такой толчок. Вторая традиция. Садимся за стол переговоров. Мы обсуждаем вопросы с мужем. Наконец-то мы начали разговаривать за 24 года. Представляете? Поэтому это работа на всю жизнь. Это мне нравится, честно говорю, все, что происходит в моей жизни сегодня и сейчас, мне очень нравится. Люблю алкоголиков, очень люблю. Сейчас, когда даже я делюсь своим опытом, как мой спонсор тоже всегда говорит: «Отдавая свой опыт, я от вас получаю гораздо больше. Вы берете для себя своё, а я беру своё. Каждый получает своё».

Начала себя любить, принимать себя такой, какая я есть. Один момент из жизни интересный такой. Я обязательно днём, хотя бы часочек мысленно с Богом. Мы спим, мы отдыхаем. Я говорю: «Боже, давай отдохнём».