Россия/г Троицк

Домашняя группа: Навигатор

ТЕМА: Счастлив ли я что Чудом остался жив. И каким образом я сейчас поддерживаю своё это состояние

Всем привет. Добрый вечер. Меня зовут Фарид. Я алкоголик. Большая благодарность за то, что вы пригласили меня. Почему я задал именно эту тему? Потому что в последнее время, видимо, я немножечко стал забывать, каким вообще мне все это пришло. Потому что в свое время то, что я остался жив, это действительно было чудом. И это я уже понял, будучи в Анонимных Алкоголиках. Если коротко о себе, то в принципе пить я начал в 14 лет. И как-то так получилось, что я не пил, не курил. Я переехал в новую школу, и обычно после школы мы собирались: в садиках были такие мухоморы, где песочницы. И мы там вечерочком собирались, бренчали на гитарах. Они пили-курили, я с ними рядом стоял разговаривал. Ну, мне было очень интересно с ними общаться. Ну, как интересно? Потому что новая школа, новые знакомые. И как-то один раз передавали по кругу, и я машинально выпил. Там какая-то бормотуха была, сейчас не помню. Ну, такая: по рубль 12 такая. Ну, не шибко такая дорогая.

И потом я, наверное, часа 2 блевал. Мне было так плохо. Но первые 2-3 секунды, которые я ощутил: хо-о-о. Вы знаете, мир стал цветным. Все стало замечательно. Все стало хорошо. И вот с первой секунды я попал в плен вот этой самой иллюзии. Я посчитал, что это чудо. Я посчитал, что я открыл какой-то новый мир. Это действительно был новый мир. Это был новый мир иллюзии. Это тот мир, при котором я забывал обо всем. Мне все время в голове все классно: вот сейчас если ты чуть-чуть выпьешь, тебе станет хорошо. Самое удивительное, что действительно первое время это было так. Я был очень скромным в отношении с девочками. А тут у меня и красноречие появилось. И как-то девочки мной заинтересовались. Я увидел, что что-то оно дает.

Тогда я не понимал, что это был мой, как их называют, ростовщик. Если ростовщик брал деньги процентами, то этот ростовщик, он был очень хитрый. Он по чуть-чуть, по чуть-чуть, по чуть-чуть отнимал. В начале он чуть-чуть отнимал мое спокойствие. Я стал раздражительным. Я стал такой, злой. Потом потихонечку-потихонечку он стал отнимать у меня нормальные отношения. Потому что кому охота общаться с раздражительным, да? И все стали от меня потихонечку, ну, не то, что отворачиваться, а отходить от меня. Если бы это просто касалось здоровья, наверное, я бы остановился. Но он тоже опять же потихоньку делал. Вот в чем коварство алкоголизма? Вот в наркоманию люди попадают, и сразу же – ну, у них резко попадают. Ну, если сравнивать: вот взять ванну, налить туда кипяток. Кидаешь туда наркомана, он сразу закипает. А представить, если лечь в ванну с холодной водой, а внизу подогревается. И вот она тепленькая, тепленькая. Я думаю, я в любой момент выскочу. А вода все теплее, все теплее. Я думаю, о как классно. Хорошо, что я залез в эту ванну. Мне сейчас тепло. Но дело в том, что когда вода уже подходит на температуру 40-50 градусов, встать-то я уже не могу. И я уже лежу – я понимаю, что я сварюсь, а сил нету.

И вот, наверное, в таком состоянии, и это уже последняя стадия моя была, в момент, когда я уже чувствую, что, наверное, мне уже нужно умереть. Лет за 5 до этого уже родственники били тревогу: с тобой проблемы, другие дети – у нас с ними нет проблемы. Но когда я понял уже, что у меня проблема, я уже не мог выйти. И был определенный момент, я уже жил в лесу. И вот вы знаете, никогда не верил ни в Бога, ни в кого, и в определенный где-то я не помню, когда. Я помню, это было 4 часа. Птички только-только начинал – и просыпаться. Лес такой еще: тишина, такие негромкие какие-то звуки начали появляться. Я просто бухнулся на колени и сказал: «Боже, я не знаю, есть Ты или нет. Но если Ты есть, Ты либо забери меня, либо сделать что-то со мной». Это было где-то за год, за 2 до прихода в Анонимные Алкоголики. Разумеется, это все было опять забыто. Я опять забухал.

И уже, когда я пришел в Анонимные Алкоголики, я все перепробовал. У меня были вшивки, у меня были вливки, у меня были торпеды. Меня клали в какие-то больницы. Я ходил к бабкам, к шаману. Куда только я ни ходил. Я реально хотел остановиться. И, наверное, было чудо в том, что, когда я пришел в Анонимные Алкоголики, и мне там начали чё-то лепетать про Бога, я сказал: «Идите вы наф*г со своим Богом. Мне очень важно остаться хотя бы полдня трезвым». Потому что я даже полдня не мог остаться трезвым. И я благодарен тем, кто был, те, которые встречали меня. Они сказали: «Вперед. Вперед. Ты всегда можешь уйти. Ну, захочешь бухать – пожалуйста». В этот момент для меня бухать означало уже смерть. Я потихоньку прицепился к этой группе. Через время я уже сам стал другим помогать. У меня появился какой-то опыт. Но я никак, никак не мог признавать Бога. И я благодарен моей Высшей Силе и Ее ко мне терпимости. А через некоторое время моя уверенность сменилась самоуверенностью. Винно-водочного завода для меня не существует. И я мало по малу стал уже не ходить на группы. Уже как-то и общаться поменьше стал.

Новые знакомые появились. Постоянно шашлыки. Постоянно там вино рекой. И в определенный момент, конечно же, я не сдержался. И вот я помню первый день, что я чуть-чуть выпил. Вы знаете, потом я не помню. Это было нечто, это было 3 месяца безумия. А все те, с которыми я общался, с новыми знакомыми, они же знали меня непьющим. И когда они меня увидели таким, какой я бываю, у них были такие глаза, да? И почти все из них со мной прекратили общаться, потому что я помню, какой я был, когда я бухал. Потому что я становился агрессивным, я хватался за нож. Это были страшные вещи. И слава Богу, вот этот момент, всего 3 месяца, и я все равно остался жив. И уже после этого я вцепился в группу. Я начал заниматься служением. Я ездил по наркологиям. Я ходил, там, у нас Юматово, куда надо на электричке, а потом километра 3 пешком. Так я, прям, через снег, сугробы по пояс, там, ползком приходил, брал чай, сигареты. В субботу-воскресение к ним приезжал. Чё-то мы говорили, читали Книгу. Кофе, сигареты. И на другой день уже вечером я уезжал.

Вот это мне, наверное, помогало остаться трезвым. Но тем не менее пришел момент, когда все-таки мне пришлось обратиться, ну, к Богу, как я Его все-таки не понимаю. Я до сих пор не определился. Я знаю, что есть некая Высшая Сила. Пусть Она будет типа, там, какой-то вселенной, какой-то галактики, природы. Но это окружение. Это все, как кто-то сказал: «Бог – это Любовь. Бог – это Добро». Вот какие-то такие вещи. И они не имеют под собой какой-то определенной фигуры, определенного какого-то рисунка. И что меня как раз и, наверное, подкупило в Анонимных Алкоголиках. То есть здесь не идет никакое религиозное какое-то, там, конкретное, ну, обозначение этого самого Бога. Вот. Но уже будучи в Анонимных Алкоголиках, я очень много увидел чудес, которые происходили даже тогда, когда я еще бухал. Для меня вообще было удивительным, как я вообще остался жив. И сейчас, конечно, это выходит, потому что сколько раз я замерзал и падал в сугроб, не дойдя до дома сколько-то метров.

Я все время ругался и говорил, что с меня, там, шапки снимают, с меня ботинки снимают. Хотя когда-то я сам снимал эти шапки, ботинки, когда мне не хватало на керосин. Но я забыл другую вещь: кто-то с меня снимал шапки, а какие-то добрые люди просто затаскивали меня в подъезд. Откроют дверь, затащат на второй этаж в подъезде около батареи, и там меня кинут. И таким образом я, наверное, живой оставался. Потому что сейчас как погода – у меня все время суставы. Я все время: чё такое? Ну, понятно: я много знаю моих друзей, их уже давно нет, собутыльников, у которых кто ноги отморозил, кто, у нас один был, ухо и нос отморозил. И он такой ходил, да? Вот. И в общем-то вот этих вещей у меня особых не было. И каким-то образом я остался живой. И, наверное, все-таки в Анонимных Алкоголиках я задал себе вопрос: «Какого ф*га я вообще остался жить? Зачем?» ведь в принципе моя жизнь была уже закончена. И когда я уже подошел к порогу Анонимных Алкоголиков, у меня не было ничего. У меня не было здоровья, у меня не было работы. Я был вообще никто.

И вот потихоньку, потихоньку, потихоньку я в Анонимных Алкоголиках стал, ну, немножечко восстанавливаться. И мой первый опыт моего, я даже не скажу срыва, а мой опыт моего улета туда – это просто я перестал делать все те простые вещи, которые необходимы для, как у нас написано: для поддержания и укрепления нового жизненного уклада. Но для этого нужна была уже Большая Книга. Для этого нужен был уже проводник. И я очень благодарен моему проводнику, который меня провел. Я очень был своевольный. Но тем не менее его спокойствие и его какая-то вот – он никогда не давал советов. Он просто говорил: «Давай посмотрим, чё у нас в Книге написано». «А-а-а, опять Книга? Да я эту Книгу знаю». «Давай посмотрим». И чё-нибудь начинаю я говорить, он говорит: «Я не знаю». И я впервые от него научился говорить «я не знаю». Потому что любую сферу, про которую мне начинали говорить, я пытался рассказать, говорить, что я знаю, да?

И действительно я создавал впечатление человека, который все знает. А вы видите аналогию, да? Я научился у алкоголя жить в иллюзии. Я научился жить в каком-то иллюзорном мире. И вот это первое чудо, которое мне, наверное, показал проводник, что нужно вернуться в здесь и сейчас. Что нужно вернуться с тем, что у тебя сейчас есть. Ни либо прошлое, ни либо будущее. Потому что я все время нахожусь либо там, либо тут. И для меня очень важно, наверное, сейчас видеть, насколько я сегодня опять ухожу в этот мир иллюзий. Это все время. Вот взять пример: вот кого-то, допустим, обидеть, оскорбить, слова, там, придумать – мне не надо, мой мозг сразу находит автоматом слова. Сразу автоматом, как его отматерить, как его отругать. И так это все складно получается. А вот сказать кому-то спасибо или сказать: «Я не прав». У меня язык наливается, тонным становится, я не знаю – пятитонновым. Я не могу сказать. То есть, что-то, там, из тех вещей, которые у нас есть, да?.. 4 вещи: это моя нечестность, это мое эго, это чего я боюсь и своекорыстие.

Вот эти 4 вещи основные, которые мне даются в Четвертом шаге – вот их делать махом. А чтобы начать вот эту вещь: преодолеть нечестность – повернуть в честность; своекорыстие повернуть не то, чтобы в бескорыстие, а во всяком случае, ну, в доброту. Да? И чего я боюсь – это как раз когда мои страхи, это как раз я боюсь: либо не хочу, либо не могу довериться моей Высшей Силе. И вот тут как раз и получается вот в этот момент, что насколько я сегодня счастлив. Когда я живу в недовольстве, разумеется, у меня нет никакого счастья. Когда я живу в вынашивании кому-то какой-то либо мести – все: я вылетаю так, что у меня начинает все дрожать. И давление, и все, и пипец. И в Севастополе, добиваясь своей правды, я ничего не добился, кроме того, что я прям из зала суда попал с инсультом в больницу. И я теперь реально понимаю, что все, что происходит со мной, на все есть воля Бога. И насколько я ее сегодня принимаю или не принимаю. И очень классный момент получается, когда я начинаю не принимать, когда я начинаю строить какие-то свои собственные планы, казалось бы, железобетонные, у меня начинается уже вот этот мандраж.

И кто-то так сказал: «Ты каким хочешь быть: правым или свободным? Правым или счастливым? Правым или здоровым?» Зебра на улице – до сих пор я каждый день, когда утром просыпаюсь, я прошу смирения перед переходом, перед зеброй. Да? Потому что это, наверное, момент моего Шестого шага. Это как раз момент того, что меня раздражают эти водители, которые останавливаются на зебре. Я их готов, там, прибить. И как-то мне один сказал: «Ну, хорошо, ну, пойдешь ты по этой зебре, когда у тебя правильный ход, и тебя собьют. Что тебе от этого будет?» И хотя я реально понимаю, но мне приходится просто перед тем, как перейти зебру, просить: «Боже, пожалуйста, помоги мне. Давай мы вместе с Тобой пойдем». Я не знаю, Кто у меня Бог, но у меня такая просьба к Нему есть. Я говорю: «Помоги мне. Давай, мы с Тобой вместе перейдем эту дорогу». Самое удивительное, люди останавливаются, и я обязательно им спасибо, да? Ну, хотя бы кивком головой. Я когда выхожу из автобуса, тоже водителя каким-то кивком головы приветствую. Потому что я давно-давно помню, еще в первые годы, когда у меня все-таки было такое: «Что за ф*гня такая? Почему люди молятся?»

И я прочитал одну классную вещь: «Молитва не просьба, но благодарность». Для меня как раз есть вот эта вещь: научиться благодарить. Есть некоторые вещи, когда я благодарю с удовольствием. Но бывает, что, ну, вот, прям, я говорю, язык не сдвинешь. Сейчас по отношениям: у меня сейчас брат рядом в Москве, племянница в 400-х метрах от меня живет. И тоже отношение поменялось. Я об этом неоднократно говорил, что оказывается я всегда был инициатором всех наших скандалов. А сейчас я пытаюсь по-другому, да? И прежде всего слежу за своей речью, за своим базаром, чтобы каким-то образом не нанести ущерб. Это очень тяжело. Но тем не менее благодаря тому, что есть у нас замечательные вот эти молитвы, которые утром кто-то кидает, наши замечательные Ежедневники. И Книга, которая мне помогает держаться вот в этом духовном тонусе. И вот тогда я понимаю, что я уже в этой самой форме, при которой я уже не один. И тогда мне становится, ну, более-менее как-то нормально. И я всегда помню, да?

Есть момент: чужое, да?.. не могу или не хочу отдать Богу. И сразу же я вижу, насколько я опять же в этой самой иллюзии. Для меня сейчас очень важно: есть правило Пятого шага, и там очень четко написано, как мне нужно себя вести. То есть к себе я должен быть требовательным, а внимательным к другим. Раньше я поступал наоборот. И вот из таких вот этих маленьких-маленьких вещей складывается та вещь, которая называется чудом. Ха. (Смеется. – Прим. ред.). Кто-то сказал, что чудо – это ошибка Бога, да? Или когда Он спит. Я, наверное, немножко не соглашусь с этим. Хотя, наверное, отчасти я соглашусь. Потому что чудо – это элемент неожиданности. Когда я жду чуда, оно никогда не приходит. Это как человек бегал за бабочкой, бегал, бегал, бегал, бегал, а она от него улетала. И он устал, сел на пенек, сидит, отдышался. И бабочка раз – села к нему на плечо. Да? Вот точно также, наверное, и чудеса. Они, наверное, происходят – чудо не бывает в спешке, чудо не бывает в этом галопе. Наверное, чудо бывает, когда утром встаешь: вот этот рассвет, солнце слегка-слегка поднимается. Еще тишина, и вначале первые робкие птички начинают.

И вот, наверное, я вспоминаю тот день, когда я бросился на колени. Я, наверное, в этот момент попал именно в ситуацию здесь и сейчас. Именно я услышал это пение, услышал вот этот шелест первых листьев. Да? И, наверное, вот это меня подвигло все-таки принять на себя, что есть Нечто, Который более могучий, чем я. Я реально понимал, что алкоголь – он меня сильней. И он меня заводит в те вещи, при которых потом мне тяжело выбраться. Но я еще видел другую сторону, да? Другую какую-то Высшую Силу, Которая, наоборот, каким-то образом выводит меня из этих состояний. И я помню те вещи и те моменты, при которых я тоже ощущал себя счастливо. Мне очень радостно бывает после общения с Анонимными. Мне очень радостно бывает в моменты, при которых я могу кому-то помочь или быть кому-то полезным. Вот сейчас, на данный момент, я немножко отошел. Ну, я, конечно, это очень легко для себя оправдал. Сказал, что я сейчас болею. Но немножечко позже я опять займусь, да? Ну, действительно я лежал, не мог встать.

Вот сейчас тепло стало – я более-менее начал ходить. Даже была сегодня попытка съездить в Москву. Наверное, все-таки завтра поеду. Но тем не менее то, что я трезвый – это действительно чудо. Я все время раньше говорил, я не понимал тех людей, которые кричат: «Я счастлив, что я алкоголик». Я, например, не видел в этом счастья. Но то, что я сейчас трезвый алкоголик – это действительно счастье. А во-вторых – это действительно чудо. И, наверное, для меня именно вот конкретно то, что это, наверное, произошло при помощи Высшей Силы. Вот эта Высшая Сила или Бог, как я Его ни понимаю, Он сразу стал включаться, когда я пошел по Шагам. В Третьем шаге я перестал курить. Вы знаете, я не хотел бросать курить. Я думал, я умру, и говорил: «Когда я умру, мне, пожалуйста, в гроб 2 блока сигарет». Почему 2, я не знаю. Но я курил как папа Карло. Но в определенный момент Он у меня забрал, и я даже не понял. Но на тот момент я уже был готов принимать все эти, как у нас говорят, подарки, которые происходят. И потом уже по прошествии времени я понял: «Бл*н, а как мне повезло».

Многие люди рассказывают, что у меня, там, уши крутит, я хочу курить, я не могу бросить, я пытаюсь. А у меня в легкую произошло. Я такой думаю: «На самом деле вот это чудо». Но прошел момент, и я стал к курящим относиться с пренебрежением: «Ф*гли вы вот такие? Это же такая дрянь. Это же ваше здоровье». И короче, через некоторое время меня так накрыло. А я про себя примерно такой диалог прикинул. Бог на меня так посмотрел: «Ах, ты можешь сам? А ну-ка давай». Ну, к примеру, допустим я могу поднять 10 килограмм. Я занимаюсь усиленно – 20 килограмм. А мне Бог: раз! – дает силы. Прибавляет еще 30 килограмм. И я 50 килограмм легко поднимаю. Хотя предел мой – 20 килограмм. И в определенный момент я говорю: «О, я такой классный! Я могу сам». А Бог говорит: «Хорошо. Сам». И Он убирает ту силу, ту поддержку, которую Он мне давал. И я со своими 20 килограммами 50 килограмм поднимаю, и я просто падаю. Да? Потому что я не могу удержать. И вот с этой аналогией у меня точно так же получилось. Бог сказал: «Хо, ты так можешь? Пожалуйста. Легко».

И один день думал, я сдохну. Я так хотел курить. Я как раз поехал на Украину. И там были те сигареты, которые вот только-только появились: там, «Магна», там «LM» вот эти синие, «Бонд» красные. Ну, только-только открылся этот занавес, пришла куча сигарет. И я как раз попал в это время на Украину. Я увидел эти сигареты. Ну, я как подумаю, это, наверное, было все-таки каким-то крючком, которым затянуло. И потом, когда мы уже разобрали эту ситуацию, я просто понял, что вот оно как. Не надо относиться с пренебрежением к другим людям. Да? Я не пью, и когда я вижу, что другой, я могу сказать: «Фу. Чё ты там? Ну-ка ты возьми себя в руки». Да? И я вдруг понял, что я начинаю поступать, как, ну, как нормально непьющий человек. Я начал забывать, что я алкоголик. Да? А вспомнит меня, когда мне говорили точно так же нормальные люди, я говорил: «Да идите вы наф*г». Я не слышал этого. То есть я забыл про эту идентификацию. Я забыл про те муки, которые я сам прошел.

И вот как раз для меня очень важно вот этот момент вспомнить. И все время помнить, что да, я алкоголик. Да, я не пью, но это, как у нас говорят, отсрочка приговора. При условии моего какого-то вот этого так называемого, ну, духовного роста что ли. Да? Я насчет пробуждения не знаю, но вот изменения те, которые происходят, да? То есть для меня очень важно не только на свои силы не полагаться, но в основном своем помнить: есть те вещи, которые мне нужно делать, а есть те вещи, которые я реально понимаю, что мне нужна помощь Бога. Лучше, думаю, я в любом случае, в любых вещах стараюсь просить Его помощи и поддержки. Мои молитвы, они достаточно просты. Я других слушаю, у них там такие! Дыр-дыр-дыр-дыр-дыр. Молитвы такие! Кто-то, там, религиозные молитвы. У меня тоже пара есть молитв, которые я читаю. И также мне просто один сказал: «Ты просто читай, и все». И есть первая сура. Я ее тоже читаю, но я не понимаю и читаю. Для меня вот из наших двух тоже Больших, великих Книг тоже есть вещи, которые мне очень-очень близки. Я тоже их читаю.

Но это уже мое. Это мое личное пространство, мое время, где я читаю. Это мое. Но обычно с Анонимными я говорю на языке Большой Книги. Там тоже очень много наших молитв. Я оттуда в основном беру. И они: по любому шагу там есть определенная молитва. Я ее стараюсь свести до минимума. Я вообще молитву о душевном покое, по-моему, только на третьем или на четвертом году трезвости выучил. Вообще у меня с головой как бы не очень, но тем не менее даже мне, у которого голова-то не совсем работает, все равно Высшая Сила какие-то вещи внесла, да? И всегда, когда говорю, пытаюсь, как это сказать, вовлечь что ли или попросить присутствовать мою Высшую Силу при любых разговорах. Тогда это получается, иногда не совсем. Но тем не менее я понимаю, что, когда я стал общаться именно с этой самой Высшей Силой, у меня сразу, там – ну, хотя было: и работа, и все, и появлялось. Но у меня появилось такое качество, как умиротворение. Да?

Вот перед собранием говорили, там, ты изменился или изменилась. Я не знаю, насколько я изменился. Но многие люди, которые меня давно знали, они тоже говорят, что я изменился. Хотя я прекрасно понимаю, что внутри-то я такой же остался: злой, нетерпимый. И для меня, чтобы быть более терпимым, более добрым все-таки приходится усилия применять. То есть, мне нужно сделать паузу, мне нужно сцепить зубы. Мне нужно иногда до десяти, иногда до тридцати сосчитать. Иногда не хватает времени, так все – я вспыливаю, я взрываюсь. Потом, конечно, мне плохо. Главный элемент и главная моя лакмусовая бумажка – мое ощущение. Когда мне плохо, значит я уже не в обойме. Значит я уже вышел из то системы своих взглядов, которых я придерживаюсь. И это опять: нечестность, корысть, моя зацикленность на себе и мое корыстолюбие. Вот эти вещи, они как раз меня вышибают. И через молитву святого Франциска (там очень клёво, да?): где темно, я приношу свет; где раздор, я приношу любовь. Да? Вот. И вот эти вещи: где страх, я приношу надежду.

И я просто читаю молитвы. И самое удивительное, что при выполнении вот этих вещей обязательно появляются: либо кто-то позвонит, либо где-то я на улице, где нахожусь, я всегда нахожу момент проявить вот эти качества в действии. Был определенный момент прохождения Шагов, меня очень это раздражало, когда моим заданием было, когда я начинал злиться, а мне говорили: «Тяжело – иди и собери бычки на автобусной остановке». Да? Вот. А я говорю: «А я не люблю полы мыть, я буду полы мыть дома». Они говорят: «Хорошо. Давай на лестничной площадке. Дома – это дома. А ты на лестничной площадке». То есть для меня это был момент, наверное, смирения и укрощения моих любых – это не важно, что: это моя зависть, это моя гордыня, это хоть что – любая вещь, которая выносит меня в состояние бес-покоя. И чтобы привести меня в нормальное состояние, нужно именно через помощь или через пользу другим людям. А первое время, когда я помню, начинал трезветь, я перечистил все ботинки в доме, я, там, чё-то никогда в жизни не делал ремонт – обои переклеил.

Ну, мне говорили: «Это классно, это хорошо». А вот выйти на улицу, там, в коридоре помыть для меня было так запарно. Но тем не менее вот в этом, наверное, и есть моменты моих действий. Вот. И для меня, ну, я не знаю, вот насчет счастья, да? (Смеется. – Прим. ред.). Всегда счастливы, наверное, только дураки. Бывают моменты, что – это как день и как ночь, да? Как зима, как лето. То есть бывают моменты, когда мне не очень хорошо. Бывают моменты, мне просто петь хочется. И я вот просто запоминаю то состояние, когда мне петь хочется, я реально себя чувствую счастливым. А на самом деле – это вот действительно, это происходит, когда в моей душе нет ни на кого никаких обид. Нет ни на кого никакой злости. И был момент у нас вот с этим происходит очень долгий суд, и опять отложили. Было на 14-ое. Сейчас отложили опять на 25 июня. У меня племяшка, прям, вся такая, и я с ней потихоньку, потихоньку.

Мы уж столько ждем, и как-то я постарался, я с нормальными, хорошими, простыми словами. «Да, – говорит, – я чё-то психанула». «Да это ты не психанула». «Это я постарела». «Да это ты не постарела. Просто ты устала. Нужно отдохнуть». То есть уже каким-то образом, если раньше мы на этом фоне вдвоем начинали раздражаться и психовать, там, и все и всех: и государство, и реестров материть. А сейчас я реально понимаю, что от того, что я матерюсь и ругаюсь, я только себе повышу давление и могу довести себя до второго инсульта. Ну, ничего, столько ждали – значит еще подождем. То есть вот такой момент для меня очень характерный появился для смирения. Даже это нет, я не скажу, что смирение. Я просто понимаю, что это момент моей безопасности. Потому что я очень эмоционален. Я очень сильно в это вовлекаюсь. И просто читаю: «Боже, пожалуйста, помоги мне принять все это с миром». То есть вот так вот. Все равно придет это число. А то же все равно столько мы уже продвинулись. Я думаю, когда-то мы это наконец сделаем. И я наконец получу долю на эту квартиру, и как бы уже будет все хорошо. И очень важно мне не жить опять в ожидании этого числа, которое я раньше делал. Оно просто зафиксировано, и эту дату я просто забыл.

Я вообще не помню, что было вчера. (Смеется. – Прим. ред.). Я сегодня благодаря анонимным, о которых мне вспомнилось за мою спикерскую, я забываю об этом. Мне написали, а я: «О, точно». То есть даже в этом я как-то пытаюсь держать вот эту вот линию, при которой не выходить из предела какой-то своей нетерпимости. Я реально понимаю, что я очень-очень нетерпим. Но каким-то чудом мне удается сохранять. У меня вот сейчас тоже кот есть оф*генный. Тренажер смирения. И я реально понимаю, хоть как-то я на него и ругаюсь, но я понимаю сейчас, что я его люблю. Я могу на него чё-то, там, нашуметь, накричать. Он тоже достаточно своевольный. Но тем не менее сейчас пытаемся найти какой-то общий язык. Да? Я вот сам лежу, не ем абсолютно: чё-то вот бывает, когда болею. Так я доползу до кухни, ему положил покушать. Все. Главное, он сытый. Да? Я в магазин иду, я на 700 рублей ему беру, на 200 рублей себе беру. (Смеется. – Прим. ред.).

То есть, ну, я как-то не помню, в каком-то фильме отец учил своего сына, что прежде всего нужно делиться, значит, с кем? С котом, с девочкой, а потом уже себе. Кот, он не может себе дать пропитание. То есть, раз ты взял, ты имей ответственность за него. Девочка, она слабая, а ты сильный. Ты как мужчина должен сначала ей сделать. Вот это для меня – как-то я очень долго не хотел, да? Не то, чтобы не хотел, а у меня не было ни желания, ничего, там, взять. А тут получилось абсолютно, и сейчас он у меня живет. У него вообще, конечно, достаточно тяжелая жизнь была. Он практически один жил. И иной раз, когда я на него злюсь, и он такой ходит – ну, как бы злой. Да? И потом я понимаю: «Бл*н, чё ж я делаю?» И мне так становится – ну, я его, там, глажу, еще пытаюсь как-то. Ну, вот так вот, ну, не умею я пока каким-то образом держать какую-то определенную строгую линию. Все равно получается, что я как-то его люблю. Иногда думаю: «Наф*г я его балую?» Ну, не знаю. Наверное, тоже для меня есть вот этот пример. Потому что с людьми я не могу общаться. Я, что мне не нравится, я говорю напрямую. И не могу как-то, да? Но тем не менее вот сейчас, может быть, немножко-немножко я и научусь.

Но я реально понимаю, что, если бы не было Анонимных алкоголиков, меня давно бы не было. И если бы не было вот этой штуки, как наша Программа, наши Шаги, я бы тоже – о многих говорят, что люди, имеющие, там, по 10 по 15 лет трезвости, они начинали прыгать с небоскребов, начинали пускать себе пулю в лоб. А потому что трезвость – это так просто, да? Она не работает для меня как для алкоголика. Мне обязательно нужны действия. Мне обязательно нужно вот это самое, наверное, где-то служение. Скрепя сердце взял: на онлайн-группе ведущим веду. Группа у нас сейчас пока в связи с ремонтом закрыта. В Москву ездить влом. Вот сижу иногда в онлайн-группах. Но тем не менее я понимаю, что то, что я живу вот в этой кухне столько лет, я уже настолько привык, что без этого я не могу. Вот около меня лежит упражнение Второго шага, около меня лежит «Джо и Чарли». То есть для меня это есть каждодневные упражнения, каждодневные какие-то молитвы. И для меня это есть уже какая-то моя жизнь.

И поэтому каким образом? Ну, я не буду говорить о том, что есть, там, Десятый шаг, Одиннадцатый шаг. Это все понятно, да? Это вам шагисты хорошо объяснят. Но тем не менее я реально понимаю: когда я вечером ложусь спать, я благодарю Бога за сегодняшний день. И плохо ли он прошел, хорошо ли он прошел – идет благодарность. А когда я утром просыпаюсь, я благодарю за еще дарованный мне день. И что я могу сегодня сделать? И вот опять-таки, опять-таки я прошу смирения, когда я начинаю именно общаться с этими автомобилистами, именно с этой моей долбанной зеброй – переходы, да? И есть у меня очень много вот этих вещей нетерпимых, да? Это, конечно же, Шестой-Седьмой шаг. У меня уже эта колоночка немножечко подрисовалась. Нужно ее совместно проработать, промолить. Но тем не менее я все-таки рад, что я именно в таком состоянии, что я живой. Да, у меня есть многие вещи, которые как бы, ну, у меня, и болезнь моя. И какие-то вещи, которые я не могу делать. Но тем не менее на данный момент сейчас все-таки я понимаю, что я живой, я счастливый, и даже бываю иногда радостный.

Поэтому я, наверное, на этом закончу. Если будут, возможно, вопросы, я попытаюсь ответить. Еще раз большая благодарность за то, что вы меня пригласили. Просто хотел, ну, как бы вот по своим личным примерам рассказать. Конечно, можно было бы, там, открыть и цитировать Шаги. Но тем не менее, наверное, все-таки, как говорил наш уважаемый доктор – нет, Билл (наверное, все-таки Билл, не доктор; потом посмотрю): не надо устраивать проекты по Шагам. Да? Нужно просто попытаться жить этими Шагами. И попытаться как-то своими действиями, да?.. внедрять что ли все это хозяйство в жизнь. А у меня это иногда получается, чему я несказанно рад. И вам всем благодарен. Спасибо большое.

Ведущий. Спасибо, Фарид. А вопросы? Вопросы уже есть. Вопрос от Трофима. Сейчас я ему включу микрофон, и он тебе его задаст.

Вопрос. Привет, брат. (Смеется. – Прим. ред.). Привет тебе, рад.

Ответ. Привет, брат. Трофим, рад видеть тебя. Спасибо тебе.

Вопрос. Фарид, привет тебе еще раз. Ну, ты знаешь у нас тут ситуация сейчас на Украине не очень. Дай Бог, чтобы не было этого раскола между членами АА России и Украины. Я надеюсь, что этого не будет. Но это так: вводная. А так я хотел спросить у тебя. Ты как-то рассказывал, была ситуация: то ли с квартирой? Что ты как-то вот, ну, короче, очень сильно переживал и вплоть до того, что что-то по здоровью из-за этого случилось. Ты можешь эту ситуацию рассказать? Ну, пожалуйста, вот. Может, она не сильно приятная. Но вот про тот случай. Мне чё-то он запомнился. Спасибо, Фарид, спасибо.

Ответ. Ну, в принципе, я говорил об этом. Я же хотел переехать в Севастополь. И там как раз было несоответствие украинского-российского гражданства. И эта квартира попала под мошенников. Они сделали какую-то фальшивую доверенность. На основании этой фальшивой доверенности сделали нормальные доки на квартиру. И я очень долго судился. Ту квартиру я потерял. Но сейчас сужусь за квартиру, которая здесь, в Троицке. И Госреестр постоянно какие-то отписки выписывает. И сейчас тоже это длиться уже 3 года. Но тем не менее суды мы все выигрываем. И потихоньку-потихонечку мы собрали уже все документы. Если последний раз Госреестр нам опять отписку даст, мы просто будем подавать в суд на Госреестр. То есть сейчас идет момент о том, чтобы эту квартиру, ну, мне выдали доки, что она моя. Это если вкратце.

А так, конечно, да: очень-очень была тяжелая ситуация в Севастополе. Там круто было. Там целая шайка была мошенников. И они все очень легко отделались. Видимо, там у них нормальная крыша. Но то, что я ходил, пытался добиться, шумел, выступал, я просто из зала суда вышел, и – вш-ш-ш-ш – ушел с инсультом в больницу. Поэтому сейчас я стараюсь как-то вот. И племянницу свою стараюсь как-то успокаивать. Говорю, ну, что-то идет. И все-таки, наверное, идет к тому, что скоро уже все сделаем. Потому что все инстанции, которые нам давали, мы прошли. И последний этот уже остался. Потом уже опять подадим в суд. А я думаю, подадим в суд, там уже по-другому. Ну, вот так вот идет. Чё сделаешь? Ничего не сделаешь. Ну, а ситуация с Украиной? Ну, чё сделать? Я реально понимаю, что, если я начну, там: либо за наших, либо не за наших? Как мне один с Украины пишет: «Чё, там, ваши натворили?»

Я говорю: «Какие наши? Наших знаю – анонимные алкоголики». Ну, там, конечно, замешкались. И мне тоже досталось: неприятные вещи писали в чат. Тоже девчонки с Киева. Ну, это у них башка забита. Это их больная голова. Я чё-то пытался тоже – чуть ли не влез в это. Потом промолился – слава Богу, я дальше не стал влазить. Это как раз то, что меня начинает выводить из моего состояния, моего так называемого умиротворения. Да? И вот этого душевного покоя. Единственно, нам остается молиться, чтобы действительно – я не знаю, раскол-то, он всяко идет. Но хотя бы какие-то вещи как бы примирить. Потому что, ну, Бог – Он как-то один. И у нас, наверное, я так считаю, что наша главная, даже не борьба, а главная идея: чё там у нас Третья традиция? Я не помню. Или в Пятой традиции? Вот эти 2 вещи, которые больше всего занимают. А все остальное – это наша преамбула. Что там национальность? Что там политика? Что там религиозные вещи?

Это как раз то, что, как ты правильно сказал, это просто раскалывает и разбивает на 2 лагеря. Я помню в 12-м году была конференция. Я с ребятами, с которыми мы вместе ночевали, ели с одной чашки, можно сказать. И вдруг на другой день они стали врагом мне. Я говорю: «Подожди». «А ты за какую конференцию». Говорю: «Подождите. Я ни за какую конференцию. Я ни за какую, там, эту». И все. Они, там: «О! Ты враг». Я говорю: «Вот, здравствуй. С чего я стал враг?» Вчера мы были друзьями, а сегодня я стал враг, потому что я ни за то и ни за это. Я вообще против всех этих вещей, чтобы, там, между собой: эти правы, эти неправы. Начинают делить. Вот это я помню, у нас еще в 12-м году произошло. И все – и 2 лагеря. Почему? Я до сих пор не понимаю. Но единственное что – это остается молится. Для меня это, конечно, очень тяжело. Но вот упертые. И как-то вот до сих пор я слушаю, там, грубо как бы с одного или с другого лагеря, ну, бл*н, идет, продолжается противостояние. Ну, я не знаю. Я не могу их понять. Единственное, я могу за них молиться. Как-то так. Спасибо.

Вопрос. Спасибо, Фарид. Есть дальше вопросы. Тебя тут благодарят многие. И вопрос такой: «Приведи, пожалуйста, пример проявления Высшей Силы в твоей жизни». Это вопрос от Оли.

Ответ. Ой, у меня проявление Высшей Силы особо работало, когда я бухал. Вот. Я попадал под трамвай. Меня оттуда вытаскивали, вообще думали: он, там, умер. Я не помню, мне потом соседи мои, собутыльники рассказали. Я говорил: «Вы все врете, я не мог попасть под трамвай». «В натуре», – говорят, – «так и было. Вызвали (эту, как называется) дежурку. Подъемным механизмом подняли трамвай. Тебя вытащили. Скорая стоит. Ты», – говорят, – «всех отматерил и ушел. А они», – говорят, – «рука влево – не было бы руки. Голову вправо. Ты», – говорят, – «в какие-то технологические отверстия так попал, что живой остался. Вообще живой!» То есть я утром просыпаюсь, я не пойму, чё у меня царапины? Чё у меня куртка порвана? Чё у меня, там, нога разорвана? Ну, ногу разорвало – ладно.

Потом проявления Высшей Силы именно когда я был уже в Анонимных Алкоголиках, я говорю, у меня Бог забрал сигареты. Я не курю. Вот в этом году, получается, я 11 лет не курю. Да? Да. То есть проявление Высшей Силы было, когда мама ушла, и уже все, похоронили, прошло время. Начали делить ту квартиру, в Уфе. Вроде все согласились на равнодольный раздел, а одна сестра сказала: «Нет, я приеду, и мы будем делить». Ну, ладно: приедешь так приедешь. Она на Украине. И сейчас, правда, живет – нет, она сейчас в Севастополе. Вот. Она не смогла приехать. То есть, когда – это у меня был Первый шаг. Бл*н, елки-палки: бессилие. Ну, все, моя больная башка – я остался без квартиры, меня выгнали на улицу, раз она не приехала. Второй шаг: начали готовить документы, а я родился в Узбекистане. «Нужно», – говорят, – «засылать запрос в Узбекистан». «А сколько это нужно?» «Ну», – говорят, – «4 или 5 месяцев. Ну, или сами поедете». Ну, мы пошли в Пенсионный фонд.

Я по дороге иду, и женщина в папке несла, и она уронила. Я говорю: «Давайте, поможем». Она: «Давайте». А там полкомнаты этих папок. У меня брат такой: «Вэ-вэ-вэ». (Недовольным тоном. – Прим. ред.). Говорю: «Да, ладно. Чё там? Чё нам, тяжело что-ли?» Мы 2 часа таскали эти папки. Мы протаскали эти папки, а она: «В чем дело? Вы с каким вопросом?» Говорю: вот так, вот так, вот так. А она заводит в кабинет, посмотрела-посмотрела: «Завтра приходите». Мы на другой день пришли, а она мне справку написала. И не надо никакой запрос делать в Узбекистан. И не надо никуда ехать. А казалось бы: я бы перешагнул бы через эти папки и пошел бы. И неизвестно, чё было бы: то ли ждать 4 месяца, то ли ехать в Узбекистан за этой справкой. В Третьем шаге у меня получилось, что я перестал курить. Ну, Четвертый шаг у меня вообще был: я чё-то в тот момент прочитал одного американца, что он 6 месяцев писал Четвертый шаг. О! Клёво! И я пох*рел на этот Четвертый шаг. Месяц проходит, 2 проходит, 4 проходит. А меня колотит, я уже не могу, все. Я к своему проводнику, и мы буквально за 2-3 дня все это прошли.

Ну, не знаю, Пятый шаг для меня – многие говорят: «Ох, какое-то второе дыхание». Ниф*га не произошло у меня в Пятом шаге. Шестой для меня все-таки, наверное, есть продолжение вот Второго-Третьего шага: насколько я готов сегодня увидеть хотя бы все те недостатки, изъяны. Есть очень много вещей, которые мне не хочется – я могу среди ночи, там, я не знаю, 3-литровую кастрюлю борща съесть. Или, там, навернуть штук 30 пельменей. Да? Потом буду маяться с поджелудочкой. Но тем не менее я еще не нашел какого-то нормального, адекватного и здравомыслящего момента. Хотя вроде и молюсь. Ну, у меня поджелудочка ф*говая. А я сегодня взял маринованные помидоры, которые для моей поджелудочки смерть. Ну, я как думаю: «Я 4 месяца не ем, я сейчас эту банку съем, неделю помучаюсь – потом опять не буду 4 месяца». Ну, это тоже безумие. Я реально понимаю, что это безумие. Но в определенный момент получается, что, наверное, я помолюсь, и если раньше мне нужно было сразу банку съедать этого, то сейчас я 3-4 помидорки съел, закрыл баночку, положил в холодильник. Вроде нормально. То есть потихоньку-потихоньку это приходит. И поэтому не знаю. Ну, чудеса, они происходят. Но я еще раз говорю: чудеса происходят не тогда, когда я жду. И чудеса происходят не тогда, когда чего я хочу. Мне очень нравится молитва Шестого шага: «Боже, на твоих условиях, когда и Тебе это будет угодно». Вот это вот как раз для меня. А когда я жду этого чуда, правда, чуда нет. Чудо – это вот как мешком по голове: бум! Все. Оба на – чудо. О, класс! То есть это некая неожиданная радость. Причем приятная радость. Ну, может быть, мешком таким полупустым, не тяжелым, чтобы не было больно, чтобы было радостно. И поэтому, ну, чудеса, они все равно происходят несмотря ни на что. Как-то так. Не знаю, ответил? Нет? Спасибо.

Вопрос. Спасибо, Фарид. Вопросы, вопросы, вопросы. Да, есть вопрос от Аниты: «Были ли срывы? На каком времени трезвости? И как вышел и пришел в себя?»

Ответ. Ну, я рассказывал, да?.. в спикерской. На 2,5 года я улетел, потому что у меня появились новые знакомые, которые такие: как бы давно-давно не ходил в театр – начал ходить в театр. Там, умные разговоры, шашлыки. Там, исключительные вина такие хорошие. Ну, вот долго-долго я не пил. Но они-то продолжали пить вина хорошие. А я скатился и очень быстро. И потом даже и наркотики пришли. И вот я говорю еще раз: вот это безумие. Ребята с АН помогли вылезти из этого. И то, что помогло: у меня в больнице были знакомые, я в больнице перележал. Тоже очень хорошо мне помогло. Я прокапался. У меня врач очень хороший, который вел меня, можно сказать, чуть ли не с 7-го класса. И видел меня, как я бухал, чё я там вытворял. Меня, там, с ОМОНом с больницы убирали, потому что я с ножом бегал по отделению.

И когда она увидела, что я выздоравливаю, мы даже в момент лечения вместе обсуждали. Я говорю: «Давайте теперь уберем все реланиумы, все элениумы, все вещества, изменяющие сознание». И она с пониманием отнеслась ко мне. И даже было такое мне уважение. Говорит: «Бл*н, вот поменялся ты», – говорит. – «Я вообще ф*гею, какой ты был, и какой ты сейчас». «А», – говорю, – «я не знаю. Я хожу в какие-то Анонимные Алкоголики». «Да?» Я впервые там рассказал ей. Я даже написал сам в стенную газету о вреде алкоголизма. Но я так написал, что они через неделю ее сняли. Потому что это была не пропагандистская, как любит медицинская газета, а просто я рассказал коротко о себе. И рассказал, написал о том, что есть Анонимные Алкоголики.

И по этому случаю я просто вспомню один хороший анекдот, когда жена обращается к врачу: «Доктор, спасите моего мужа. Он алкоголик». «А вы», – говорит, – «вливку ему делали?» «Делали. Пьет». «Вшивку делали?» «Делали. Пьет». «А туда-то отправляли?» «Отправляли. Пьет». «А вы не пробовали его к Анонимным Алкоголикам?» «Ну, что вы, доктор, он еще не настолько алкоголик». Вот. То есть для меня, наверное, именно была та категория, что, когда я уже пришел в Анонимные Алкоголики, у меня уже все идеи кончились. И я вот думаю: «Все уже. Я уже никогда не смогу». Но насколько коварен и опасен алкоголь, что даже имея это вот, через 2,5 года меня тоже закрутило то, что я выпил. Гарантии нет никакой. Поэтому нужно, наверное, все время находиться в так называемой духовной форме. Это заниматься служением, ходить на группу и наши Двенадцать шагов. Вот как-то так? Спасибо.

Ведущий. Спасибо, Фарид. Вопросов больше нет. Ребят, задавайте вопросы. Пока вы думаете, я напомню присутствующим о Седьмой традиции, согласно которой Анонимные Алкоголики – это непрофессиональная организация, существующая на добровольные пожертвования своих членов. Мы содержим себя сами. Собранные деньги идут на оплату платформы Зум, на которой проходят наши собрания; оплату услуг сурдоперевода; на развитие проекта. Седьмая традиция не касается гостей нашей группы, не являющихся алкоголиками. Реквизиты сейчас будут в чате. Да. Спасибо. Спасибо. Ну, и, пожалуйста, задавайте вопросы. У нас есть еще несколько минут. Ну, и если вопросов не будет, то в принципе будем закрывать собрание и переходить в чайную, где можно будет пообщаться в неформальной обстановке, так сказать. Окей.