Россия,  г. Казань

Домашняя группа: Феникс

ТЕМА: 4 шаг

Ведущая. Спикер у нас сегодня Георгий, трезвый 12 лет; Россия, город Казань; домашняя группа «Феникс»; тема: «Четвертый шаг». Георгий, еще раз, добро пожаловать. Твой микрофон. С Богом.

Спикер. Всем привет. Да, добрый день. Рад быть здесь, поделиться своим маленьким опытом жизни и трезвости благодаря Программе Двенадцать шагов, моему участию, Бога во мне участия, Вашего участия. И вообще всех, кто рядом, и этого мира. Потому что когда-то где-то там как-то получилось в моей жизни: мир и люди стали для меня вдруг чё-то небезопасны. (Смеется. – Прим. ред.). Моя жизнь превратилась в поиск, поиск какой-то постоянной безопасности. Везде. Ну, с детства. Я, наверное, думаю, что это знакомо для всех. Убегание от проблем, убегание от ответственности. Мне не все давало вот эту возможность облегчить свою жизнь. Поэтому у меня работали все вот эти защитные механизмы психики. Мой алкоголизм процветал очень долго: 30 лет. Ну, это еще с первой рюмки и до 44 лет. В 35 прошло – меня Бог избавил от алкоголя. В 43 года после принудительной реабилитации, когда меня увозили в наручниках. И я очень благодарен.

И кстати, сразу можно здесь перейти к первой обиде, которая такая очень интересная. Когда меня увозили уже полумертвого в первую реабилитацию и именно в наручниках, я ехал уколотый уколом специальным, чтобы я не мог шевелиться. Но в то время я понял: я еду туда, куда надо. Вот наконец-то. Я сам в таком потерянном состоянии был. Но вот эта мысль, она почему-то была четкая, ясная и здравая. Я наконец-то ощутил, что я куда-то еду, кто-то меня везет туда, куда надо. Вот с этого момента, с этой мысли и началось мое скорейшее выздоровление. Потому что я вдруг что-то понял: кто-то решил за меня что-то сделать наконец-то в этой жизни. Потому что сам я никогда бы не решил этот путь. И у меня зародилась обида, поскольку я оказался там, у меня зародилась обида: как это так, без моего ведома меня отправили в такое путешествие. Потому что меня же никто не спросил. Я ж такой крутой парень, что меня надо спрашивать, что мне делать и как со мной вообще поступать в этой жизни. Как-то так.

И эта обида, она и на онлайн, и на брата моего. У меня кстати брат есть, близнец. Вот он почему-то пошел с рождения по другой дороге, по дороге ответственности. А я пошел по дороге безответственности. Он пошел решать проблемы свои жизненные, а я пошел их отдавать другим, чтоб кто-то другой решал. Вот наш – короче, у меня, прям, есть четкий пример такой, ну, вот рядом. Я вижу, как он живет, и как я живу. Вот это вот. И когда мне было 20-25 лет, брат женился, семью завел, дети пошли. И я на него смотрел, и у меня была эта мысль: «Да как так можно вот так жить: вот столько ответственности?» Я, прям, помню эту мысль: как так можно-то вообще? Надо же вот так жить, как я живу – никакой ответственности, ничего не надо. Тут дворовые там движения. И знаете, когда я (так буду скакать, наверное), и когда я прописал уже будучи, когда я уже пошел выздоравливать. А я в Сообщество пришел не сразу. Я в Сообщество пришел через год и 8. Уже в трезвости. Потому что я работал в реабилитации. В той, в которой я сам лежал уже. Уже в третьей реабилитации, в которой я лежал.

У меня там произошло духовное пробуждение, про которое у нас в книге написано. Я вдруг понял: я хочу жить. Я встал там посредине комнаты, и у меня прозвучала эта мысль. Не здесь, а вот здесь где-то прозвучала. Короче, я так обернулся назад, понял, что я так жить больше не хочу. А жить хочу. Посмотрел вперед, понял, что я жить как – не знаю. Посмотрел на тех ребят, кто рядом: кто консультанты, кто уже более менее выздоравливают. И у меня прозвучала мысль: «Вот они знают хотя бы, что». Я начал вот это путь свой вот так вот. Видите, как? Тут посмотрел: тут есть решение – и я пошел. И я остался в этой реабилитации работать. Потому что я так ясно понял: «Сейчас я еще раз выйду на свободу, как на мнимую свободу, на которой я всегда как бы ходил. Я больше вообще никуда не вернусь». Вот это было – настолько у меня было духовное пробуждение. И там мне нравилось работать с обидами самому. И еще помогать другим работать с обидами. Потому что эта реабилитация – это очень такое распространенное. Потом я пришел в Сообщество с одним единственным желанием. Я зашел в группу через год и 8 где-то. Я пришел на собрание сам. И я сказал: «Мне нужна помощь. Мне нужны шаги. И мне нужен спонсор». Через три группы у меня нашелся спонсор. У меня было к нему одно единственное условие, к моему спонсору, на тот момент. Я его спросил: «У тебя есть Двенадцать шагов?» Он сказал: «Есть». Я говорю: «Все, тогда идем». У меня было и сейчас есть мое собственное убеждение: то, что человек с Двенадцати шагами знает про Первый шаг, чем человек с несколькими шагами, если будет мне рассказывать Первый шаг. Поэтому всегда знал то, что мне нужен человек, у которого есть все Двенадцать шагов. Он мне даст больше. И эта обида, которая зародилась там, на заре моего первого путешествия в первую реабилитацию, я ее прописал, эту обиду у себя в Четвертом шаге: на маму, на брата. Ну, это в основном на маму. И знаете, я думал, что там уже прошло определенное количество времени, и я думал, что я отпустил. Я потому что сказал маме: «Я тебе благодарен». Ну, я реально благодарен, потому что я иначе в жизни бы не выздоровел. Потому что сам бы я не пошел выздоравливать однозначно.

Но когда я оказался: у нас открыли группу в том месте, в том детоксе, с которого я уехал в эту первую реабилитацию. И я прихожу на первую группу, на открытие, где как-раз я лежал перед первым путешествием моим. И я сел на группе. Сижу и понимаю: вдруг ко мне приходит осознание, что все, что я якобы простил – это было все где-то, это было ложно. Вот здесь, внутри, на эмоциональном фоне, оказывается, это все там осталось. И как только я оказался в том месте, откуда я уехал, откуда зародилась вот эта сама обида, как только я там оказался, вот это я увидел. И меня это реально отпустило вот так вот: раз – и все. И я понял то, что я говорю здесь: то, что я отпустил, простил – это все еще половина работы моей. Вот этой – по Четвертому шагу. Другая половина – вот здесь увидеть, внутри себя: в душе-то я ее отпустил, на эмоциональном фоне? Потому что здесь один фон, здесь другой фон. Когда я вообще подошел к Четвертому шагу, когда мы со спонсором подошли к Четвертому шагу, я наконец-то – потому что когда я за что-то там брался в шагах, мне очень хотелось разобраться. Мне очень хотелось. У меня и до сих пор есть одна эта мысль с самого начала моего выздоровления. Она звучит просто и понятно для меня: я хочу жить. Я хочу изменить свою жизнь полностью. Я хочу изменить свою жизнь полностью настолько, насколько я могу при остатке моей жизни. ну, на сколько хватит. И вот эта мысль, она меня, ну, честно, она меня вытаскивает из всех передряг. Она на сегодняшний день – хотя я где-то проваливаюсь, встаю, отрицаю. На 10 лет у меня вообще было отрицание, бездуховие. Я сказал: «Программа вообще не работает». В 10 лет трезвости. Но это мне дало другой уровень вообще потом. И Бога, и меня, и все дела. И вот когда мы подошли к Четвертому шагу, и я сказал: «Наконец-то я заработаю». У меня, прям – я такой вдохновленный.

У нас в Сообществе всяких слухов ходит по Четвертому шагу: срывные-несрывные. Ну, кто-то срывается реально. Потому что, видимо, что-то недоделывают. И это, видимо, что-то еще, просто вот так вот. Это их путь. Для меня Четвертый шаг наоборот – это открытие. Это открытие меня самого. У нас здесь написано: это на ключ – вот этот ключ. И этим ключом я пользуюсь на каждодневной основе. У меня в день зарождается какое-то раздражение, обида. Вот даже сейчас, перед эфиром, у меня эта обида была. Я с девушкой разговаривал, и я неосознанно начал: произнес слова с матом. А она меня остановила. Она говорит: «Жор, давай без мата?» Меня это задело. Понимаете? Как это она меня опять подловила еще. А я сам-то даже и не слышал то, что я сказал матом. А на самом деле меня это задело. И уже, кстати, не первый раз.

Я начал молиться сразу. Я говорю: «Спасибо тебе». Я здесь сразу ищу на ключ, да? То есть надо быть внимательным, следить: человеку это не нравится. А это уже важно. То есть мне надо здесь подумать о других. Четвертый шаг мне показал, что я вообще никогда не думал о других. Я думал только о себе. У нас там есть: я эгоист по полной – еще с детства там озлобленность. И вот в Четвертом шаге мне первый спонсор сказал: «Жор, здесь можно просто понять схему. Мы здесь не стараемся сейчас углубиться, раскопать все в этой жизни. Но основное все, что сейчас есть, что есть на памяти, что откликается». Потому что когда человек только приходит в Сообщество (я видел, кто-то еще другие), и когда человеку говорят: «У тебя есть обиды?» Ну, и я раньше говорил: «У меня обид нет. У меня вообще обид нет». И как это? Я же вообще ни на кого не обижаюсь. И я только, ну, в Программе понял мое реальное непонимание. Ну, то есть я вообще не понимал: я там обижаюсь – не обижаюсь?

Но когда мне говорят: «А у тебя есть недовольство? А у тебя есть раздражение на кото-то, на что-то? А когда ты вспоминаешь того-то, того-то – у тебя есть какие-то негативные ощущения? Ну, вот это и пиши в свой список». Да? Когда я начал писать свой список, хорошо, что есть рекомендация – на подпункты: там, семья, учеба, школа, там все вот это. И по этим вспомогающим вопросникам ты идешь и вспоминаешь: а на кого там у меня были?.. Потому что слово «обиды» у меня вообще мозг как бы не воспринимает. Какая обида? Чего обида? Да? Я со многими работал, так я им говорю сразу. Я говорю: «Мы слово «обида» – сейчас убираем это вообще». Потому что у нас даже и в книге и нету. У нас есть там ресентмент, есть там у нас раздражение, недовольство, беспокойство. Вот наши обиды в принципе-то. И наши претензии к этому миру. Да? И я начал вспоминать. И я вспоминаю. И мне нравится обозначение слова «ресентмент», у нас есть там перевод, там все, оказывается, просто. Это просто мои перечувствования.

Когда я вспоминаю человека, я начинаю перечувствовать те же самые чувства, ощущение, на которые были 40 лет назад, например. Я 40 лет – даже вообще не помню. А я его вспомнил или эту ситуацию вспомнил, и у меня – хлоп: опять возвращаются все эти чувства, эмоции, ощущения, физика в теле. У меня все это работает. И я такой – опа. Ага. Ну, значит, это надо записать. То есть я даже записывал, ну, обиды, может, даже на которых у меня нет таких ощущений. Но я знаю ситуацию, и мне было важно понять, что там со мной было? Что там у меня сработало? Что меня задело? Какие нечестности? Какие корысти? Какие страхи? И что было? И самое главное, найти сквозь это – четвертую колонку: найти новое решение. Да? Потому что нам же в Четвертом шаге дали же ключ. То есть мы из Четвертого перепрыгиваем сразу в новое решение. То есть мы спрашиваем себя: а как бы мы здесь поступили? Ну, даже простой, банальный вопрос: а как бы в этой ситуации поступил бы зрелый человек. Это очень важный вопрос.

И почему-то сразу приходит ответ: а ведь можно было бы поступить вот так вот. Да? А тут вообще оказывается и не на что было то в принципе обижаться. Здесь просто даже когда мне предлагали помощь, я на них обижался, на людей. Здесь, у нас в книге написано, что мир и люди, ну, мы были на них озлоблены. И не важно: реально или нет. Вот это второе условие мы, ну, на кого-то я был реально обижен? Ну, разозлен, недоволен. А на кого-то я выдумал. То есть я додумал и ушел вот в этот вот ресентмент. И я еще с этим недовольством, раздражением, с этой злобой я жил десятки лет. С выдуманной вообще обидой. И мне Четвертый шаг начал показывать: а у меня же очень много выдумано. Мне кто-то просто что-то сказал. Я за него додумал. Потому что у меня какие-то определенные страхи уже есть до этого: что сейчас что-то мне скажет, что-то нарушит. А может, он меня обидит. И вот этих вот очень много выдуманных вещей. Они и сейчас происходят. Кто-то что-то шел там, кто-то там крикнул, а я озираюсь, я думаю: «Ага, это на меня кто-то хочет опять напасть». Или кто-то заулыбался напротив меня, я думаю: «Ух, ты, гад. Наверное, про меня что-то думаешь».

То есть у меня вот этих вот вещей, вот этих выдуманных. Да? А потом я сижу, смотрю на этого же человека, а оказывается вообще все по-другому. У меня вот обычно вот так происходит, ну, с близкими, родными, друзьями: что-то кто-то сказал. У меня в рабочей сфере есть друг. Он мне кое-что задолжал. И вдруг он ушел со связи, потерялся. Я сразу такой говорю себе: «Ага, человек чё-то там не хочет. Хочет меня обмануть». Еще что-то, что-то. Я там додумал. И я с этим додумыванием жил полгода. И потом мы с ним встречаемся через полгода, и я узнаю: а там вообще все по-другому. Человек просто ушел в срыв. Просто ушел в срыв, а я додумал то, что он чё-то из-за меня, чё-то я там. Я еще на себя там чувство вины накинул, жалости к себе, страхов, что вот это: потерял друга, туда-сюда. А на самом деле вообще все по-другому. Насколько мой мозг и психика, она меня уводит от реальности. Потому что любая обида для меня сейчас – это мое незрелое поведение, мое детское поведение. Мне так легче с ней, ну, легче к ней так обращаться.

И когда эту обиду – я себя спрашиваю: «Так, ты эту обиду – ты сейчас опять в детской позиции». В детской позиции? Ага. А как выйти? Из детской позиции нужно войти во взрослую позицию. А как здесь вообще поступают взрослые? И что такое сейчас в этой ситуации быть вообще по-взрослому? А что меня здесь сейчас задело? Мне нравится сейчас третья колонка, перед четвертой. Там вот это начинается работа самая главная. Такое начало. Я там начал писать, а что меня задело. И я там не писал просто так. А я просто сидел, и когда я что-то писал там в этом: кошелек задет. Ага – кому-то я что-то дал, кто-то мне не отдал. А почему я не отдал? А почему я-то вообще сам-то дал-то? Он-то здесь вообще причем? То есть, вот эта задетость, да? Там друг – не друг. Я пошел на своих страхах, что друга потеряешь, что мнение потеряешь. Что если что-то не дашь – обидится. Еще что-то. У меня много всяких таких вариантов. А потом я еще обижаюсь, потому что я сам дал. А мне рюмку никто не заливал в рот. Я сам всегда рюмку брал в рот. И бухал.

И здесь – это то же самое. Обида – очень такая опасная вещь. Если я эту рюмку взял. Обида же – это моя рюмка. Это мой запой. Я беру эту рюмку и ухожу в запой. Я закрываюсь в эту подводную лодку: ухожу в подводную лодку и люк там закрываю. И начинаю ее там обсасывать: вот эту вот обиду. Обслуживать ее. Я сейчас себя спрашиваю: «Георгий, а ты готов вот ее, вот эту обиду, сегодня, которая у тебя сейчас зародилась, готов ли ты ее обслуживать день, два, год?» говорю себе: «Да, чё-то нет. Короче, чё-то мне не хочется». Я уже там 40 лет уже обслуживал все эти обиды, эти чувства, эмоции. Я уходил в них. Я мог днями, годами вот в этом кайфе жить. Мне даже бухать не надо. Я ушел в эту обиду – и все, и нормально там все. Это мое привычное состояние: жалость, обиды, страх, вина, стыд – и погнали. А потом я еще жаловался: это моя жизнь – она плохая. Я еще себя сегодня спрашиваю. Я в этих чувствах не хочу жить. Я сажусь и пишу. Я с Богом иду. Я на группы иду. Я, ну, что-то делаю постоянно.

У меня как только зарождается какая-нибудь обида, а они у меня есть, кстати. Они у меня есть, и я им даю место. Потому что, ну, однозначно я не могу взять вот так – и выключить свою злобу, месть, раздражение, недовольство. Свой дискомфорт. Я это и никогда и не смогу отключить. Но это мне помогает сегодня включить другое. Вот этот ключ: я там повернул ключ. Что задето? Ага. Что тут было? Что ты там сделал-то? Где твоя улица? И все. Ее мне дает вот этот ключ. Мне достаточно молиться. Я говорю, у меня есть список, я в Четвертом шаге написал список, чего я хочу себе: материальное и духовное. И я промаливал когда всех людей, я им желал все то, что я желаю себе. И это делаю все время. Потому что мне это дает возможность выйти из своей головы и желать им: желать им что-то, что я желаю себе. Значит, если я им желаю – значит, я себе это желаю. Это работает обоюдно. Это здорово. Потому что у меня нет желания жить в этих чувствах, в этих ресентментах. Мне хватит. Моя жизнь и так уже прошла долгий путь. И мне хочется пожить. Но я им даю место. Они меня учат, они меня продвигают дальше. Они мне дают мой рост. Потому что, ну, не бывает жадность без щедрости. Не бывает.

Не бывает страха жизни без страха смерти. Потому что если перейти в страхи, то вот такая уникальная вообще работа, которая на всю оставшуюся жизнь. Она чем дальше, она ясней, понятней. И главное я там именно в страхах вижу себя. Все свои мотивы. И вот тут очень важно. Я раньше разбирал определенные страхи одни. Я один раз одну спикерскую услышал, и там мне так понравилось. И я это взял за основу. То, что если мы разбираем один страх и упускаем противоположный страх, то в следующий раз противоположный страх тебя в принципе накроет. Ты даже не поймешь. И вот тут я это понял на внутренней основе. То есть я боюсь остаться без денег, например. И боюсь еще быть с деньгами. Я это, прям, вижу. Я боюсь быть неудачником. Так я боюсь быть и удачником. Вот в чем вся проблема-то. И когда ты это начинаешь осознавать, то есть у меня складывается пазл, как мне двигаться, что мне делать. То есть я промаливаю и тот, и тот. Я там боюсь, что меня не любят. Так, я боюсь и то, что меня любят, остаться любимым. Самому не любить.

А самые основные страхи – это страх брошености, покинутости. Хотя за всем стоит страх смерти по факту. Но к нему надо еще прийти. И это очень здорово. А про инвентаризацию, когда я начал писать свои сексуальные инвентаризации, вот здесь я начал осознавать еще одну самую важную вещь, которую Программа мне дала. Дело не в том, что там сексуальная инвентаризация, а мои отношения вообще с этим миром. То есть у меня, вот какие отношения у меня в личной жизни, точно такие же отношения прям вот под копирку, они оказались везде: дома, на работе, с друзьями, со знакомыми, с подругами, с партнерами. Они везде – схема везде одна. И я когда начал схему вот эту видеть, я бы, ну, если – я оф*гел. Я-то думал, что я где-то такой, а здесь такой. А оказалось, нет: там у меня маски, тут у меня маски, тут у меня опять маски. А схема работает одна везде. И я себе сказал: «А как я вообще могу создать-то какие-либо отношения? У меня же другого нет».

То есть у меня вложилось в голове – другого нет. Поэтому я там и писал идеалы, когда мне спонсор сказал: «Напиши идеал своей женщины». Я там написал пунктов 40 что ли (я уже что-то не помню) с первым спонсором. И он мне сказал: «И ты еще распиши это все по чувствам. И мысли свои». Я это все так расписал. И уже когда я подходил в конец этого списка, я вдруг понимаю (мне Бог дал интуитивную мысль, как у нас в Одиннадцатом шаге, да?): так это же я должен быть – вот про которую женщину я пишу. Я так удивился. Я первый раз в жизни удивился. Я писал про кого-то, а я же – и я в конце этого списка понял: это мне надо соответствовать вот этому всему. Тому, что я написал про другого человека. Как я могу, чтобы ко мне пришел кто-то с таким списком? Это сначала мне надо самому выработать вот это все, чтобы у меня это было здесь, внутри. И тогда ко мне, может быть, придет тот человек, о котором я якобы писал. Вот здорово вот это вот. Вот это было вообще открытие для меня в моей сексуальной инвентаризации.

И мне Бог подарил, знаете, очень такую проработку моей сексуальной инвентаризации. Поверите, там, нет? Но у меня это было. Прям это было со мной. Я приехал на Новый Год к друзьям. Лежал в постели. Уже Новый год там чё-то, да? А чё-то мне так было чё-то хреново. И ко мне вдруг пришли все. Ну, я вспомнил, короче, всех девушек, с кем я был. И когда я их вспоминал, через эту призму шагов я вдруг увидел их мысли о том, о чем они думали, когда я был с ними. Когда я уезжал, бросал. И я начал видеть их мысли и их чувства. Всех сразу. Ну, вот мне Бог вот так как-то подарил. Да? И у меня начало сердце останавливаться от того, что я чувствовал их чувства, когда я вот так себя вел с ними. Я думал, я сейчас умру. У меня начало сердце биться в минуту там сколько-то раз. Я такой – бух! Все, короче: сейчас сдохну. Я, прям, лежу и говорю: «Я сейчас сдохну». Потому что моя психика и физика не могли выносить вот эти вот чувства, вот этот объем. Но меня Бог оставил живым. И я тогда, ну, вообще пересмотрел очень много в своей жизни.

И за 10 лет в Сообществе в моей жизни много что происходит в этом ключе. Я выстраивал отношения – не получалось. Тут обжигался, там обжигался. Но я каждый раз иду с Богом и прошу Бога дать мне вот эти идеалы. Они переписываются все время, потому что шаги никогда не останавливаются. Шаги никогда не останавливаются, они на сознание переписываются. Я пишу каждый день, например, какие-то там свои моменты до сих пор. Прописываю. Потому что мне важно, где что у меня случилось в этом дне. Потому что у нас в Десятке есть Четверка всегда. Всегда. Без нее вообще никак. Потому что если я не найду ключ к новому своему состоянию, к новому своему поведению – я, конечно, поступаю по-старому очень много где еще. Потому что невозможно за такое короткое время себя исправить. А старое-то у нас никуда не уходит. Все то, что у меня в голове, уже это было до этого, оно никуда не уходит. Поэтому нам говорят то, что болезнь прогрессирующая и болезнь смертельно опасная.

А у меня же в голове иллюзия раньше: то, что я сейчас тут маленько подлечусь. Я сейчас выработаю новые отношения – и все. И я думал, что старое-то скорее всего, ну, оно уйдет. У меня же новое. У меня когда что-то новое всплывает, я уже по-новому поступаю. И у меня срабатывает: так, я уже могу – значит все. Значит все. Ну, на подсознании старое значит уже ушло. Да нет, ниф*га. Мне понравилось, как одна ученая по мозгу сказала простую фразу: все что пришло один раз в мозг, оттуда никогда никуда не уходит. Это еще раз дало объяснение моей зависимости. То есть то, что она у меня есть, она уже никуда не уйдет. Да? (Смеется. – Прим. ред.). Это даже с научной точки зрение сказано. Здорово, да? Не надо мне ничего объяснять. Если я сейчас выпью вот эту рюмку с обиды или со своей злобы, я уже, ну, я знаю, что я больше никуда не денусь. Это мое личное убеждение. И Четвертый шаг, он мне дает вот этот отправной вариант после первых трех. Потому что в Третьем шаге – когда я узнал, что в Третьем шаге есть одно решение. И мы здесь принимаем всего одно решение.

Я-то думал, мы там принимаем очень много решений: мы жизнь отдаем, туда-сюда там это – Богу. Нет. Оказывается нет. (Смеется. – Прим. ред). Мы там принимаем одно единственное решение (когда говоришь это сейчас уже своим подспонсорным), мы здесь принимаем одно решение: идти дальше, в Четвертый шаг. Все, больше там, в этой книге, о другом не написано. И вот это здорово. Это как-то облегчает вот этот путь: именно идти дальше после Четверки. Ну, в Четверке я вижу свои заблуждения именно: где я врал, как я врал и как я сейчас вру. Где я нечестен? Хотя мне до сих пор сложно определить: где я честен, где я не был – настолько мой мозг меня запутывает. Моя психологическая защита. То есть, она меня запутывает. У нас в книге написано: мы запутались настолько, и не можем различить, где ложь, а где нет. И вот она до сих пор. Я сегодня даже на работе себя спрашивал: там мне сделать вот так или от так? У меня вроде и этот откликается ответ правильный, и этот ответ. Я говорю: все, стоп. Я дальше никуда не уйду, потому что есть два решения. А из двух нужно еще одно найти.

И вот это очень важный момент. И здесь тоже, в шагах, в Четверке. У меня было одно решение: всегда поступать, там, обмануть, например. А сейчас у меня есть, мне Бог в Четвертом шаге дал этот выбор наконец-то. И тут я начинаю брать ответственность. Вот здесь вот начинается моя собственная жизнь. Вот моя, наконец-то, начинается собственная жизнь. По чуть-чуть, по крупицам. Я там кому-то остановился, кому-то там не нагрубил. Себя даже похвалил, потому что я же очень, у меня очень много злобы и обиды именно еще и на себя. Хотя мне говорили там обиды на себя. Туда-сюда. Есть. Как нету? Я потом после, ну, уже со вторым спонсором мы прописали опять по Четверке. А потом я пошел по Традициям. И меня там наставник спросил: «А ты на себя обиды-то вписал?» я говорю: «Нет». И когда я это услышал – а я уже об этом задумывался раньше. И я сел, короче, прописал. Я там приехал, прям, домой из Питера. В Питере я был у наставника по традициям.

Вот она мне сказала. Да? Ну, она мне просто задала вопрос. И я приехал, и я понял, короче: вот это время пришло. И я прописал обиды на себя: где, что, как. И я приехал к спонсору с тетрадкой. Я говорю: «Мне нужно тебе сдать Пятый шаг». Мы с ним сели, проработали. Ну, здорово. Потому что для меня это интересно. Вот если кому-то кажется тяжело идти в Четвертом шаге, попробуйте идти через интерес. А чё там интересного? А у меня что интересного? А что можно по-другому? Как вот там? Это же интересно. Потому что там и жизнь-то интересней становится, когда я вдруг поступаю по-другому. Я помню, мне чё-то интересно, мне чё-то радостно. И главное, тем людям, которые рядом со мной, им как-то радостно, спокойно, свободно. Они еще улыбаются. Они еще потом тебе говорят: «Спасибо. Здорово вообще». И это дает мне возможность до сих пор это все делать, практиковать. У меня, я говорю, я не люблю в этих чувствах оставаться. Мне Программа помогает. Я, конечно, остаюсь в тех или иных чувствах. Я себе даже даю время на определенные проживания. Потому что сразу бросаться в какой-то омут?

Меня вот этому вообще-то Программа учит: остановись, дай себе время. Я говорю все время: «Мне нужно с этим переспать, чтобы мне понять». Потому что сейчас у меня здравомыслия нет. Сейчас у меня здравомыслия нет. Сейчас мне надо вот именно обрести его. И надо сначала остановиться. Или просто: тебе нужно это прожить, чтобы дров-то не наломать. Четвертый шаг мне говорит: я уже в неуправляемости – сейчас я еще дальше уйду. Да? А я же поступаю на эмоциях постоянно. У меня и мать постоянно говорит: ты, говорит, это. «А я знаю», – я говорю. А я все время на эмоциях. Я все время ищу вот эту безопасность. Вот эту: духовную, физическую, материальную, здоровье, секс, отношения. Везде, короче, безопасность. Я привык жить за углом. За углом жить. Выглядывать из-за этого угла. Ага: спокойно – пошел. Неспокойно – спать. Еще там дальше спрятался. Да?

Сейчас нет желания жить под столом, когда все люди вокруг сидят – за столом, а я сижу под столом. Потому что мне там безопасней. Понимаете? И я так привык. И это не говорит о том, сколько мне лет. А вот эта привычка. И от нее сложно избавиться. Как чуть что – спрятаться под стол. Четвертый шаг мне помогает вылезти из-под стола и сесть за этот стол и сказать: «Я здесь, живой. Я хочу здесь жить, и у меня есть свои какие-то принципы». То есть уйти от страхов, отстоять свои границы, помогать. Сказать, где-то даже сагрессировать. Почему нет? Мне мой второй спонсор сказал: «Четвертый шаг мне говорит о том, что (как это в Библии, да?) тебя один раз ударили – подставь вторую щеку. Нет. Четвертый шаг говорит про другое. Мы идем и несем себя уже здравого, зрелого. Мы отстаиваем свои границы, мы говорим, что нам нравится, что не нравится. Что я хочу, а как я не хочу. Я могу, я учусь говорить нет. Потому что у меня много страхов, что вот сейчас я ему откажу, а он уйдет. Или она уйдет. Я сейчас ему честно скажу о своих мыслях, а я так боюсь сказать о своих честных мыслях другому, что, прям, невыносимо страшно. Так страшно, что, прям, хоть сквозь землю провались.

А когда ты начинаешь это делать и вдруг ты говоришь себе: «А неужели это возможно?» А неужели это возможно? Оказывается, возможно сказать о своих чувствах. Сказать, что мне это не нравится, от своего имени. И не говоря другому: «Ты тут меня обидел». А сказал этому: «Я не хочу проживать вот эти негативные ощущения. Можно как-то по-другому?» И его не обидеть, и свое отстоять. Здорово. Четвертый шаг вообще дает другие ориентиры. Когда мы его прописываем, потому что мы там видим себя изнутри. Ведь Четвертый шаг нам не говорит, что я негодяй. Нет. У нас даже в книге об этом нет нигде. А то у нас есть такая привычка: я посмотрел четвертую колонку и сказал: «Вот я дерьмо». Нет, нет, нет. Четвертый шаг показывает (мне очень понравилось тоже одна вещь), кем я на самом деле не являюсь. Я когда это услышал первый раз, я вдруг понял: «А это же так». То есть, я стал им, но я им не являюсь. Вот Четвертый шаг мне показывает, что вместо жадности у меня есть и щедрость. Я могу быть и щедрым. Я, вернее, не жадный, но у меня есть эта жадность. Есть. У меня до сих пор там жадно, мне жалко, я жадничаю. Но это мне дает возможность сохранить эти деньги. Почему бы не дать? Тут много всяких аспектов. У нас же есть молитва: отличи одно от другого. Да? И это здорово, когда я через Четвертый шаг это начинаю – а то я себе сказал в Четвертом шаге: «Дерьмо». И еще хуже себя утопил. Люди из-за этого и срываются. Потому что они и так себя ощущают никем и ничем. А тут еще в Четвертом шаге они себе говорят: «Так я тут вообще оказывается говно». И люди уходят. И некоторые больше не возвращаются. Нет. Четвертый шаг говорит, кем я не являюсь. И я иду, наоборот, к тому, кем я являюсь. Через Четвертый шаг. Я становлюсь смелым, мужественным. Я становлюсь заботливым. Я становлюсь благодарным. Я становлюсь щедрым. Я становлюсь где-то твердым. Я могу говорить «нет». Я могу говорить «да». Вот это я уже настоящий. Кем я, кстати, хотел быть. Всегда. На этом, наверное, закончу. Спасибо.

Ведущая. Спасибо, Георгий, тебе за твой опыт. Друзья, вы уже можете задавать вопросы. Если захотите голосом задать, то можете поставить три единички в чат, и я включу вам микрофон. Или можете написать его текстом. И я его зачитаю спикеру.

Спикер. Хотите, на видео. Тоже хорошо. Тут какая-то группа была и куда-то исчезла.

Вопрос. Пока ребята думают над вопросами, я задам. Георгий, поделись, пожалуйста, Пятым шагом: как он у тебя проходил? Как у тебя. Потому что я так поняла, у всех он по-разному бывает. Мне интересно, как у тебя это было?

Ответ. У меня было два Пятых шага. Первый Пятый шаг – я вообще так боялся Пятого шага, если честно. Это я вообще не понимал, чё вообще будет происходить. Как это? Что это? И когда я приехал к спонсору, мы чё-то во дворе с ним стоим, и он говорит: «Айда, все – пошли». И меня как-то так отпустило. Первый раз в жизни я вдруг почувствовал какую-то свободу. Я еще Пятый шаг не сделал, но у меня уже какая-то свобода была. Я вот: такое доверие вдруг пришло. Полное. К человеку, к этому действу. Я такой вообще просто. Я шел, мы с ним на квартиру пришли. И мы там зачитали все. И самое главное, Пятый шаг – это не то, что мы уже… Это какие-то обиды, страхи, инвентаризация. А именно вот вытащить скелеты из своих шкафов. Вот это самое страшное: то, в чем я себе боюсь признаться даже в каких-то своих мыслях, каких-то своих поступках. Потому что они, они, они убивают изнутри. Это мы как бы уже на бумагу вынесли.

А есть вот это условие для Пятого шага, когда мы – там у нас в книге написано: мы рассказываем одному человеку всю историю. А то у меня было вот это, хитрое такое (как сказать-то?) действие по Пятому шагу. Я там на одной группе вроде одно рассказал. На другой – другое. Одному – одно. И я еще такой думаю: «Я же уже рассказываю. Я же не скрываюсь». Нет. Вот тут весь смысл: рассказать одному человеку, перед ним и перед Богом всю историю, всю историю жизни. Вот именно вот это все вытащить из себя. И когда вот, ну, с первым спонсором у меня не так гладко все это прошло. А уже со вторым спонсором мы вообще отложили. Но мы обиды так разбирали: по ходу там все это. А уже сам Пятый шаг, вот, именно был про это. Мы сели без тетрадей. Ну, они были у нас. Он сказал: «Давай, раскладываем». И мы начали разговор. Он начал делиться своими всеми аспектами своей жизни. О том, о чем другим не рассказывают. И я начал рассказывать то, о чем другим не рассказывают. И даже себе. Вот, наверное, мне больше вот этот, ну, для меня как бы больше подходит. Вот это сделать. Всю историю жизни рассказать. Все вытащить из себя. Потому что, ну, это даст именно эту свободу. Потому что первый раз в жизни делишься с кем-то: чувствами о том, чё ты всю жизнь мысленно там. О которых ты боялся сказать: о каких-то секретных желаниях. И я старался в таком же ключе принимать шаги. И это очень работало. Потому что, ну, люди открываться начинали сами. Именно они говорили свои потаенные мысли, потаенные ходы, потаенные дела. Ну, вот это вот, наверное, важно. Ну, я если ответил? Спасибо.

Ведущая. Да, ответил. Спасибо тебе большое. У нас вопрос от Рустама голосом. Жека, да, я видела в начале твои единички. Пожалуйста, ты уточни: ты хочешь вопрос задать или все-таки ты будешь ждать чайную, чтобы проговориться. Так, я сейчас найду Рустама. Рустам, добро пожаловать. Твой вопрос.

Вопрос. Георгий, здравствуйте.

Спикер. Привет, Рустам.

Вопрос. Спасибо большое Вам за спикерскую. Очень откликается. Хотел Вам задать вопрос. У меня получается, поменялось уже три спонсора. Но как я понимаю, дело не в спонсорах. Я остановился на Третьем шаге. И как я понял, что я подсознательно боюсь Четвертого. Почему? Потому что у меня бешеные обиды на отца. А отца нет уже в жизни 20 лет. То есть покойного. Он у меня был алкоголиком. И когда он ушел из жизни, я взял его ответственность на себя. И всю жизнь смотрел за сестрами, за матерью. Так моя жизнь и пролетела. Но более того, я потом начал с бешеной скоростью его копировать: его алкоголизм, его манеры – оно все как будто бы не то, что я взял ответственность за отца на себя. Я еще и скопировал его в жизни. И теперь я не знаю, как:с каким-то психологом это прорабатывать? Ковырять? Ну, думаю, как бы с ума не сойти. А отпустить, простить – не получается. И у меня как будто блок родовой стоит. И получается: правая сторона у меня рабочая, левая – нет. Я весь свой род нахр*н отсек. Как мне вот это перебороть и идти дальше? Не бояться этого Четвертого шага.

Ответ. Ты, прям, знаешь – хороший вопрос. Но тут да, тут я, кстати, ходил к психологам. Это нормально. Но это я. Я не знаю, тебе это надо или нет. Потому что у нас вот здесь вот написано черным по белому одна фраза. У меня было вообще глухое отрицание. Вообще, ну, прям, в ноль: там психологи какие-то, это еще с моего алкоголизма. Но вот эта фраза одна там написана: мы идем к специалистам. Бл*н, я ее вот – я даже злился за то, что Билл ее там, короче, написал. Я говорю: «Нах*р ты ее написал? Потому что, если там написано, значит надо ее делать. А значит мне надо делать. (Смеется. – Прим. ред.). И я говорю: «Нах*р, козел, ты там ее написал?» И мне пришлось идти к специалистам. Вот благодаря вот этой вот фразе я пошел к специалистам. (Смеется. – Прим. ред.). Я переступил через себя, короче. Через гордыню, там, через все, короче. Я не хочу, а вот эта фраза мне говорит: «Иди, иди, иди». Ну, это вот Высшая Сила. Вот эта фраза была моей Высшей Силой.

Вопрос. Ну, то есть Вы думаете, проработать до конца. Да?

Ответ. Подожди. Ну, я там не знаю, что тебе нужно. Я просто сейчас делюсь своим опытом. Второй момент. Отец. У меня отец алкоголик. И я его никогда не видел – ну, там у меня даже с ним никогда эмоциональной связи не было. Да? Он у меня умер здесь вот от алкоголизма. И знаете, когда он умер и когда я прошел уже будучи в Программе, и я узнал свой алкоголизм, свой, я вдруг увидел отца в другом свете. Я вдруг увидел, как ему, бл*ин, сложно-то, тяжело. Я вдруг увидел через себя, насколько он хотел любить; насколько он хотел жить. И насколько он этого не мог. Он так хотел. И я начал видеть, потому что я тоже такой же. Я тоже хотел любить. Но я не знал, как проявить эту любовь. Я хотел жить, но я не знал, как это сделать. Я когда свой алкоголизм увидел, я его как открытую ладонь вдруг увидел. И я говорю: «Батя, бл*н. А ты же всю жизнь хотел что-то нам дать, подарить. Но ты этого не мог. У тебя сил на это не было. У тебя опыта не было. У тебя знания не было». И я такой в шоке сижу. И у меня вдруг какая-то, вот, говорят вот слово «безусловная любовь» – у меня к нему вообще сейчас.

Я вообще прихожу сейчас на могилу к нему – кайфую. Я прихожу, я говорю: «Батя, привет. Я тебя люблю». Я не знаю как все это у меня случилось. Но когда я увидел через себя его, что с ним было. И то, что он всю жизнь тоже мечтал жить, ну, в трезвости на самом деле. Ты понимаешь? И у меня все изменилось. И эмпатия ко всему. А то, что Четвертый шаг – я тебе могу сказать одно. Сам я психолог уже. Тоже отучившийся уже. Хотя к ним я, когда пойти, даже идти не мог. А сейчас сам еще, ну. (Смеется. – Прим. ред.). Да, по психосоматике помогаю уже: себе помогаю, другим помогаю. Иди просто в стресс. Иди вот в этот стресс. С Богом. Скажи: «Я иду в стресс». Потому что все наше развитие идет только через стресс. Я не знаю, поможет тебе это или нет. Мои слова там. Я надеюсь.

Вопрос. А если сорвусь?

Ответ. А вообще зачем ты думаешь: сорвусь – не сорвусь? Ты, наоборот, скажи: «Бл*н, там интересно». Я же уже сказал тебе ответ. Там же интересно. Зачем где-то там вообще срываться, где интересно? Там этого нету. Если поставить два страха эти вместе: сорвусь или не сорвусь? Их два. И когда я в первой реабилитации или, там, уже в третьей я на листке бумаги вот так расчертил на две половины и написал сверху: сорвусь, не сорвусь. И дальше написал, какие чувства у меня там: вот в этом страхе и в этом. И знаешь, чё получилось? Одинаковые. И я такой: и нах*р тогда мне это надо?» (Смеется. – Прим. ред.). А потом я еще услышал одного американского спикера. Я там сижу и слушаю, и он как раз говорит про срывы. И он такой: «Так. Срыв не является частью выздоровления». У меня эта мысль интуитивная: раз! – это не является частью выздоровления и так далее. Нах*р мне тогда вообще думать об этом? Сорвусь я там – не сорвусь? Мне же надо идти выздоравливать. А когда ты думаешь: сорвусь – не сорвусь, ты идешь куда?

Вопрос. То есть это про принятие.

Ответ. Так просто отношение поменяй. Я иду выздоравливать. Я иду исцеляться. Есть слово «выздоравливать». Вот мне нравится слово «исцеляться». Я вот сейчас везде иду исцеляться. Мне вот нах*р надо? Я там уже наумирался в этой жизни. Мне пора исцеляться. Тогда пойдем исцеляться. Но оно же легче. В этой: в той жизни – мы там все знаем.

Вопрос. Ну, да.

Ответ. Там чё? Как? Какие выходы, входы? А там чё: сколько можно ходить? Тогда пошли исцеляться. Иди, иди вот в эту: в интерес.

Вопрос. А можно еще?

Ответ. Давай.

Вопрос. Как быть, когда – я тоже рехабовскую проходил Программу. Значит, у меня почти два года трезвости. И за два года у меня второй раз наплыв бешеный тяги. Как с ней быть, когда она надвигается?

Ответ. А тут все очень просто: спонсор, группы, шаги и спикерские. Молитва. Просто работа по Программе. И иди в Четверку.

Вопрос. Все делаю, кроме этой Четверки.

Ответ. Из-за этого у тебя и тяга прет. У тебя сейчас внутри идет на конфликт: ты знаешь, что надо делать – ты этого не делаешь. У тебя внутри что? Растет нечестность к себе самому. И у тебя мозг ищет что? Легкий путь. А какой легкий путь он знает? Махнуть. Вот у тебя и тяга еще. Мы тебя сейчас разобрали вообще на пальцах. Твоя нечестность внутри себя. Злоба на себя. Ты же злишься. И еще эту злобу, видимо, скидываешь еще там на кого-то: на родных, на близких. Со своего на умершего: это же он же козел, а не я.

Вопрос. Да. Мне понравилось вот твой пример, как ты прописал про девчонок про своих и потом понял, чё ты это все писал про себя. Вот, кстати, вот примерно также.

Ответ. А в Четверке же все про себя. Так иди в себя. Весь рост всегда, когда мы идем только в себя.

Вопрос. То есть разбираться не снаружи, а внутри.

Ответ. Конечно. Я тебе разрешаю идти вовнутрь.

Вопрос. Спасибо. (Смеется. – Прим. ред.).

Ответ. Я с тобой.

Вопрос. Ага.

Ответ. Я тебе часть силы даю.

Вопрос. Спасибо.

Ответ. Спасибо.

Вопрос. Спасибо за ответ такой развернутый Рустаму. А у нас следующий вопрос в чате от Фарида: «Что можете посоветовать новичку, который только что вышел из реабилитации?».

Ответ. Приветствую, новичка, если он здесь. Рад тебя приветствовать. Здесь тоже все очень просто. Ну, постоянно ходить на группы. Чем больше, тем лучше. А самое лучшее – это прийти на группу и сказать: «Мне нужен спонсор. Мне нужны шаги». Как я это сделал. Затягивать, ну, смысла нет. Просто ходить на группы и сидеть облизываться опять с чужого стола, ну, это смысла нет. Надо сесть за этот стол. Кстати, там на каждой группе есть стол, где стоит чайник. И за этим столом и сказать, чего я хочу на самом деле, первый раз: «Я хочу шаги. Я хочу спонсора. Я хочу жить». И тогда все придет туда, куда придет. Потому что это все с Богом. Вот это вот, наверное, самое главное. Я сделал так, и до сих пор я иду по этому пути. Ну, где-то – ну, я иду своим путем. Да. Вот это очень важно: идти своим путем. Какой бы он ни был. Не смотреть на других. Свой путь выбирать. И тогда будет появляться вот эта собственная жизнь наконец-то. Ответственность. Там появятся маленькие ответственности. Это бывает страшно. Страшно. Иногда страшно. Но эти страхи, они уже мотивирующие. Так что все здорово будет. Спасибо.

Вопрос. Спасибо за ответ, Георгий. Вопрос от Дарьи: «Привет, Дарья, алкоголичка, Екб. Подскажите: Четвертый шаг – он же длится на протяжении всего пути? Ведь люди, которые раздражают или могут обидеть, еще будут обязательно встречаться в жизни. Или правильное прохождение Четвертого шага дает инструмент, который позволяет идти дальше без этих эмоций?

Ответ. Спасибо за вопрос. Ну, я на него отвечал, когда была спикерская. Все шаги нам даются для дальнейшей нашей жизни на каждодневной основе. Просто у нас есть: мы живем Десятым, Одиннадцатым, Двенадцатым. Но в Десятом шаге заложены все девять. Когда меня что-то раздражает, у нас, прям, в Десятом шаге написано: когда мы злимся, когда мы эгоистичны, когда мы нечестны, мы сразу обращаемся к Богу избавить нас от этого. Да? И мы идем делаем действия. То есть мы пишем: если мне кто-то там, я вижу то, что у меня есть раздражение, я сажусь вечером и прописываю Четвертый шаг. Я звоню спонсору. Я ищу новые ответы. Это будет на всю оставшуюся жизнь. И это нормальная практика. Потом это будет уже легче, с каждым разом все легче. Уже слом какой-то. Это есть слово: на автомате это будет уже. Ну, уже вот эта практика. Не автомат, а уже выработается новая привычка.

Это уже как бы быстро делается в голове. То есть не уходить в саму, то есть вглубь этой обиды. Не оставаться, а сразу выйти уже на конструктив. То есть если я разозлился, я даже просто могу сказать человеку: «Слышь, дорогой, я сейчас злой. Давай сейчас не будем». То есть я ее могу прекратить, вот эту обиду, ожидание. И у себя, и у другого еще. То есть далее инструменты. Будут у вас инструменты, которые помогут делать быстрее. И выходить уже к себе на новый уровень уже себя. То есть прийти к себе именно. Потому что я себя уже на ходу спрашиваю: «Так, а что меня сейчас там задело то? А что задело? Так, стоп. Ага». И я уже вижу реальность. То есть, когда я иду в себя, я начинаю видеть реальность. А в этой реальности обида исчезает. Потому что я к себе иду. Там мое что-то. Вот это мое – вот это его. Там разделил – все. Дальше пошел. И мы идем наоборот дальше жить. Дальше жить. Раньше мы шли дальше умирать. А сейчас мы наоборот благодаря обидам: благодаря, кстати, обидам – то есть раздражениям, мы идем дальше жить. То есть мы находим новый путь. Вот насколько вот этот ключ в Четвертом шаге. Спасибо.

Вопрос. Спасибо за ответ, Георгий. Дарья, тебя благодарит. И говорит, что она не сначала слушала.

Ответ. А, ну, все ясно.

Вопрос. И так, у нас вопрос следующий от Татьяны: «Спасибо, Георгий. Вопрос: обязательно ли соблюдать все рекомендации спонсора?»

Ответ. (Смеется. – Прим. ред.). Хороший вопрос. Он, кстати, такой: интересный. Потому что у меня есть свое, ну, свой опыт. У меня свой опыт. Все рекомендации спонсора? Ну, желательно да. Желательно да. Но у меня было одно «но». И оно в принципе есть все-таки. Мы оба люди. Да? Но тут тоже надо отличить одно от другого. Тут очень сложно. Здесь такая грань: очень такая скользкая вообще. Очень скользкая. То есть, например, мы оба люди. И он тоже может ошибаться. Вот в чем весь вопрос. Второй шаг. Да? То есть мы можем оба ошибаться. А может и он ошибаться. А может, и я могу ошибаться. И вот тут надо как бы выстраивать это. То есть работа со спонсором – это вообще коммуникация как раз. Мы учимся коммуницировать с другими людьми. И в первую очередь – это обучение со спонсором. Да? То есть я как бы учусь грамотно где-то идти на конфликты, где-то их разбирать вместе со спонсором.

Я разбирал обиды на самого спонсора. И это тоже важная часть. Потому что этого нельзя оставлять и замалчивать. Потому что ты в этих чувствах, когда ты со спонсором, а ты злой на него. Или ты там недоволен, обижен – это уже не работа по шагам. Вот в этом весь смысл. И когда он мне чё-то говорил, я там делаю, делаю. Но мне не идет вот это, и все. И я это не делаю. Мне же спонсор мне не говорит, он меня не проверяет. Понимаете? Это все же на личной ответственности. И если я говорю: вот это у меня не идет, я и ему говорю: вот это не идет. И мне будет мой подспонсорный говорить: вот это тут у меня не ложится. Может быть, я ошибаюсь. Я же не Бог. Я наставником стал, и я на себя роль Бога надеваю. Нет. Есть жесткие спонсоры. Есть разные. Каждый придет к тому, который ему нужен. Вот это вот закон Божий скорее всего. Вот я сейчас что-то за Бога опять говорю. Но это так. Потому что придет тот человек, который именно нужен тому или иному человеку. Ко мне пришел сначала один спонсор. Потом я выбрал другого сам. И он ко мне пришел. И я к нему пришел. Потому что и я ему был нужен. Так что вот тут вот выстраивание вот этих коммуникаций, именно этих новых, на новых основах вот этих вот. Именно со спонсором – зрелая вообще вещь. Спасибо.

Вопрос. Спасибо за ответ, Георгий. Таня, спасибо за вопрос. И у нас последний вопрос на сегодня от Гузели: «Георгий, спасибо тебе за опыт твой и развернутые ответы. Скажи, пожалуйста, когда ты начал выходить из-под стола? Как ты корректно стал выстраивать границы или просто прекращал общение?»

Ответ. О-о-о. (Смеется. – Прим. ред.). Вот это вопросик. Ну, постепенно, потихонечку. Знаете, самой большой выход из-под стола, честно – вот только недавно был. И то выйти-то могу выйти. Это еще первый шаг. А вот усидеть за этим столом и взять ответственность за собственную жизнь за этим столом и стать хозяином за этим столом и еще отстоять, кто к тебе приходит за этот стол. Кого-то пустить, кого-то не пустить. Вот тут надо уже другие шаги такие, серьезные. Я говорю, вот сейчас иногда вылезает вот эта уверенность. Да? У меня же такая сплошная такая неуверенность: страхи там во всем и всегда. Да? И очень сложно мне до сих пор за этим столом своей жизни усидеть, потому что я этому не научен. Меня этому никто не учил. Я себя сейчас спрашиваю, а я сейчас такой – у меня даже есть свои инструменты. Я говорю: «А я сейчас за столом своим или нет?» И я понимаю то, что я проваливаюсь. И я говорю себе: «Так, мне надо здесь удержаться. Значит, мне надо эти чувства прожить. Мне надо эти эмоции прожить. Мне надо здесь отстоять вот это. Мне надо убрать свою инфантильность сейчас». Да? То есть я же вижу, как я сейчас поступаю с другими людьми, кто за этим столом сидит. Ну, так вот –виртуально. И так я учусь вот это в себе – так что вот так как-то. Если ответил, спасибо.

Ведущая. Спасибо за ответ. Гузель, спасибо за вопрос. И я тогда буду завершать запись.