Россия/Чита

Домашняя группа: Чароит

ТЕМА: Прелести выздоровления в программе

Привет. Федор, алкоголик, Забайкальский край. Группа «Чароит». Я свои 27 лет, если Бог даст, отмечу только в сентябре месяце. Тут осталось-то месяц, наверное. Самое главное, что в Программе я нашел себя. Себя нашел в Программе. Я научился любить в Программе. Главное, что, когда сильно тяжко на душе, я же вот – тяжко на душе, я вспоминаю молитву нашу. Я только первые 2 строки говорю: «Боже, дай мне разум». Остальное – вся молитва в голове у меня. Я про себя повторяю всю молитву. И редко когда я, можно сказать, что прибегаю к просьбе к Высшей Силе, чтобы Она помогла. Потому что я знаю, что моя Высшая Сила всегда со мной. Куда бы я ни пошел. Потому что я сделал Третий шаг, сердцем сделал Третий шаг. Препоручил свою жизнь Господу Богу своему. Я же вот придя в Программу, я же атеист, и остаюсь атеистом. По национальности я татарин. Должен мусульманин. Но нет. Меня в детстве родители никак не приучали, не приручали и не приучали к мусульманству, потому что сами они были атеистами. Отец был до корней волос милиционером. Мать всю жизнь проработала в райкоме партии.

Когда они ушли на заслуженный отдых, на пенсию, они начали выпивать. И я пристрастился к этому с малых лет. Я первый раз выпил, когда перешел во 2 класс. Жили мы в деревне, потому что гуляли-то домами раньше. У нас погуляли, в другой дом ушли – погуляли там. Вот на столе-то оставалось там. Ну, я пригубил рюмочку. Сам-то я не помню этого. Это мне старшая сестра рассказывала. Я был в лохмут пьяный. В какое-то время это забылось все у меня. В школе я начал заниматься спортом. Потом Армия. До Армии очень крепко выпивал тоже. Армия – и в Армии тоже умудрялся напиваться. Сидел на гауптвахте. Короче, был прилежный мальчик. Постоянно лежал пьяный. И вот когда, я пришел в Программу, к нам в Читу сюда приехали москвичи и американцы с Программой, доносили до нас идеи Программы. Я задал им вопрос: «Ребята, что делать, если я не верю в Бога?» «Ты, – говорят, – создай своего Бога и поверь в Него. Дай Ему имя свое и поверь в Него». А я говорю: «А как же так? Если я создам Бога своего, это же с религией никак не связано». Они говорят: «При чем же здесь религия? Религия и вера (вот ты поверь в своего Бога) – это две большие разницы». Я так и сделал. Я создал своего Бога в своей голове, дал Ему имя свое. Правда, по традициям нельзя назвать имя Бога своего. Я не буду пока здесь называть. В Книге сказано, что, возможно, назову свое имя своего Бога. И Он мне помогает на протяжении этих лет. Благодаря тому, что я начал по-другому смотреть на свою жизнь, опираться на эти духовные ценности – я не знал, что такое духовные ценности. В Программе я узнал, что такое духовные ценности. Самая главная моя духовная ценность – это трезвость моя, что я не пью. Это моя духовная ценность, самая главная. Бывают проблемы, конечно. Никуда от них не денешься. Но благодаря тому, что я опираюсь на свои ценности, не на свои силы, а полностью на свои ценности моей Высшей Силы, опыт ребят, которые меня окружают. Я-то сейчас себя окружил в основном ребятами из Программы. Мне без разницы, какая зависимость у них: наркоманы, созависимые, курильщики, обжоры. Но ребята в Программе которые. Я с ними общаюсь в основном сейчас. Но те ребята, которые в социуме, с которыми я бухал, я тоже с ними контакт не потерял. Они мне показывают на всякий случай, куда я могу вернуться. И если я загуляю, я могу туда вернуться: в эти трущобы, из которых я выбрался благодаря Программе.

Тот, кем я был, я не пожелаю врагу даже своему. Нет, это не тюрьма. Это были подъезды, подвалы, контейнеры из-под мусора. Самое главное, чтобы тепло было. Я там ошивался. У нас тут был стадион в городе Чите. На этом стадионе было мое обиталище, короче. Я жил под трибунами, умудрялся спать. А когда холодно было – по подъездам, по подвалам. Сейчас там у нас святое место на стадионе этом. Там Храм стоит иконы Божией Матери. Храм там стоит. Святое место сейчас стало. Ребята шутки говорят: «А ты с них плату бери за это – твоя же территория». Я говорю: «Ну, с этим шутить-то не надо. С Богом никак не шутят». Хотя я, повторюсь, я неверующий человек. Не религиозный верней. Я верующий, но я не религиозный человек. Я верю в своего Бога. Я даже рад за тех ребят, которые действительно ходят в Церковь, крестятся, молятся там. В католические храмы ходят. Там у меня много друзей, в католических храмах. Программные ребята. Православные есть. Мусульман нет у нас, как ни странно. А возможно, что и есть. Не знаю. Не интересовался. Это не моя забота: захотят, сами расскажут о себе. Хотя я постоянно рассказываю о себе-то. И рассказываю о прелести Программы. Мое выздоровление началось после того, как я сделал Третий шаг.

До этого у меня было просто накопительство сухих дней. Я считал дни, сухие дни накапливал: вот мне 7 месяцев уже трезвости. Это не трезвость была. Это была сухость. Трезвость у меня наступила после того, как я сделал Третий шаг. Я нашел Бога своего и сделал Третий шаг. Второй и Третий шаг. И свершилось чудо в моей жизни: я начал выздоравливать. Появилось здравомыслие, душевный покой, смирение вырабатывал. Честность вырабатывать начал. Я до сих пор вырабатываю честность. Я до сих пор учусь жить, ребята, потому что вот этот мой срок трезвости ни о чем не говорит. Стоит мне отойти от вас, и мне кирдык придет. Извините за вульгарность. Мне все – придет конец. Потому что были примеры наших здесь, читинских. Ребята, которые уходили от Программы, через некоторое время запивали. Ну, и некоторые уже на погосте. Я переписываюсь с ребятами из Брюсселя. С Нью-Йорком переписывался, когда в начале своего выздоровления. Я был рьяный поклонник Программы. Я как с Красным флагом носился с этой Программой. Вот как раз с Брюсселем переписывался, ребята прислали мне письмо после конференции (конференция была), двое, у одного было 10 лет трезвости, они прекратили ходить на собрания, через некоторое время запили и через полгода умерли. Оба. Я не хочу такой жизни.

Я только начал жить в Программе. Пусть проблемы у меня есть, но я вот этот день трезвой жизни не променяю на год той жизни. Год моей жизни, когда я бухал, там тоже были: и деньги были, и девки были – все у меня было. Было 3 квартиры у меня в городе. Ну, это как они были? От организации давали квартиры. На Силикатом заводе работал – дали квартиру. Уволили по 33-ей за пьянку. Все – освобождай квартиру. Потом на железной дороге работал я. Точно так же уволили меня. Взяли опять на Силикатный завод работать. Там зять наш работал, поэтому меня взяли туда с испытательным сроком. И как раз завод строил дома для рабочих своих. И дали мне квартиру однокомнатную недалеко от завода. Ну, я так тихонько сперва выпивал. А потом я начал наглеть. С собой носил, с обеда носил с собой бутылку водки. Приносил. Я на прессе работал. Оператором пресса был. И меня все равно уволили тут. Сказали мне: «Освобождай. Все». Потом уехал в деревню. Пил – продолжал. Программу не знал. И когда приехал опять в город – я ж убежал от пьянок с деревни.

А самое главное я понял потом, что, пусть я убегу от тех ребят, которые бухают там, в деревне, но я от себя-то не убегу никуда. Как бы я ни старался убежать – от себя я не убегу. И то, что получилось у меня: я устроился в СМП работать, в строительно-монтажный поезд, там я поработал определенное время. Встал на очередь на квартиру, мне должны были дать квартиру. А, ордер я должен был получить в понедельник. А в субботу мы поехали гулять с ребятами. И там я получил по башке. Короче, мне разбили голову. Я 28 дней в коме пробыл. Там какая квартира? Мне лишь бы выжить. Бились-бились врачи со мной. Мать со мной в больнице лежала. Я 8 месяцев пролежал в больнице. И когда меня мать забрала домой в деревню – нет, чтобы остановиться. Я начал с кваса, с пива. А пиво для меня было самый стартовый напиток, оказывается. И мне надоело пить. Я тоже собрался – уехал в город, потому что в городе – мне знакомо тут все. Я там долго уже прожил в городе. Здесь умудрился и пить, и подженился, и в наркологию устроился, в наркологический диспансер. Потом лег в наркологический диспансер, и лежал, и работал там, в наркологическом диспансере.

Но радости мне от жизни не было. Я пить хотел. Меня закодировали. Кодировки хватило на 3 недели. Я закодировался для начальства. Пить-то я хотел. У меня не было проблем, чтобы найти спиртное. У меня была проблема с трезвой жизнью. Я не умел трезво жить. Потом после этой кодировки меня зав. отделением уговорил вшиться. Я вшился. Тоже для родственников вшился. А сам-то я что такое? Повторюсь, я хотел пить. А придя в Программу, я думал, я научусь пить, как всегда: потихоньку. Чтобы мне не мешало работать. А хр*н-то так. Оказывается, у меня никак не получалось, потому что мысли мои были только о выпивке. А здесь в Программе я узнал, что моя трезвость нужна только мне. Она никому не нужна. Я все доказывал, что вот я в Программе, я трезвый, теперь я высот добьюсь своих. А мне сестра сказала: «Не знаю, как с Программой? Трезвость нужна тебе, брат мой, а не мне». А до этого, до Программы, я когда женился в Антиповке (я с первого на пятое перепрыгиваю, извините меня), в Антиповке я женился, мне надоело там.

Я напросился к сестре на квартиру. И до Программы это еще. И я там пил, продолжал. Сестра меня выгнала. Я на нее обиделся: «Вот, ты сестра. Не любишь брата, выгнала меня на улицу». Я долго не мог ее простить за это. А потом понял, что этим самым она меня спасла. Со мной так жестоко поступила, жестко – она спасла меня этим самым. Те ребята, с которыми я бухал, когда жил у нее на квартире именно – один или два человека остались там из 12-15 человек. Как-то я приезжаю, у племянницы спрашиваю: «Где они?» Она как рукой махнет в сторону кладбища. Всё. Там, там они все: кто на иглу сел, кто от водки сгорел, кто пьяный утонул, кто разбился на машине, кто повесился. То же самое грозило б и мне, если бы не сестра моя. Теперь я ее благодарю за это. Она приезжает ко мне постоянно. У меня сейчас отдельная, ну, правда, я живу в коммунальной квартире, но у меня своя комната благоустроенная комната. Ну, вроде как секция у нас, секция из трех комнат. И живем мы дружно со всеми. Я – благодаря Программе.

По началу я – есть у нас тут одна женщина лет так 86 ей. Возбудитель моего спокойствия была. Я к ней относился с пренебрежением таким. И когда я задумался: «Почему же так получается?» Я вот добрый человек по натуре то, а она со мною так. То меня обзывает: урод, там, калекой называет меня всяко-разно; то припадочным называет меня, козел, там. Ну, еще слова матершинные. Я так-то не люблю маты, стараюсь сам не материться. И когда я начал дарить ей любовь свою: с любовью к ней относиться, с уважением. Потому что старый человек, надо к ней с уважением относиться. И она изменила свое отношение ко мне. Вот в чем прелесть. Как хочешь, чтобы с тобой поступали, поступай так же с людьми. Это у меня сейчас на первом месте стоит. Если я сейчас не хочу, чтобы меня человек посылал вдоль дороги или, там, в эротическое путешествие куда-то, я добьюсь этого. Я стараюсь этого не делать. Я всегда по крайней мере пытаюсь с людьми как-то уйти от конфликта. Кто-то хочет поругаться со мной, я стараюсь обойти острые углы, как-то сгладить все это, чтобы было хорошо и ему и мне. И в первую очередь, чтобы мне было хорошо.

И вот дети меня – в основном дети учат меня жизни. Здесь во дворе, где я живу, очень много детей. Бывает так, что они меня увидят: «О, дядя Федя идет». И пока человек 5-6 не подбегут ко мне, пока я всех не пообнимаю, никто от меня не отходит. И меня спрашивают родители этих детей: «Как это дети идут обниматься к тебе?» А я говорю: «А вы когда их в последний раз обнимали, детей своих?» Сразу замолкают и уходят. Потому что не делают этого они. Ну, активные алкоголики. Я их не презираю за это. Я знаю, что меня разделяет только рюмка от них. Стоит мне выпить, я потеряю всех, все свое уважение. Сам себя перестану уважать. Меня перестанут уважать, окружение мое. Любить меня перестанут дети. И дети меня учат. Ребенок идет такой – шарик у него, так вот держит. За ветку зацепил – лопнул он у него. И ребенок загрустил: вот-вот заплачет. Сразу он отвлекся, бросил этот огрызок-шарик, который лопнул, и побежал другим заниматься делом. Вот как надо поступать. Я понял, что, если мне тяжело, что-то меня напрягает – переключись на что-нибудь другое.

Я говорю: ребенок научил этому всему. Показал, как нужно жить. Не даром же вот (я тут затрону Библию) Иисус сказал: поступайте, как дети; будьте, как дети. Да. Но здравомыслия не теряйте. Это я добавляю от себя. Да, поступай как ребенок, но здравомыслия не теряй. Потому что здравомыслие: я потеряю здравомыслие – я потеряю все. И душевный покой, и равновесие свое – все потеряю. Но здравомыслие и душевный покой нельзя терять. Для меня по крайней мере. Нельзя терять. Я никого не учу никогда. Я рассказываю о себе, просто о себе рассказываю: что я пережил, что я приобрел, что я потерял. Я приобрел здесь свободу. А свободу приобрел тогда, когда я научился прощать. Всех своих врагов, которых я считал виноватыми в смерти моих родителей, я их тоже простил. Потому что родителей я не верну. А зачем я буду себя накручивать-то из-за этого? И жить этим. Я простил их, но этого я не забыл. Я простил, да. Но я не забыл. И обрел свободу. Свободу обрел. Простить нужно сердцем, а не головой. Головой не надо забывать – сердцем надо простить, и все. Еще что-то хотел сказать, вылетело что-то из головы. Мало говорю – слишком много времени дали. Хотя я могу о Программе говорить очень долго, на перебой, разные испытывать чувства. Прелесть моего выздоровления в Программе? Ну, я повторюсь: я нашел себя. Самое главное – я нашел себя. Я научился любить. Я действительно научился любить. Любить других людей. Уважать других людей. Принимать людей такими, какие они есть. Ну, я думаю, пока все, ребята. Извините, если я что-то сказал сумбурно как-то.

Ведущий. Да, Федор, спасибо большое. У тебя еще правда много-много времени осталось, но, может быть, мы это сейчас вопросами заполним. Спасибо тебе огромное за твой опыт, что ты нашел время: с нами поделился, пришел к нам. Поздравляем тебя с наступающим юбилеем.

Спикер. Спасибо.

Вопрос. Да. И у нас появился вопрос. Сейчас я его найду. Света задает вопрос: «Федор, ты научился быть счастливым, радостным, свободным?» Вот такой вопрос.

Ответ. Я уже сказал про свободу. Да, я чувствую себя свободным человеком. Вот: счастливым, радостным. Счастье для меня – что я трезвый. Свободный. Свобода, да? Я могу рассказать о своем Боге. Мой Бог – это любовь и красота. Я говорю, я радуюсь всему, что радует мое сердце. И стараюсь поделиться своей радостью со всеми. Пусть даже если я кому-то ночью позвоню, знаю, что он меня, этот человек, не пошлет куда подальше, а выслушает меня. Если у меня какая-то радость, я с ним делюсь. И мне звонят также ночью. И я тоже выслушиваю их. Тоже их выслушиваю. Свободным? Свободным, да. Я повторюсь: свободу я обрел, когда я научился прощать. Это моя главная заслуга – научиться прощать в трезвости. Когда я был эгоист, я никого не прощал. Все были виноваты в моих проблемах, все были виноваты. А тут я понял, что чем глубже я погружаюсь в изучение Программы – тут я маленько затрону начало. В начале я был фанатиком Программы. А сейчас я просто придерживаюсь принципов нашей Программы. Пусть я буду знать каждую букву Программы, где она находится. Но если я не буду исполнять рекомендаций Программы, у меня ничего не получится.

Когда я нашел своего Бога, что значит «Радость моя», я просил у Него: «Боже, даруй мне трезвость». Он дал мне Книгу, вот эту Синюю Книгу. Я утрированно говорю. Вот, будешь, говорит, выполнять рекомендации Программы, будешь выполнять все, что здесь рекомендуют (вот в Книге написана вся Программа) – ты будешь оставаться трезвым и счастливым человеком. Да, он сначала сказал мне, что будешь трезвым оставаться. Но мне мало этого: быть трезвым. Мне нужно быть счастливым человеком. Я могу сравнить день вот этой жизни, трезвой (я уже говорил про это), и год той жизни, когда бухал. Я не променяю вот этот день на неделю той жизни. У меня было много, очень много проблем с банками. Сейчас слава Богу трезвый. Я решил проблемы эти все. Приятель знакомый, который не в Программе, которого я чуть ли не за руку приводил с собой, хотел его привести. Но он уперся как бык рогами, и все. Он до сих пор по уши в дерьме, в проблемах с банками, в кредитах. Потому что он пьет. А вот трезвый я решил проблемы свои. И решаю. Слава Богу, у меня есть на кого опереться. Это вам позвонить, позвонить своим городским приятелям. Задать вопрос. А вопросов бывает очень много. Даже когда я начал выздоравливать, было очень много вопросов, когда я с этими – мы же занимались с психологами, психотерапевтами. У нас тогда не было даже – я в первый набор попал группы Анонимных Алкоголиков Читы. Где-то год просто так собирались без названия. Потом назвали свою группу «Чароит». И вот все, что со мной сейчас происходит благодаря моему желанию оставаться трезвым, думать о завтрашнем дне. Хотя я знаю, что завтрашний день будет думать сам за себя. Мы живем здесь и сейчас. Мы живем здесь и сейчас. Вопросы можно.

Вопрос. Да, спасибо. У нас тут вопросов уже много. Я буду их зачитывать. Тебе спасибо большое за ответ. И спасибо, ребят, за вопрос. Так, мне тут в личку еще присылают вопросы, поэтому я их буду зачитывать по очереди их поступления. Следующий вопрос у нас от Марины: «Как научиться прощать себя, Федор? Поделись, пожалуйста, опытом».

Ответ. Прощать себя. Понимаете, это вот чтобы простить себя, нужно сделать Девятый шаг. Я сделал Девятый шаг. Я к человеку подошел, попросил у него прощение за то, что я, допустим, накосорезил там. И тут же я сразу же: «А вдруг он меня не простит? Я тоже себя не прощу тогда». Я не прощу себя за то, что я не подойду к человеку. Была возможность подойти к человеку и сделать ему Девятый шаг. А я к нему не подошел. Вот за это я могу себя не простить. А сейчас у меня нет такого. Даже вот в быту, в жизни я делаю: все Шаги у меня в ходу. Все Шаги в ходу. Потому что Программа работает, если я работаю по Программе. И нужно научиться прощать себя, не винить себя за ошибки. Это у нас на группе есть такой лозунг: «Не вини себя за свои ошибки». Все, что касаемо Программы – для меня это святое. Даже есть такие ошибки, которые я не могу простить человека. У нас есть еще лозунг в Программе: «Позволь событиям идти своим чередом и продолжай работать». Ты все сделаешь, если с верой обратишься к своему Богу. Он поможет тебе. Только в это поверить надо, что Он тебе поможет. Я в это верю. Он мне помогает всегда.

Вопрос. Спасибо, Федор, спасибо за ответ. Марина, спасибо тебе большое за вопрос. Следующий вопрос у нас от Ульяны: «Федор, расскажи про все ошибки в Программе, если ты их видишь. Какие ты видишь? Что ты делаешь не так, как 5 лет назад, например? Или 10 лет назад?»

Ответ. Как и что я делаю сейчас? Я, понимаете, вот если я не могу изменить ситуацию какую-то, я принимаю ее такой, какая она есть. Я этого раньше не мог делать. Сейчас слава Богу. По прошествии 10-15 лет трезвости я понял, зачем я буду себя накручивать, если я не могу изменить эту ситуацию? Я не могу ее изменить – я принимаю ее такой, какая она есть. В нашей молитве все сказано. Весь смысл Программы сказан в молитве нашей. Вот, можно сказать, и весь ответ.

Вопрос. Да, спасибо большое, Федор, за ответ. Спасибо, Ульяна, за вопрос. Еще есть у меня один вопрос в личке. Сейчас секундочку, я его зачитаю. Да. «Сколько тебе было лет, когда ты пришел в Программу?» Елена задает вопрос.

Ответ. В Программу я пришел в 38 лет. Познакомился с Программой. Вернее, я первый раз ее услышал, мне 36 было, по-моему, я ее услышал. Но я постоял в дверях. Сюда приезжали москвичи с Программой. Также я постоял в дверях, послушал: «А, это американская Программа». А я же тут патриот Родины своей. Я же присягу давал. И все. И короче, ушел делать свою программу: дальше, вернее, бухать. А вот когда жареный петух-то меня клюнул в одно место, я побежал в наркологический. На базе наркологического как раз был набор в Программу. И мне как раз исполнилось в то время 38 лет. Исполнилось 38. Я не помню, в каком месяце я пришел, как говорится, в Программу. Но начал отчет свой вести с сентября, когда я сделал Третий шаг. А до этого у меня было накопительство этих дней. Я уже говорил об этом. Когда я сделал Третий шаг – я с того момента веду отсчет жизни своей. Полноценной жизни. Такой жизни, которую я хочу, а не как мне диктуют условия. А условия мне диктуют такие: ты иди и напейся. А смысл какой? Смысл какой пить-то сейчас. Эти 27 лет коту под хвост? Поднять рюмку первую – и все, и кирдык придет. Спасибо.

Вопрос. Спасибо, Федя, большое тебе за ответ. Спасибо, ребят, за вопрос. У нас есть еще очень много свободного времени. Пожалуйста, готовьте свои вопросы спикеру. Чат включен, записывайте прямо в чат, я буду зачитывать. Или ставьте 3 единички, пожалуйста, задавайте вопрос голосом. Следующий вопрос у нас от Каролины: «Федор, какие рекомендации ты можешь дать новичкам?»

Ответ. Какие советы? Мы советов не даем. А своим опытом поделиться – могу сказать. Я когда начал выздоравливать с ребятами, у нас было 12 человек в самом начале. И вот когда меня позвали в комнату, где ребята занимались, я же вам рассказывал, мы с врачами занимались, психотерапевт был врач. Я рассказал ему о себе. Я в наркологическом работал, они меня знают. Я рассказал о себе, что я вокзальный бич, что живу по трущобам, по подъездам, подвалам. Он говорит: «Ну, я расскажу о тебе ребятам». Я говорю: «Рассказывайте. Чё я буду стесняться. Я хочу трезво жить», – он знает, что я живу на вокзале. – «Я хочу трезво жить, что мне стесняться. Рассказывайте». Он взял – рассказал всем. И тишина в комнате. Там было 12 человек. Мне сразу сказали: «Вот, 12 синяков присутствует». Я даже уже пытался как-то оздоровить себя. Ну, и кто-то из ребят сказал: «Пусть попробует. Может, получится». Один хожу из 12-ти человек на собрания. Ну, там еще ходят ребята, но они после срывов ходят. Там у кого-то после 7 лет срывы, после 11 лет был срыв. Ну, а у меня вот слава Богу, потому что я сердцем сделал Третий шаг – препоручил жизнь и волю Богу. Поверил в Программу, поверил в ребят.

Я ни капли спиртного не выпил за эти 27 лет благодаря тому, что я искренне верил в Программу, искренне верил в ребят, искренне верю в своего Бога. И ходить на собрания. И вот я даже хотел сказать, что я начал изучать, почему у нас ребята уходят в мокрый срыв то? Им хочется в мокрый срыв, ребята. Я понял, почему им хочется в мокрый срыв. Я нашел причину. Они не принимали Программу полностью. Так, как я. Я полностью начал Программу принимать в своей жизни и применять ее. Тяжело? Я не спорю. Я очень много времени и труда положил на свою трезвость, чтобы остаться трезвым. Очень много времени, труда. И не зря. Скажу, что не зря я положил что-то, затратил на свое выздоровление. Не на Программу – на свое выздоровление. Ходить на собрания Анонимных Алкоголиков, читать литературу, найти наставника себе. Я не люблю слово «спонсор». Нельзя же отстегивать деньги. А я наставника: пускай наставит. И мне не тяжело: вот даже пусть ночью звонят ребята. Я выслушаю их. Я же рассказывал, что я поделюсь радостью своей, приму от них радость выздоровления: что они там заметили, увидели в своей жизни. Это же просто прелесть: видеть и слышать всех. Мне в самом начале сказали: «Ты, Федя, научись слушать. Сперва слушать научись. А потом будешь говорить». Я так и делаю. Я умею слушать. Но если человек начинает нести пургу, я стараюсь снова вернуть его в то русло, с которого мы начали разговор. Когда получается, а когда и нет. Я тогда сразу прекращаю разговор, чтобы себя не нагрузить. Чтобы себя не нагрузить. А так вот даже все выслушиваю их – всех. Потому что их опыт жизненный иногда мне очень часто пригождается в моей жизни. Все пока.

Вопрос. Да, Федя, спасибо тебе большое за рекомендации новичкам. Берите на заметку, ребят. И у нас появились вопросы, их много. Следующий вопрос от Натали: «Федя, а что было самое тяжелое в Программе: и в Шагах, и в эмоциональном состоянии?»

Ответ. Самое тяжелое? Самое тяжелое – это у меня был Четвертый шаг: «Глубоко и бесстрашно оценили себя и свою жизнь с нравственной точки зрения». Я понимал, что я, что сейчас выдашь, все переложишь на бумагу. А вдруг кто-нибудь прочитает? Там же написано «глубоко и бесстрашно». Но мне было очень страшно. Все, что я накопил в себе – выложить на бумагу эту. Но все равно я переборол себя. Я знал, что без этого у меня выздоровления не будет. То есть я не освобожусь от дерьма, что у меня внутри. Я понял, что плохо мне придется, если я не освобожусь. Я освободился. Я себя переборол, переложил на бумагу все эти свои. У меня чё-то много получилось. Ну, я взял все это и сжег, чтобы никто не прочитал. И у меня никто и не мог прочитать, потому что я живу один. Приходящие, они сильно то не лазают нигде. Просто дисциплинированный народ.

Тяжело было принять себя. Тяжело было принять окружение свое. Тяжело было простить всех. И я обрел свободу. Я простил их всех. И обрел свободу. Кому-то, может, не подойдет это, а мне очень хорошо помогло это: простить всех и обрести свободу. Со смирением, что характерно. Со смирением все это сделал я. Вся Программа для меня основана на смирении. Как начинаете с Первого шага: с Первого по Двенадцатый шаг – это же все делается со смирением. Без смирения не будет выздоровления у меня. Если я буду делать что-то без смирения, толку не будет от этого. Я буду оставаться раздраженным, эгоистом. Эгоист, эгоцентрист – это все во мне присуще, потому что я живой человек. Иногда у меня, даже как-то в разговоре я с Денисом – было такое, что тщеславие. Во мне иногда голову поднимает тщеславие, гордыня. Я знаю, как с этим бороться. А как бороться? Выполнять рекомендации Программы. И все будет хорошо. Надеюсь, ответил.

Ведущий. Спасибо, спасибо большое, Федор. И следующий вопрос у нас голосом: Ольга, Москва, поставила три единички. Включайся. Пожалуйста, твой микрофон.

Вопрос. Привет, Федор, благодарность тебе за то, что делишься. Очень круто. Прям, помогает. На многие вопросы в голове пришли ответы. Твой опыт. Скажи, пожалуйста, я сейчас 53 дня в трезвости. Мне снятся постоянно сны. И они постоянно какие-то пугающие. И я их помню, я их после обеда всегда вспоминаю. И какие-то вот такие там сложные задачи: кто-то за мной гонится, кто-то постоянно хочет наказать, какие-то пьяные мужики, еще что-то. У тебя было что-то такое со снами? И как на них не обращать внимание?

Ответ. Было. Да. Спасибо, Ольга. Было у меня такое. У меня было такое даже, что вот мы с приятелем – у меня есть один приятель, друг, можно сказать даже. Мы с ним начинали это движение в городе. Вот у него так же, как у меня, такой же срок трезвости – 27 лет не пьет также. Но одно плохо: он не ходит на собрания. Но он тесно связан с нами. Он нам плакаты печатает – у него фирма своя. Он плакаты печатает, листовки печатает. Визитки печатает нам. Приезжает иногда. Он приезжает только на годовщину группы или на мой день рождения, духовный день рождения. На 27 лет, я надеюсь, он приедет. И сны бывают, что я вот с этим другом бухаю сижу. И вкус водки во рту почувствовал. У мне 20 лет трезвости было. И я почувствовал и вкус водки во рту. Что я бухаю. И проснулся – а я сплю. Еще, правда, какой-то: всколыхнулось что-то такое неприятное в душе. И потом отошло все – это был сон.

А страхи, они, страхи, будут присутствовать. Они у меня я сейчас – страхи. Вот даже во сне что-то увижу, а потом лежу – кубатурюсь до утра: к чему этот сон приснился? Значит, что-то – я негатив какой-то поймал днем. И подкорочка-то работает, подсознание чисто. Я это не проработал, эту ситуацию. И этот страх у меня. Он дальше моей головы не уходит. Я стараюсь переключиться на что-то другое. Как ребенок переключается на другое. Страхи, они всегда будут присутствовать. Мы же живые люди. Благодаря моему страху перед этой первой рюмкой я до сих пор слава Богу. Страх этот присутствовал во мне. И я не хочу от него избавляться. Страх срыва. Хотя в моей жизни присутствует Бог. Но страх срыва у меня все равно преодолевает вот эти верования в мою Высшую Силу. Страх, если он для меня не имеет такого большого значения, я стараюсь не думать о нем, переключаться на другое что-нибудь. Что-нибудь делаю. Звоню кому-нибудь, рассказываю о себе, что со мной произошло. И тут, как по велению палочки, звонят мне: то, о чем я думаю, человек мою проблему высказывает. Это же какой-то парадокс Программы. Я не знаю, мне вот было страшно рассказывать кому-то, что я в Программе что-то делаю. Хотя по началу скажу, что не было страха. А потом появился страх. По началу не было страха у меня. Потом появился страх, стыд какой-то. Но я понял, что, помогая другому, я помогаю себе. С теми ребятами, с которыми, я говорю, я бухал – ни один не пришел. Хоть я работал с ними много, с каждым носился. Ни один не пришел. Зато я остался трезвым. Страхи, они будут присутствовать в жизни моей всегда. Если не бояться ничего – не боится ничего только человек, который уже там, на 2 метра под землей. На кладбище который лежит. Он не боится ничего. Спасибо, мои хорошие.

Вопрос. Спасибо, Федор, за ответ. Спасибо, Ольга, за вопрос. Спасибо за опыт. Следующий вопрос у нас задает Андрей: «Федор, как ты общаешься с Богом? Как Он тебе отвечает?»

Ответ. Как я общаюсь с Богом? Понимаете, бывает так, что, когда я молю Бога о чем-то, я Его не прошу: «Боже, дай мне». Я вот в молитве: «Боже, дай мне разум», – только тут я прошу Его: «…дай мне разум». А так я благодарю Его, за все благодарю Его. Пусть я даже не задал вопроса, не просил чего-то, но благодарю Его, потому что у меня финансы – они не сразу появляются, но через какое-то время появляются финансы. Душевного покоя нету – я благодарил Его за душевный покой. И он у меня появляется, душевный покой. Я-то хотел, чтоб быстро было и сразу. А не получается все быстро и сразу. Потому что и чирей даже не садится сразу. Нужно простыть, чтобы чирей сел на одном месте. Благодарить за все надо. И с верой ждать. Думать, что все будет хорошо. Это со мной и происходит. Надеюсь, ответил.

Вопрос. Да, Федор, спасибо большое тебе за твой ответ. Андрей, спасибо тебе за вопрос. У нас еще есть вопросы. Сейчас, ребята, я их найду. У нас тут много в чате всякой информации. Следующий вопрос задает Константин, Санкт-Петербург: «Федор, как ты думаешь, есть ли группы на том Свете?»

Ответ. Да, ребята. (Смеются. – Прим. ред.). Ну, у тебя извилины в голове есть, друг мой? Если такое решение, есть ли группы на том Свете – значит они есть. Это все же индивидуально. Это личное все. Это интимное: верить в Высшую Силу, верить в группу там, на Небесах. Кто-то верит в Бога, кто-то в Аллаха. Но Аллах тоже Бог. Кто-то в Иисуса, кто-то в Аллаха верит. Все это интимное. Понимаете? Все это в голове у нас. Я не думаю про это, но, если пойду «туда», возможно, я напишу вам, весточку подам. Но никто «оттуда» ничего не присылал, не приходил, ничего не говорил про это, как там живется. Группа есть там, да. В твоей голове она будет. И в моей голове. Так далеко я не загадываю, потому что я не религиозный человек. Я верующий – да. Но не религиозный. И это очень много значит для меня. Спасибо.

Вопрос. Спасибо, Федор. Шикарный ответ. Спасибо тебе. Дальше у нас Лана благодарит за спикерскую и спрашивает у тебя: «Федор, берешь ли ты подспонсорных?»

Ответ. Если ко мне обращаются с какими-то вопросами, я им говорю о Программе, что-то из Программы говорю. А так, чтобы конкретно у меня были подспонсорные – нет таких у меня. Правда, есть ребята, но они из других городов. Есть с Якутска, с Ангарска, с Иркутска. Иркутск, Якутск, Ангарск. Ребята. Обращаются ко мне в основном с вопросами. Иногда я им звоню, что-то хочу услышать. Я им звоню, получаю ответ. Или даю ответ. Даже просто послушаешь ребят и получаешь ответ на свой незаданный вопрос. Также на живых группах. Прихожу я, даже вот здесь неживые группы, но на группах онлайн я получаю ответы: не задавая вопрос, получаю ответы. Просто надо слушать, уметь слушать. А я умею слушать. И отсеивать: то, что мне не подходит, я отсеиваю. А то, что мне подходит, я беру на вооружение. У меня все.

Вопрос. Спасибо, спасибо тебе, Федор, большое. А у нас еще есть вопросы. Вопрос от Каролины. Вопрос такой: «Сбылось ли обещание Девятого шага, который звучит как «мы интуитивно будем знать, как вести себя в ситуациях, которые раньше нас озадачивали»? Сбылось у тебя?»

Ответ. Обязательно, Каролина. Я с Каролиной иногда по телефону разговариваю. Обязательно. У меня моя жизнь начала меняться после того, как я понял, что обещания Девятого шага начали в моей жизни исполняться. Не все, правда. По состоянию здоровья я не все могу сделать. За руль сесть не могу уже. Все. Хотя возможностей было много таких: приобрести машину, сесть за руль. Но врачи запрещают мне сесть за руль. Я просто получил инвалидность. У меня частично левая сторона парализована. Обещания Девятого шага, они – если с верой принимать обещания эти, они все сбудутся. Все сбудутся. Все. Спасибо.

Ведущий. Спасибо, Федор, спасибо большое. И спасибо, Каролина, за вопрос. Так, я вопросов больше не вижу. Сейчас одну секунду, посмотрю. Вопросы в чате не вижу. Ага, Борис хочет задать вопрос. Борис, Нью-Йорк. Сейчас я тебя включу. Борь, привет. Включайся, пожалуйста. Задавай вопрос.

Боря. Добрый день. Боря – заслуженный гордый алкоголик. Федя, большое спасибо тебе, что такие, как ты еще есть.

Спикер. Какие такие?

Боря. Старой закалки.

Спикер. (Смеется. – Прим. ред.). Вполне возможно.

Боря. Я когда начинал группу, в 12-м году я начинал со старыми закалками. Там было знаешь как? Ни шаг вправо, ни шаг влево – расстрел. То есть там были такие, которые говорили тебе, что ты обязан, это не рекомендация – ты просто обязан бросить пить. Понимаешь? Вот как-то так. И я горжусь, и рад видеть, что такой старой закалки, такие, как ты, еще есть. И дай Бог, чтобы вы все были здоровы: вот такие люди такой закалки. Еще раз спасибо тебе за все. У меня не вопрос, ничего. Просто благодарю тебя за то, что ты есть. Я сегодня чистый, ребята.

Спикер. Спасибо.

Вопрос. Спасибо, Федор. Спасибо, Борис. У нас появился еще один вопрос. Денис задает вопрос: «Можно еще раз о смирении, терпении и любви опытом поделиться?»

Ответ. Ну, я хорошо – отвечу здесь Денису. Но я могу ему и позвонить. И даже он сам может мне позвонить. Я бы на эту тему поговорил с ним. Но я всем могу сказать по вопросу о смирении. Когда я начал выздоравливать, я говорю, я сделал Третий шаг – я начал вырабатывать в себе смирение. Потому что в ситуации, когда не могу изменить, я начал принимать как-то со скрипом, с болью. Но потом понял, что это смирение. Я со смирением все начал принимать. А терпеть? Я терпеть могу боль. В Программе о терпении ничего нету. Смирение и любовь в Программе. А терпения для меня нету в Программе. Любовь – это одна из высот моей Высшей Силы. Любовь и красота. Так что со смирением все нужно принимать, если что-то тебе подходит, на вооружение. А если не подходит – откидывать. Но все равно эту ситуацию со смирением принимаешь. Потому что изменить ее не можешь. А если можешь – изменяешь ее и все. Вот и все твое смирение. Просто действуй. Как я уже сказал: Программа работает, если ты работаешь по Программе. Если я сижу сиднем на ж*пе, простите за выражение, ничего не произойдет. Также будет раздражение, обида, злость на всех. Буду с пеной у рта доказывать свою правоту, если нет смирения в твоей жизни. Но слава Богу, я придерживаюсь принципов Программы нашей. Все это у меня есть: и смирение, и терпение вот это, и любовь. Хотя для меня терпение в Программе ничего не значит. Смирение и любовь для меня в Программе. Вот это хорошо. По-моему, я ответил тебе?

Ведущий. Спасибо большое, Федор, за ответ. Спасибо, Денис, за вопрос. Ребята, вопросы у нас закончились. И если вопросов больше нет, мы тогда поблагодарим нашего спикера и будем закрывать наше собрание потихонечку. Сейчас дам подумать еще минуточку. Федор, тебе спасибо огромное, что ты нашел время, пришел к нам, поделился. Спасибо. Отзывается твой опыт. Мы тебя еще раз поздравляем с наступающим юбилеем. Здоровья тебе. И давай, мы будем заканчивать тогда.

Спикер. Спасибо, спасибо, друзья.

Ведущий. Ребята тебе пишут тоже слова благодарности в чате, можешь почитать.