Болгария, г.София                                                                                                                                

Домашняя группа: Аллергия

ТЕМА: Противоположность страху — вера

Всем добрый вечер, друзья дорогие. Я вас рада и счастлива, что вы меня пригласили. Я включаю камеру. Мне так легче. Если у кого-то есть такая возможность, я хотела бы попросить, чтобы вы тоже включили камеры, мне так будет проще высказываться. Сегодня тема страха, и поэтому мне ваша камера очень понадобится. Поверьте, я трусливый алкоголик. Для меня честь поделиться своим скромным опытом выздоровления. Спасибо ребятам за служение. Спасибо, что вы есть. Перед тем, как начать свою спикерскую, я хотела бы помолиться. Господи, помоги мне не пытаться произвести впечатление, а поделиться программой выздоровления. Помоги мне не судить ни себя, ни других людей. Избавь меня от страха, эгоизма, дай мне нужные слова, дай мне смирение и честность. Пусть будет на все воля твоя, а не моя.

Вы знаете, когда я пришла в сообщество, у меня была одна цель — чтобы вы научили меня жить без бутылки. Я очень хотела остаться трезвой. Я дошла до такого состояния, когда уже боролась. Не хочу, но выпиваю. И поэтому оказалось, на сегодняшний день я понимаю, что мне нужно было научиться жить без страхов. И вот об этом я хотела бы с вами сегодня поделиться. Чтобы не было сомнений я настоящий алкаш, безнадёжный, спившийся, запойный алкоголик. У меня классическая жизнь, то есть, я, родилась в семье, мой отец буйный алкоголик, в моей семье было домашнее насилие. Отец очень много пил с самого начала, и я жила всегда в страхе за свою безопасность, за безопасность своей мамы, потому что это начиналось с вечера, с 10 вечера, и все это действие, безумные вещи были до утра.

Я себя считала человеком с большим воображением, что это моя фишка, что я умею очень классно что-то представлять себе. И именно с детства это началось. Когда ложилась спать, я залезала под одеяло и перелетала в другой мир. И знала, что, когда я проснусь, уже будет все тихо дома. И это меня очень сильно спасало, я так жила. У меня очень позднее взросление, я в 14 лет ещё играла в киндеры, помню, эти всякие бегемотики собирала. И как-то однажды пришла к подруге, чтобы позвать её поиграть в киндер. И она мне сказала: «Ты че, ещё в киндеры играешь»? И я такой позор ощутила, такой страх, что «блин, а че никто не играет в игры». И я решила, что не буду никому рассказывать, потому что мне очень классно было с этими игрушками. Я с ними разговаривала, и это помогало мне проживать жизнь в семье. Мы жили достаточно бедно, не на грани бедности, но носили вещи с мамой пополам, даже нижнее белье и даже без нижнего белья. И на фотографиях моих детских, например, в садике, когда были общие фотографии, я в одном и том же. А у меня росла нога, и я ногу запихивала в этот кроссовок, который у меня старый, и так ходила.

У меня вот этот был страх, что я не хочу так жить. Я мечтала, я считала, что деньги появятся, и все эти вопросы пропадут. Я чувствовала с самого детства свою неполноценность, чувствовала, что не такая, как все, считала, что у всех все нормально. У меня была лучшая подруга из многодетной семьи, и они жили тоже достаточно бедно, но почему-то у них была другая атмосфера. Моя семья была закрыта. Я не понимала, почему у них все нормально, а у моей семьи плохо. Даже гостей боялась позвать. Это связано с тем, что отец всегда знал, сколько у него осталось алкоголя. И у меня бабушка-алкоголичка, то есть, в моём роду есть алкоголики женщины и мужчины. И когда бабушка у нас гостила, если уменьшался алкоголь в бутылке, был сильный наезд на бабушку, обвинения, что это она выпивала.

Поэтому, можно сказать, из-за страха я не пила до 16 лет. Я боялась, что если приду с запахом, отец просто что-то сделает со мной, потому что были угрозы с ножом, эта угроза смерти. Очень прямые были вещи. Он охотник. У нас было охотничье ружьё, всегда всякие ножи такие специальные охотничьи по разделыванию дичи. В общем, был очень большой страх. А в 16 лет, чтобы влиться опять в компанию, чтобы быть, как все, я чуть-чуть попробовала. Никакого эффекта у меня не было. Мне вообще не понравилось. Была на дискотеке. Почему люди вообще выпивают, почему так весело, все вокруг танцуют? Мне не хотелось танцевать. И поэтому у меня не возникло какого-то спасения в этом, ещё чего-то. Я даже пыталась покурить научиться. Я думала, что если научусь курить, пить, то, значит, соответственно, я вообще буду своя в доску. И сигареты вообще не зашли, попробовала, ещё хуже стало. Не курила ничего.

Было огромное желание просто уйти из семьи, потому что я думала, что в любом месте будет лучше, чем в моей семье. Я мечтала родиться в детском доме и не иметь таких родителей. У меня сформировалась очень сильная ненависть сначала к папе, а через какое-то время уже к маме, почему она это допустила. И пошло потом уже буйство моё. Я пошла работать рано, в 17 лет, чтобы обеспечить себя как-то, одежду купить и так далее. Когда появились деньги, у меня страха стало чуть меньше. Папа тогда ушёл в сухую трезвость, где-то 8 лет он уже не пил, и с ним было невыносимо находиться в квартире. Это хрущевка, это были очень натянутые отношения.

Так случилось, что я имитировала выпивание алкоголя в компаниях. Просто могла сидеть в клубах за бокалом долгое время чисто для того, чтобы все думали, что я пью. В 20 лет так мечтала вырваться из дома, что я встретила парня, знала его два месяца, забеременела, вышла замуж за него, учесала из дома без оглядки, радостно, что наконец начнётся нормальная жизнь, и все будет. И мы так переехали в большой город. Я выросла в посёлке городского типа на севере. А он уже выпивал, у него была пьющая компания. Мой первый муж, он алкоголик, и он просто перестал ночевать дома, изменять и все прочее. Я выносила беременность 9 месяцев, потом откормила грудью год. И была постоянно в одиночестве. Я поняла, что проблемы со мной, короче, я некрасивая, меня невозможно полюбить. Даже такой пьющий мужчина и то от меня удирает.

В общем, короче, надо научиться пить. Это единственная мысль, которая пришла мне в голову. В 22 года он выпивал крепкий алкоголь, а до этого я пробовала только слабоалкогольный напиток, и на меня вообще никак не действовал. Я стала покупать, накрывать поляну, и он перестал уходить из дома, и мы стали вместе с ним выпивать. Я подумала: «Все, сейчас он меня уже любит и так далее». И тогда моя болезнь стала набирать ход тут же, я сразу открыла для себя крепкий алкоголь, и все. Я стала чувствовать себя полноценной женщиной, сильной, смелой, муж рядом, уже никуда не убегает. То есть, я поверила, что алкоголь мне поможет и мужа удержать, и вообще со всем справиться. И я почувствовала, что когда пила, я пила сразу наравне с мужчинами, они все падали под стол, а я абсолютно нормальная, у меня все было в порядке. Я утром просыпалась, все нормально, голова даже не болела ничего. Я могла дальше пить.

Я точно решила, что, блин, я не алкоголик, я прекрасно перевариваю алкоголь вообще. Это не про меня вообще тема. И это сыграло злую шутку со мной. У меня высокая толерантность. То есть, мне нужно крепкие, мне нужно много сразу, чтоб какой-то эффект получить. И таким образом, с этого момента вся жизнь стала строиться только вокруг алкоголя. Я устроилась на работу, на работе тоже нашла себе пьющих коллег, с кем я выпивала. Я считала, что алкоголь строит карьеру, я её строила вполне успешно. Я знала, чтобы мне подняли зарплату, надо с кем-то просто повыпивать, какую-то сделку обмыть, и я должна там присутствовать. Я в теме. И тогда все хорошо. И я выдерживала все это достаточно долгое время. Мой муж продолжал употреблять и перестал работать. И я решила, что что-то много алкоголя дома. Потому что каждый вечер я приходила с работы домой, он накрывал поляну, ставил алкоголь, и я стала обвинять его в том, что из-за него я спаиваюсь, что-то слишком много алкоголя.

Стало уже состояние физическое такое тяжелое. Я прихожу на работу, до трех часов дня не работаю. То есть, я пью кофе, хожу, болтаю, таблетку от головной боли, ещё чего-то. А в три часа у меня нормальное состояние, могу работать. И мне даже это говорили, что, типа, ты вообще работать будешь. А я считала, что дело не во времени, дело в качестве, в быстроте. И вот с трех часов до шести я, как папа Карло все, все дела перерешивала, даже могла задержаться. Считала, что смысл в том, сколько я работаю, а не сколько я сижу на работе. И могла поэтому опаздывать на работу и так далее. Всегда было страшно мне смотреть в глаза коллегам, когда я приходила, проспала, например, и это было страшно. Иногда даже отказывалась приходить на работу, брала больничный, типа, ребёнок заболел. И я, типа, осталась дома.

И удивительная вещь, что никогда не приходила в голову мысль отказать своему первому мужу в том, что, типа, я не пью мне на работу. Я никогда не отказывалась. Сколько он не наливал, сколько он не накрывал, я его ругала «ты меня спаиваешь» и постоянно употребляла. У меня удивительное мышление. То есть, таким образом, я не видела никакого подвоха вообще, что это касается меня.

Я развелась. И дело в том, что сын у нас общий. И в тот момент я подумала, что муж — алкоголик, надо с ним развестись, я развелась, а сына оставлю ему, он мужчина, он покажет пример. Я развожусь, потому что он алкоголик, но сына пускай он воспитывает. Я сейчас только вижу это мышление, абсолютно только на себя. Я сегодня очень благодарна Богу за то, что именно в тот момент Он прислал мне встречу со вторым мужем, который не был алкоголиком. И сегодня мы с ним вместе живём. Я полностью уверена, что у моего сына есть Бог, потому что если бы я это сделала, конечно, я не знаю, какие были бы обстоятельства, вряд ли такие хорошие, которые сегодня. И эту идею, чтобы сына взять с собой, мне именно сказал второй муж, у меня такой мысли не было. Я была готова оставить. Он сказал: «Ты что, кому ты оставляешь? Я буду его помогать воспитывать».

У меня детство — черно-белое кино. Я помню, что попала в больницу в 2 года. У меня была паховая грыжа. Я жила на севере, мы воду таскали из колодца 300 метров, и я хотела больше всех себя таскать, показывать, что я могу, что я сильная. У меня посыл такой был, что ты слабая, слабая, слабая. Я хотела доказать, что нет, я сильная, сильная. Я попала на операцию, я это просто помню. Это же удивительно, какая психика у меня. И раньше дети не лежали с родителями, родителям показывали детей через большое стекло, они приходили, смотрели на них и уходили. И я однажды увидела свою маму в этом стекле. И побежала, раскричалась: «Мама, мама»! А меня так резко развернули: «Нет там мамы». Я такая: «Как нет, как нет»? И разворачиваюсь, а мамы уже нет. Они говорят: «Там не было твоей мамы». Я помню тот момент: «Почему они меня обманывают, почему они говорят, что мамы не было, а я её видела»?

И эта вещь абсолютно во мне так закрепилась, что я поняла, что здесь некому доверять, здесь некому доверять. Меня все обманывают. И к тому же отец такой всегда говорил: «Помоги себе сам. Либо мир тебя поглотит, а ты слабая, либо ты его, третьего варианта не дано». И таким образом, я точно понимала, что мне нужно все контролировать. Я контролёр, я контролирую с детства.

И когда я вышла замуж за второго мужа, я сразу почувствовала, что он какой-то другой человек. Я считала, что он тоже алкоголик. Мы с ним познакомились в употреблении, в компании, где выпивали, я тогда уже хорошо пила. Я как-то от него постоянно шарахалась, что-то чувствовала, я чувствовала, что он просто не мой, не алкоголик. Это, конечно, удивительно. Я только сейчас могу это понять. Он слишком красивый, он из хорошей семьи, у него хорошее детство. И когда я пришла ещё раз в сообщество, у меня была такая вещь, что вот, ребята, вы трезвы два года, вы трезвы столько-то, а у меня ничего нет, у меня такая жизнь, если прожили бы моё детство, вы все забухали, естественно. Я пришла с полным осознанием, что у меня хуже, чем у вас. И мне уже ничего не поможет.

Удивительная вещь, что у меня есть родная сестра, и она не алкоголик, она меня старше на 4 года, и она тоже какой-то период студенчества выпивала, всякие дела у неё были. Я видела её пьяной, когда ещё не употребляла, и тоже считала, что она алкоголичка. Она перестала выпивать. Ей сейчас 40 с лишним лет, и все нормально, у неё нормальные отношения. Она проживала со мной ту же жизнь, ту же жизнь и видела, даже понимала больше, чем я. И в тот момент, как раз, когда я стала употреблять, у меня воображения не хватало как раз. Мне было необходимо выйти в какой-то свой мир, почувствовать себя героем, почувствовать себя сильной, красивой. И вот открыв для себя алкоголь, таким способом, скажем так, с такими мотивами, о которых я вам рассказала, у меня продолжилось это все воображение. Алкоголь стал помогать снова это воображение включать.

У меня любимая была такая вещь, это включить музыку громко, взять ручку типа микрофон и петь песню. Передо мной зал, мне аплодируют, цветы дарят. И вот я пою, это моя песня, я её сочинила, и уже у меня миллионы в карманах. И так я туда просто уходила, и это было постоянно, до последнего моего запоя. Это мне постоянно помогало отключиться, почувствовать себя хорошо. Страх этой неполноценности, что меня не примут, какая я есть, эта маска. Я постоянно думала, что со вторым мужем мне нужно быть какой-то определённой. Я подыгрывала этому, чтобы он меня не бросил. У меня очень сильный страх брошенности, что меня бросят, бросят, прям просто возьмут и бросят, на улицу отправят.

И я контролировала мужа вообще во всем, просто во всем. Настолько, что даже когда он приходил домой, это ревность, эти качества, ревность, зависть, что на работе это все это присутствует. Я просила его мобильный телефон, клала на стол, смотрела, кто там ему пишет, потому что подозревала, что скорее всего, у него там кто-то есть 100%. И потом я увидела, что он, оказывается, звук отключал от мобильного телефона. Я ещё раз убедилась, он отключает звук от телефона, 100% что-то скрывает. Я говорю: «Не выключай звук, я буду слушать». И он все это делал, полностью подчинялся.

Родили ребёнка первого, для меня второго, а в нашем втором браке первого. Я думала, что, тогда он меня не бросит, я почувствовала, что у него прекрасные родители, и они меня примут. Вот эти же недолюбили, а эти родители станут для меня новыми родителями. Этого не произошло. Я не понравилась родителям. Я столкнулась с несправедливостью, я почувствовала, что действительно какая-то плохая. Я плохая. Меня не могут даже принять, даже не приезжают в гости, мне никто не звонит. И после этого, помню, что пришла на кухню, я тогда родила ребёнка, беременность 9 месяцев не пила, 10 месяцев кормила, тоже не пила, потому что будет настолько счастливая жизнь, что все, что мне нужно будет сейчас мне дадут, и мне не надо будет пить. Но все как-то опять не то. И я помню, пришла на кухню, села такая, думаю: «Блин, они все хотят, чтобы я начала бухать. А ведь я вроде перестала бухать. Они хотят? Ну, значит, я буду бухать».

Я помню эту мысль. Простую, абсурдную, такую реальную. Все, с этого момента, мне уже был 31 год, я стала пить. Страхи увеличились, я стала ещё тем более бояться, что меня бросит. Потом я родила ещё одного ребёнка, это третий ребёнок мой. Потому что 10 лет брака я каждый день ругалась. Каждый день, каждый день претензии. Он со мной не ругался. Если он опоздает на 5 минут — караул, я ему не нужна, он не думает обо мне. Именно так я воспринимала. Он должен точь-в-точь проходить по времени. Если я приготовила ужин, не предупредив его о том, что приготовила ужин, я так постаралась, хотела его удивить, а он там бац, какие-то у него дела, он задержался. Все! Мне казалось, что он знает, что я его жду с ужином.

Это все безумие вообще в трезвости, оно, конечно, адское у меня, у меня начались расстройства. Такие расстройства, как финансовая расточительность. Я сказала: «Так, ладно, этот, короче, меня, походу, бросит, мне нужно урвать максимум». Я просто пошла, машину, на которую он мне дал генеральную доверенность на ней ездить. Продала за один день, взяла себе в кредит новую машину, новую такую прям красную, кроссовер, пришла с таким огромной бумагой кредитного договора. Я даже не видела цифры, что там вообще написано? Выплатил, нормально зарабатывает. Вообще молодец.

Я прихожу и говорю: «Я машину купила». Я думала, что сейчас он обрадуется, я себе подарок сделала. У меня трое детей, у меня должен быть подарок какой-то. А до этого был разговор, он мне сказал: «Слушай, ты подожди, мы подумаем, что тебе можно купить». И слово «подожди» означает для меня «никогда». Либо сейчас мне надо, потом мне нафиг не надо, мне сейчас надо, я импульсивна, я похожа полностью на своего папу. И когда он увидел кредитный договор, его закачало, ему поплохело. Он экономист по образованию. Он посчитал вообще, что здесь происходит. Я на него смотрю, не вижу улыбки, не вижу одобрения. Короче, он плохой, я его послала, обиделась, взяла бутылку, пошла на кухню, выложила фотографии, как я фоткала эту машину в соцсеть, друзьям хвасталась, какая у меня крутая тачка, собирала лайки и пила. И не понимала, что какой же мой жадный муж, за кого вышла замуж, сама виновата. Вот эти чувства.

Страх был, что меня бросят, это связано с тем, что я попросила переписать квартиру на моё имя. «Ты меня бросишь, перепиши квартиру на меня». Он переписал квартиру. «Если что-то с тобой случится, или другая женщина у тебя, детям нужна квартира. Пожалуйста, квартиры для детей». Они еще маленькие, а я уже квартиру просила. Это хорошо, и это тоже. И чем больше это происходило, тем больше я впадала в какую-то бесконечность, какую-то яму от такого сложного чувства. Как мышеловка, что меня туда поймали, и я ничего не могу сделать. Я это сделала своими собственными руками. Я стала винить себя: «Какая я тупая. Ну, как я могла вписаться в эту тему вообще»? Я пила и пила, я стала агрессивной, стала превращаться вообще в другого человека. Я 4 раза подавала на развод от страха, что он меня бросит. У меня офигенная логика. «Чтобы он меня не бросил, мне нужно подать на развод, короче, я его бросаю, он меня не бросает, это классно. Я его бросаю».

Как жить? Даже мысли не было. А я вообще не работала. И так я 4 раза побывала на разводе и забирала документы, он со мной разговаривал. Бог, Бог вёл, блин, давно не знаю, че со мной уже надо было сделать, я его выводила целенаправленно, и он очень спокойный человек. И я стала изолироваться. Купили дачу. Я сказала: «Я хочу бросить пить, мне нужна природа, я человек природы. Мне нужно пахать землю, картошку сажать». Купили дачу, вообще забухала. Я просто туда одна уезжала сразу в лес без связи. Просто там просто пропадала и говорила, что то ремонт делаю, то картошку сажаю. Короче, полный такой беспредел в жизни своей я делала.

Когда дошло дело до серьёзного развода, когда он наконец-то сам заговорил, сказал: «Слушай, нет, так жить больше невозможно». Я так вообще испугалась, и я его убедила, что нужно родить четвертого ребёнка, я брошу пить. Таким образом, у меня родился 4 ребёнок, у меня всего четверо детей. Я родила и знала, что дети — самое святое для меня, это точно. Я уже поняла, что что-то я не могу. Это когда я кормила грудью. Ребёнку было 2 месяца, я ушла в штопор, запой, я кормила и пила. Я не могла остановиться, не знала, что со мной происходит. Я не понимала. Я знала, что нельзя, я знаю, что это чревато. Я все понимала. Все вокруг были в шоке, никто ничем не мог мне помочь. Это было ужасное состояние. В тот момент, конечно, Бог услышал. У всех моих детей есть Бог, это точно.

У меня из почки пошёл камень, и я попала на операционный стол. Грудное вскармливание было прекращение кормления. Мой ребёнок в безопасности, потому что у меня не было мысли переводить его на смесь, просто нет. Я боялась и на смесь перевести, и кормить грудью. Короче, это состояние бессилия: я не хочу, но делаю, я не хочу, но делаю. Меня это не остановило, дало мне свободу. Я ушла вообще такая: «О!». Я даже не задумалась вообще об этом, что, типа, такие были обстоятельства, может, не надо? Нет, наоборот, меня это освободило от ответственности, от всего этого. И я просто стала пить все больше и больше. Всегда был вопрос: «Почему я останавливаюсь на какое-то время, а потом я начинаю пить как сумасшедшая, просто как сумасшедший человек»? Я не понимала этого прикола. Я же пила, я могла же контролировать, что происходит.

Сегодня я знаю, что это прогрессирующая болезнь. Эта болезнь, когда я трезвая, она прогрессирует. Удивительно. Мне стало намного легче понимать, что происходило со мной, потому что я не понимала, я была в лабиринте, я пыталась по-разному, что я только не делала. И когда эта книжка, большая книга, попалась мне в руки, я её прочитала, я была в шоке от того, что там они написали все, что я делала, я считала, что у меня самые лучшие идеи. Откуда они знают в тридцатых годах в Америке? Я подумала: «Это же мои идеи». Это было удивительно. Меня это прям очень сильно привело к мысли: «Что это че так у всех, что ли»? Я боялась потерять свою семью, я её потеряла. Вот все, чего я боялась, я сама все сделала к тому, чтобы это потерять. Взаимоотношения с родителями, посылать на три буквы вообще. Мне нужно было кого-то винить, я винила своих родителей.

В четвертом шаге у меня родители, мама и папа, несколько страниц огромных в тетради. Я все помню, я очень злопамятная, я все запомню, если кто-то что-то не сделает. А потом, конечно же, мой муж. Он же во всем виноват. Он же меня заставил столько детей родить. Теперь вот это все, я, короче, не нужная. Закончилось все это, когда лишили ресурса. Я рассказываю о том, как я со стороны сегодня это вижу. Меня лишили ресурса, только тогда появилось выбор: либо я буду лечиться, либо мне нужно идти на улицу и продолжать это дело. Как сказал мой муж: «Если хочешь умирать, умирай, но не на наших глазах».

И я капитулировала, я понимала, что дело только в алкоголе. Я попала в лечебное учреждение, пошла для выяснения вопросов, что со мной происходит. Думала, что шизофрения. Мне сказали: «Хронический алкоголизм». Я очень обрадовалась. Думаю: «Слава Богу, что алкоголизм». Потому что для меня понятие алкоголизм – это когда человек пьяный, вот он алкоголик, а он когда трезвый, он не алкоголик. Ну, те, кто под забором лежат…

И мой последний запой был связан как раз с тем, что алкоголь перестал давать мне это ощущение. Многие женщины, мужчины пьют для того, чтобы получить этот эффект, написано у нас. У меня этот эффект исчез, я не могла уже никуда не перелетать, я не понимала, что происходит, все превратилось просто в воду. И все. И Бог подарил мне в лечебном учреждении 6 месяцев трезвости, где я стала сталкиваться с симптомами болезни, с тягой, с одержимостью. Я вроде трезвая, а состояние как будто я только вчера употребила, какой-то трезвый запой. Со мной что-то было не так. Я продолжала, помню, ждать возле ворот адвоката с документами, что приедет адвокат. Каждая машина, проезжающая мимо ворот — это для меня был адвокат, который привезёт мне документы на развод и лишат меня родительских прав. Я только об этом думала.

Потом у меня террористы в голове были, что сейчас приедут, взорвут всех и так далее. У меня радио «Суицид» в голове, у меня другого ничего нет, это как китайское общежитие. И после лечебного учреждения я пришла к вам, я пришла к вам поникшая и очень, очень пугливая, настолько пугливая, что даже себе правду не могла говорить. Я не хотела рассказывать о том, что было. Я продолжала даже выдумывать истории какие-то. Я очень боялась, что вы скажете: «Ну, мать, женщина безнравственная». Вот такое что-то. Я очень боялась, поэтому я что-то говорила, но что-то такое выдуманное, это постоянная ложь. В книге написано, что это краткое слово, страх, краткое слово каким-то образом касается всех сторон жизни. Это точно обо мне. Написано, что это зло, которое разъедает душу, как ржавчина.

И моя вера была только одна, вера в алкоголь, что только он сможет мне помочь. И благодаря программе мне сразу дали спонсоров, я никого не выбирала, я бы не смогла выбрать. Мне дали книжку, сказали: «Вот, ты хочешь не запить. Вот, пожалуйста, иди сюда». Я ходила и хожу на живые группы, которые здесь есть, в Софии, и выздоравливала с нашими собратьями, не зная языка, ничего. Здесь не было никаких русскоязычных групп. И Бог сразу подарил мне спонсора, который является активным членом нашего анонимного сообщества, и я познакомилась с женщиной, тоже русскоговорящей, на группе, которая тоже является активным членом нашего сообщества, но я вообще не знала, что не активны. Я вообще не знала, кто это и чего это вообще.

Они передали то, что у меня сразу служение началось. Через месяц я поучаствовала, такую возможность подарили, в создании новой русскоязычной группы, которая сейчас моя домашняя группа. И с этого момента начался другой отсчёт моей новой жизни, которую я сегодня называю, где действительно все обещания, которые в книге есть, абсолютно сбылись и сбываются. Что же вам такое ещё рассказать? Я часть рассказала про страхи, это та просто та вещь, которая мной управляла. Начинается самообман, я себя обманываю. В общем, дальше по полной программе. Этот страх — это и есть скрытое беспокойство для меня. Сейчас, что когда я боюсь, у меня начинается беспокойство, и это беспокойство бывает разной интенсивности. Оно может дойти до тревоги, до паники и вообще, и все, и капец. И это цикл болезни. Первый цикл — раздражительность, беспокойство, неудовлетворённость. Вот с этого все начинается. Ну а потом начинается первая пресловутая рюмка. Дальше все вытекающие обстоятельства.

Сегодня такая тема — противоположность страху – вера. Вера в программе — это не про религиозность совсем, это как раз доверие Высшей силе и программе, доверие людям. У меня доверия вообще к людям не было. Я считала, что все в моих руках, только я могу что-то починить, что-то исправить. Я очень долго пыталась, у меня ничего не получилось. Это очень больно признавать, что я менеджер-неудачник своего проекта под названием «Моя жизнь». Это самое тяжёлое, это и есть первый шаг. В первом шаге я признаю, что бессильно, что моя жизнь неуправляемая досталась мне тяжелее, потому что я же думаю, что я же с образованием, профессия, коллеги.

А почему моя жизнь неуправляемая? Я трезвая иду и творю такие вещи. Иду, покупаю и так далее. Нет таблетки. То есть, эта болезнь неизлечима на сегодня, мне никто не может помочь. Это все осознание — это самое тяжёлое, и оно самое главное для меня, через что приходится проходить в этой ситуации. То тоже самое со страхами я ничего не могу с ними сделать. Первый шаг – я признаю, что я алкоголик, я не управляю. Второй — ну, может, что-то больше, чем ты здесь может помочь. Конечно, я в это не верила. А когда она будет готова? Да ради Бога, пусть она там разрулит мою жизнь. Она мне-то не нужна и никому больше не нужна, так если не передать это куда-то… В это я была готова поверить. Ну, а дальше третий шаг. Как раз о том, что, окей, тогда Бог позаботится о всех этих вещах, а мне остаётся именно выполнять условия, его волю, что-то делать, и тогда все будет налаживаться.

Я прошла шаги, меня провели за три с половиной месяца, мне сказали: «Быстро проходи шаги», и я испугалась тоже от страха. Стала уже спонсорить через 3 с половиной месяца. Еще раз скажу, что служение дало мне очень мощный напор в моём выздоровлении. И тогда у меня появилась вот эта вера, вера в то, что Бог мне поможет. И сегодня я точно знаю: я сегодня трезвая не потому, что я такая какая-то особенная, у меня сила воли есть. Ничего у меня нет, я очень слабый человек. Сегодня осознаю. А Бог на меня почему-то оставил трезвой. В сообществе многих людей вижу, кто-то может, кто-то не может. Я понимаю, что сегодня Бог мне дал 24 часа для того, чтобы я осталась трезвой, но не просто так. Ему нужно это отдать, не нужно поделиться. Мне очень понравилось выражение нашего анонимного брата, он активно служит. Он сказал: «Отдай, у тебя 24 часа. Отдай два часа, час, отдай 20 минут» Нужно отдать, чтобы получить». Я должна.

Сегодня перед спикерской у меня началось мощное сопротивление. Животик заболел, что-то связь плохая. Я не хочу, я не хочу, это прям тяжело. Мне кажется, я, когда употребляла алкоголь, сначала нифига, а потом становилось все идеально. А сейчас кажется, что я так боюсь публичного выступления, такого большого, где много участников, страшно. И мне кажется, блин, а потом… И идёшь напролом через эти страхи с Богом, только с Богом. Сегодня перед спикерской так волновалась, что медитировала. Для меня 11 шаг — самый мощный, который позволяет мне быть честной. Эта честность – одна из самых важных вещей. И меня в четвертом шаге научили писать свои страхи на бумажке. Это важно написать свои страхи, увидеть и рассказать. И сегодня я продолжаю это делать.

Четвертый шаг не закончен, и кто-то может думать, что 4 шаг типа раз и все? Нет, он на всю жизнь, это инструмент. Поэтому практика шагов, духовные принципы, что мне нужно было увидеть, как управляют страхи в моей жизни, проговорить их, тогда страх теряет силу, он становится меньше. Даже быть готовым к тому, чтобы избавиться от них. Я не хочу бояться, я устала бояться. Я 39 лет жила в страхе. И чем больше я пила, тем больше их становилось. Я их обрубала, как будто дерево. Я и обрубала, обрубала, а они заново растут, растут, эти стволы толстые. И все больше, гуще, гуще у меня закончились силы с этим бороться.

И приходишь к осознанию, что в 10 шаге, который на постоянной основе, 10, 11 шаг, что страх приходит. Признать, проговорить обязательно и отдать Богу, пожалуйста. Он может помочь. Какая-то Высшая сила, которую я понимаю на сегодняшний день. 11 шаг — это про доверие. Я должна каждый день доверять, читать молитвы, медитировать, потому что у меня центр управления ломается, как в машине. Я еду, что-то случится. Бах, все! В машине, что-то сломалось, я не могу дальше продолжать делать движение. Мне нужно остановиться, включить аварийку, выйти, проверить, что там происходит. Так и мой центр управления в голове сломан. Мне нужно срочно найти контакт, чтобы мне помогли.

И 12 шаг — это служение другим сегодня. Благодаря тому, что я с вами служу, у меня нет времени бояться. Я с вами пока разговариваю, в процессе я ничего не боюсь, я не могу сказать, что чего-то боюсь, мне прикольно. Это очень классное ощущение. Я хочу так, чтоб всегда было. Потому я очень благодарна вам за это. Я об этом помню и очень ценю. Спасибо вам огромное. В заключение может, добавлю. Что на сегодня — это действительно вера, и у меня очень много случаев, я бы рассказала, как она мне помогает, потому что мои страхи, они все перепутаны. Кто-то может говорить про инстинкты, у меня все сломано. Я ложилась раньше спать с триллером в голове. Сегодня, благодаря Богу, у меня стоит пауза на этом. Я представляю, это как в видеомагнитофона советского старенького, где звучит эта аудиокассета про суицид. И она идет и идет. И вот сегодня у меня пауза. Не стоп, если нажать «стоп», то «плей» кнопочка остановится. А у меня пауза. И об этом мне необходимо, конечно, постоянно помнить и напоминать Спасибо вам большое. Может, будут какие-то вопросы, смогу более быть полезна для вас сегодня? Я очень благодарю.

Вопрос: как устанавливалась связь со своей Высшей силой? Как тебе удалось это почувствовать?

Ответ: у меня это проявилось ощущение очень обычной, простой ситуации. Мне так нравится, что сейчас улыбаюсь, вспоминая. Тогда было, конечно, не смешно. Я находилась в лечебном учреждении, и у меня было отсоединение от семьи. И был разрешён один звонок с мужем раз в месяц. И вот этот первый звонок, была месяц трезвая, что-то там боролась, выясняла, что со мной происходит. И вот первый звонок, включают видеосвязь, я вижу своего мужа, я вижу, что он весь в чёрном, короче. И я на него такая: «Что, ты чего в трауре? Ты меня уже похоронил? Чего ты улыбаешься? Ты развода хочешь, да»? И опять меня понесло. Нас отключили.

Следующий месяц наступает, я уже боюсь. Я понимаю, что опять разговор не удастся. Я не знаю, как с ним разговаривать вообще, что происходит. Мне говорят: «Помолись, помолись, отдай все Богу». Дали мне молитву Оптинских старцев, моя любимая молитва. Я с ней выздоравливаю, как мне её дали, как я её выучила, так я её произношу каждое утро. Мне сказали: «Слушай, помолись и иди разговаривай с мужем». Я такая: «Это не поможет, не поможет». Он говорит: «Ну, сделай, потом посмотрим. Ты, главное, сделай». То есть, это программа действий, сделать надо, все остальное там уже Бог позаботится».

И второй разговор произошёл чудесный. У меня не было ничего, чтобы ругаться, и мы прекрасно поговорили, и я почувствовала, что, блин, как это работает, как это работает? Оно реально работает. Муж уже был тоже в чёрном, для меня он был счастливый, я была счастлива. Наверное, именно с этого момента стала, появилась вера, стала чувствовать, как будто что-то есть. И второй момент, который меня очень сильно впечатлил, что пока я находилась в лечебном учреждении, очень боялась, что мои дети заболеют, что-нибудь плохое случится. А мы только переехали, это случилось на фоне переезда в другую страну, большого стресса. И я боялась, как там вообще с врачами. Я продолжала молиться каждый день за их здоровье и так далее. И когда я уже выходила, мне сказал муж, что дети ни разу не болели, пока я была в лечебном учреждении, ни разу.

Вопрос: только в начале пути выздоровления, мне 43 года. Я только сейчас начинаю понимать, что проблема алкоголизма, что меня привело к алкоголю, это проблема, в том числе, из детства. У меня тоже было домашнее насилие. Причём у мамы, сожители были алкоголики. Похожая ситуация в том плане, что я тоже ушёл в эту мечтательность излишнюю, и она у меня сохранялась всю жизнь. Я мог заходить в квартиру с клопами, без денег, мне достаточно было выйти, помечтать. Как вы пришли именно к действиям, переключиться в бездейственной мечтательности, губительной на действия.

Ответ: дело в том, что, наверное, я не следила, скажу честно, чтобы эта мечтательность у меня пропала. Я стала занимать своё время. Каждый вечер перед сном я ложилась спать, все, мне нужен перелёт срочно, чтобы заснуть. Триллер нужен был любимый. Я стала читать литературу анонимных алкоголиков. И именно в первый месяц это была большая книга, я её читала взахлёб и прочитала несколько раз. Раз 10, 12 примерно. И засыпала. Это также была духовная литература. Я вышла полностью из соцсетей. То есть, у меня было все расстройство связано ещё с соцсетями, я там ловила что нужна, нужна этим людям. И я полностью ограничила себя во многом. Я вошла в зону некомфорта, в зону дискомфорта. И так проживала, так проживала, продолжала действовать.

Планировать. И каждый день на группах, каждый день высказывалась. И когда, кстати, были перелёты, я отвела вечернее время, когда дети ложились спать. У меня самое такое триггерное время — это ночь. Поэтому мне помогла группа аа24.онлай, я вместе с вами была тогда. Вы мне очень сильно помогли. Тогда я смогла не думать о том, чего я хочу думать. Мне было очень страшно. У меня страх держался достаточно долго. Я очень боялась, просто очень боялась, что запью. Я понимала, что я это не контролирую, я ничего не могу сделать с этим.

Вопрос: после 4 шага прошла ли обида на маму? Тебе удалось простить и полюбить маму и папу?

Ответ: да, я немножко скажу. Все, что нам предлагается в 4 шаге, это выразить, пожелать этим людям все, что я им желаю, это готовность. Очень сложно было, я промаливала, очень долго промаливала свих родителей. Чувство обиды, как таковое, у меня сразу не прошло, но у меня появилось абсолютное желание (это эгоистичная программа, абсолютно). Я знаю, что из-за них я бухаю, я знаю, что если я им этого не пожелаю, пришло такое внушение, что если я им не пожелаю, то я, блин, дальше бухать буду. Я не хотела. Готовность была делать все, что угодно, есть землю, вопрос только, вилкой или ложкой. Да, все.

И я искренне в душе, искренне желала о том, чтобы у них все было хорошо, они вместе живут, мама стала тоже алкоголиком. И я понимала, что я уже знаю инструменты, а эти люди не знают, мои родители не знают. Что они больные люди, больные духовно вообще, так же как я, и меня отпустило. Я искренне пожелала от сердца, чтобы у них все было хорошо. Какие-то вещи, именно, чтобы обида, я не помню, чтобы она 100% ушла, я перешла этот 5 шаг, и у меня возникло желание подарить им счастливую жизнь. Вчера я ехала на машине с группы, и за рулем я поняла, что очень горжусь, что я их дочь, чувствую гордость за своих родителей, у меня самые прекрасные родители. Я искренне так считаю, я горжусь не тем, что у них такая дочь, горжусь, что они такие. Я горжусь. У меня аж прям место изменений не в голове, место изменений в сердце. Именно здесь место перемен. И я это почувствовала и поблагодарила Бога за это. Я никогда не могла подумать, что я вообще это буду испытывать. Поэтому, да, сегодня у меня этого нет.

Вопрос: как ты избавилась или избавляешься от чувства вины перед детьми?

Ответ: мне сказали чувство вины – плохо, будешь себя винить – забухаешь. Страх. Только не это, только не это! Сложно было. Пока я шла по шагам, это чувство вины было мощным. Я почувствовала последствия своего алкоголизма. И я продолжала делать программу, я просто делала все, что мне говорили, все то, что спонсор говорил, я все это делала. И я стала спонсорить, ко мне стали приходить, я стала передавать эту книгу, читать, читать, читать, читать, читать, читать. И до сих пор ещё читаю. И стала понимать вообще, о чем речь идёт. 12 шаг, спонсирование, он идёт для меня в тандеме с первым шагом, что я алкоголичка. Моя болезнь, я не могу ничего с ней сделать. Я не хотела быть алкоголиком. Бред. Не хочу быть алкоголиком. Я не хотела быть вообще человеком с такой болезнью. И я спонсорю.

Я поняла, что оказывается, у меня не было выбора. Все, что я делала в той жизни, у меня не было выбора. Это было самое лучшее решение для, меня самое лучшее. У меня не было возможности вообще о чем-то другом подумать. Я человек, которого даже в детстве не учили, что такое хорошо, что такое плохо. Кто-то говорит: «Я знала, что это плохо, так нельзя было делать». Я не знала, я свою жизнь жила методом тыка. Бац, куда-то там напоролась, поняла, и дальше. Мне эти духовные принципы просто чужды, у меня не заложены, не переданы ничего. Я когда стала их изучать, я поняла, что у меня вообще ничего нет. Я была в шоке, если честно.

У меня как родители появились вы, которые стали мне говорить, что такое хорошо, что такое плохо и вообще, что происходит. Поэтому сегодня чувство вины может проскользнуть. У меня сегодня болеет сын старший, он сейчас на реабилитации. Ему 21 год. И первая мысль: «Я виновата в этом. Конечно, у такой же матери алкоголички, что могут быть дети здоровые»? И оно тянет, тянет туда опять, в употребление, это чувство вины затягивает, как болото засасывает. Я сразу включаюсь в служение, к вам подключаюсь, в ту же секунду, и вы мне помогаете прожить эти тяжёлые моменты с вами, радостно и свободно. То есть, я себя чувствую сегодня спокойно. Я не гоняю мысли: «Откуда у моего сына началось это». Какая разница? Ведь эта причина не даст никакого сегодня эффекта результата. Зачем? Я молюсь за него, молюсь, как одержимая, чтобы все было хорошо. Все идет закономерно. Именно Бог, я постоянно с ним на связи, я обретаю эту силу проживания этих вещей именно сами.

Вопрос: мы приходим в программу на начальном этапе в поисках избавления от своей этой пьяной жизни, от того унижения, к которому мы пришли, но в конечном итоге начинаем понимать, что мы находим здесь гораздо больше. Ты насколько хорошо это принимаешь, что здесь не только трезвость? Трезвость, само собой и плюс дальше. Как тебе это видится?

Ответ: это все у меня стало происходить именно в служении не только своей домашней группы. Я отслужила сразу в сообществе побольше. И я просто продолжала это все делать. Сначала я очень долго контролировала. Ну что там, улучшается моя жизнь, как моё лицо, спившееся или нет? Как я сегодня выгляжу? Постоянно так было. Когда ушёл этот контроль абсолютно, когда я перестала думать о себе, это благодаря служению, как я ещё, я же только возле зеркала кручусь, понимаете. Мне чтобы спикерить, нужно себя привести в порядок, себя показать. Потом это все ушло.

И вдруг я поняла, что прихожу домой, занимаюсь этой программой выздоровления. Я в неё вошла, я построила всю свою жизнь туда. У меня дома продолжались разногласия, какое-то недопонимание, очень такой тяжёлый момент. Я все равно продолжала делать то, что мне сказали. Продолжала, продолжала и продолжаю. Не сбивалась, просила даже у мужа времени, чтобы он мне дал это время, чтобы я могла почитать книжку, потому что мы живём здесь одни, в этой стране, и много детей, я не всегда могу это делать. И в один прекрасный момент просто мой муж приходит и говорит: «Ты знаешь, а я АЛ-анон ушел, нашел себе спонсора». Я ему говорила, что ему тоже надо куда-то пойти, он вообще не слушал. Как только я все это отпустила на волю Бога, он пошел в АЛ-анон.

И был такой момент, мы уехали за город, достаточно далеко, на месяц, чтобы пожить на природе, я там осталась с детьми. И приехал мой муж с работы, и у нас эхо войны так прострелило. Внезапно, был все хорошо. Я ему что-то сказала, контроль, я контролировала. И реакция у него была мощная. А на следующий день я должна была ехать на группу. Я поехала на нашу группу домашнюю. И я возвращаюсь, чувствую себя счастливой. Я поняла одну простую вещь: этого счастья, свободы мне не могут дать дети, мне не может дать хороший, добрый, счастливый муж, хорошие условия жизни. Это не работает у меня. Все, что я могу получить, это то, это состояние покоя и радости, — только вы. Это духовная пища. Я её могу получить. У меня так, все.

Вопрос: скажи, пожалуйста, были ли у тебя страхи, когда высказывалась на группах АА?

Ответ: у меня был страх. Я вообще говорун, меня не заткнуть. Вот я такой человек, что я готова говорить бесконечно, поэтому я не боялась высказываться. Вопрос только, что я там говорила, честно всего не сказала. Я нечестно говорила. Второй момент, я стала выздоравливать на болгарских группах, я думала, что меня никто не понимает. Я могу все, что угодно говорить. Мне не было страшно, пока ко мне не подошли, не сказали: «Лена, мы понимаем русский язык и знаем, о чем ты говоришь». Вот тогда стало страшно, сразу этот страх, страх, оценки. А вдруг, а че, а как? И потом я стала задаваться вопросом, для чего я вообще здесь, для чего я сюда прихожу? Я прихожу, чтобы остаться трезвой. Все, что я высказываю, — это моя болезнь, я вытаскиваю наружу, я ее обезоруживаю. Моя болезнь любит тайны. Если я что-то утаиваю – все, я болею, болезнь наступает на пятки. Это хроническая болезнь. Благодаря вам, то, что сегодня высказываюсь, на группу хожу, всегда рассказываю для того, чтобы её вытащить, произнести, и тогда это все уменьшается. Происходят чудеса, это, правда, чудо.

Вопрос: страхи перед прошлым. Инвентаризация 4 шага. В 10 шаге страхи сегодняшнего дня. У тебя есть страхи перед будущим? Финансы, дети, все, что сейчас вообще происходит.

Ответ: я сегодня стараюсь находиться в сегодняшнем дне, здесь и сейчас. У меня даже есть браслетик, который подарил Скат Ли, приезжал к нам на Конвенцию, где написано «today» — «сегодня». Это говорит о том, что мне здесь находится надо, потому что здесь я с Богом. И мне сразу сказали, что в прошлом Бога нет. Конечно, до программы я там жила, находилась в прошлом всегда или боялась будущего. Я либо там, либо там. Я не могла зафиксироваться, зафиксироваться в настоящем. Это был очень долгий путь зафиксироваться здесь с вами, в этом моменте. Сейчас для меня вы — самые главные люди, я больше ни о чем не думаю. Поэтому я всегда, всегда себе напоминаю, что если что-то со мной происходит не так, значит, короче, либо я сейчас опять куда-то ушла в дебри, в прошлое, либо я начинаю решать своей головой какие-то вопросы, конечно, мне уже страшно стало, потому что я без Бога, я хочу сама все разрулить. А страх будущего? Там тоже Бога нет, его нет, и я не знаю, что там будет. А он приходит. Я, кстати, не стала героем, скажем так, я все ещё тот же человек, который напрягается, когда звонит неизвестный номер на телефон. Знаете, как фишка, может, кому-то знакома, страшно ответить, что там такое будет. Но я знаю, что я могу взять трубку, и даже если будет плохо, то Бог рядом.