Россия,  г. Ростов-на-Дону                                                                                                                                 

Домашняя группа: АА

ТЕМА: Отдать Богу всё: и плохое, и хорошее

Привет! Саша-алкоголик из города Ростов-на-Дону. Трезвый 11 лет, 2 месяца и сегодня 7 дней. Я считаю себя агностиком на самом деле. Я попрошу Бога: «Боже, пожалуйста, помоги мне говорить то, что тебе нужно». Я, наверное, начну с коротенькой предыстории о себе. Кто я такой вообще, как я попал на алкоголиков? Мне 40 лет на сегодняшний день. Немного о себе, идентификация. Коротенечко историю расскажу и попробую уже там побольше о выздоровлении, поменьше об употреблении.

Начал я пить, когда мне было 13, первый раз попробовал, первое осознанное употребление. Как я уже сказал, я из Ростова-на-Дону, и мы с ребятами втроём решили пойти на реку Дон, запечь картошки, половить раков. Интерес к алкоголю у меня присутствовал уже на тот момент. Поскольку, кто знает, наверное, эти девяностые, времена застолья, большие компании собирались у меня в доме, очень такие бабушка с дедом гостеприимные были. На праздники, Новый год, первомайские собирались, всегда съезжались к нам со всей области, из других регионов России тоже приезжали гости и были прям большие застолья, много детей, дети под столом, на столе и везде. А взрослые выпивали, естественно, песни «На поле танки грохотали» и так далее.

К алкоголю интерес появился уже тогда, потому что взрослые выпивали, у них хорошее настроение вдруг откуда ни возьмись появлялось, они нам давали деньги, чтобы мы свалили из дома, на сладости, на такое. У меня дед такой был не особо щедрый, не слишком добрый, а когда он выпивал, он прям покупал мне сладости все время, брал меня с собой, за ларьком он начинал выпивать. Естественно, когда выпивал, он меня отправлял, а сам там дальше продолжал. Я знаком с алкоголиком с детства. Можно сказать, мужская личность моей жизни — это дедушка, потому что я без отца рос. Как я уже сказал, интерес был, и мы с ребятами договорились, бутылку креплёного купили на троих. Это был такой прекрасный напиток «Анапа» раньше был. Ребята, с которыми я поехал на Дон, они делали вид, что пили, как позже выяснилось, а я прям с интересом прикладывался.

Напился с первого же раза. С первого же раза я напился, с первого же раза у меня были провалы в сознании. То есть, здесь — помню, здесь — не помню. С первого же раза я начал наносить окружающим людям ущерб. Ребята ловили с одного из пирсиков рыбу, мы к ним подошли, я у них забрал удочки, выпустил рыбу в Дон, выбросил удочки в Дон. И следующая картинка уже то, как я открываю глаза на общественном пляже от того, что меня тошнит, и мне показалось, что на меня все смотрят, хотя, наверное, на меня все и смотрели. Ребёнок, которого тошнит как в кино, большой струёй.

И с того момента несколько лет я особо не пил, так, по чуть-чуть. Опьянения не было. Для вида, за компанию на вечерах школьных. Опьянение не посещало меня несколько лет. Алкоголизм начал расцветать уже в старшей школе. Я начал общаться с ребятами, которые со мной учились, мы проводили время на стройке на заброшенной, в подвалах, по подвалам все любили лазить. И на стройке они выпивали. Они выпивали это же креплёное. Когда я попал в эту компанию, я сказал: «Слушайте, ребят, я не могу это пить, поскольку у меня появилось отвращение». И до самого крайнего момента моего употребления у меня оно не пропадало, отвращение к вот этому креплёному напитку. Я говорю: «Слушайте, вот это пить не буду. Давайте лучше белое». И с тех пор мы начали пить белое.

Школу я закончил с горем пополам, поступил в институт. В институте уже не было интереса у меня учиться. У меня появился к тому моменту, к 17 годам, уже другой интерес. И после пары мы собирались, у нас организовалась компания напротив института, продавали палёнку. И мы, подсидев первую пару, собирались компанией, покупали и шли на квартиру к ребятам с периферии, с области, которые снимали квартиру, жили без родителей. Вот. И мы там благополучно употребляли. Конечно, из института меня отчислили, к тому времени, наверное, раза 4-5 в неделю я уже выпивал. Я, как всегда, считал, что алкоголик — это тот, кто опохмеляется, и тот, у кого есть запой. Я обычно не опохмелялся чаще всего, поскольку начиная пить, выпивать, опохмеляться, скажем, часов в 10-11 утра, через 15-20 минут я уже был пьяный, а часам к 3-4 мне становилось ещё хуже, чем утром, и я как-то принял решение для себя не опохмеляться.

И из института меня, конечно же, отчислили. Отчисляли меня несколько раз, потом по статье отчислили специально, чтобы я не восстановился туда. И я благополучно пошёл работать, благо, девяностые, военный билет получилось, что мне сделали, усугубили некоторые заболевания. И в армию я не пошёл, пошёл благополучно работать. Конечно же, это была физическая работа, поскольку никаких ни навыков, ни специальностей у меня не было. Первая работа была подсобником, и потом ряд работ, одна сменяла другую. И это подсобники, грузчики, подсобник каменщика. Ничего там какого-то такого не получилось у меня в социальном плане достигнуть.

Так шли годы, работа, сменялась работа, было несколько попыток взаимоотношений с противоположным полом. Наверное, спасибо Богу за то, что не женился, не завёл детей в употреблении. И никому не довелось, кроме родственников и каких-то близких друзей, это увидеть. У меня в крайний год, наверное, моего употребления, шли годы, работая, я нашёл такую же компанию таких же, как и я у себя во дворе. Работающие пацаны были. Компания большая была, естественно, пацаны, девчонки и после тяжёлого рабочего дня что ещё делает нормальный трудовой народ? Мы, конечно же, пили. Мы приходили с работы, у нас в одном из первых сетевых магазинов в холодильничке ждал ящик «Звезды», вечно улыбающиеся продавщицы. Я все время не понимал: «Че ж они улыбаются нам»? Вот мы приходили, забирали ящик, и у нас устраивали дискотеки, у себя во дворе. Большая очень компания нас собиралась, по 30 человек. Устраивали. Естественно, мелькали рейвы, клубы.

Я знаком с другими веществами не понаслышке, и могу называться и членом другого сообщества. Но я алкоголик и являюсь таковым по одной простой причине: были другие вещества или не были в моей жизни, алкоголь был до, во время, после или вместо употребления других веществ. То есть, я не оставлял деньги на то, чтобы завтра что-то употребить. Я спокойно шёл в магазин и пил. Вот именно благодаря этому я идентифицирую себя как алкоголик, потому что я долго в начале трезвости думал: «Кто же, кем же я являюсь? Алкоголиком или членом параллельного сообщества»? Но судьба распорядилась так, что я с вами, и, наверное, слава Богу.

Вот и так я пропотел до 29 лет почти. Крайний год употребления я провёл на варочной фабрике. И, наверное, ключевой момент, как работает моё безумие и как работает моё заболевание вообще. Я всегда искал себе компанию, на фоне которой буду смотреться как-то на уровень получше. По сравнению с теми, кто варил эти вещества, я бухал, покуривал вещества, но по сравнению с ними у меня вообще все замечательно. И так я себя оправдывал все свое употребление. Плюс я считал, что у меня нет запоев, я не опохмеляюсь. Хотя, я уже в трезвости посчитал, что хотя я и не опохмелялся, но запой у меня был 12 лет. Я не опохмелялся, я просто пил по вечерам. Бывало такое, что и круглые сутки, но обычно по вечерам, чаще всего.

И рано или поздно она приходит ко всем из нас, к кому-то раньше, кому-то позже. Ко мне она пришла на границе 29 лет. Это была белая горячка. Там произошёл ряд событий, благодаря которым она ко мне все-таки пришла. Все как по книжке: со слуховыми галлюцинациями, мания преследования, нервозность, навязчивые состояния. В учебниках психиатрии все это прекрасно описано. И она ко мне пришла. На фоне этого я попал в дурдом, и, выйдя из дурдома, первое, что я сделал, это выпил. Если бы я знал, что это будет крайний раз за определённое время, я бы в тряпки нажрался. Надо мной до сих пор анонимые посмеиваются, говорят, что «ты даже нажраться крайний раз не смог». Да что не буду предполагать. Скорее всего, меня бы с вами просто не было, если б я нажрался крайний раз.

И на следующий день, после того, как я выпил, попал в реабилитационный центр. Благо, большое спасибо маме, ну и Богу, естественно. У нас был друг семьи, он умер не от алкоголизма, от другого заболевания, и у него были друзья в параллельном сообществе. На тот момент у одного девять, у другого десять лет было лет, если мне память не изменяет. Они были уже трезвым один девять лет, другой десять лет. И они порекомендовали АА реабилитационный центр. И по выходу из дурдома, она спросила: Ростов или Питер? Я сказал, что мне все равно, но на самом деле мне было страшно возвращаться в Ростов, в дурдоме я лежал в Москве.

Мне было страшно возвращаться в Ростов, поскольку предшествовали некоторые события. Алкоголь алкоголем, а другие вещества… Их употребление накладывает определённый отпечаток. Это нарушение всех моральных, этических, социальных норм. Если я нарушил не все, то большую часть из них точно. И на фоне этого меня избили. Первая ремиссия. Во время этой ремиссии я выпил, и вот белая горячка ко мне пришла. Такой ряд событий для меня Бог приберёг, чтобы я попал в реабилитационный центр именно в таком состоянии, что готов был умереть, на самом деле, я и должен был умереть, потому что 20 апреля 2014 года меня очень сильно избили. Первый удар был кастетом в висок. Я не знаю, что меня подняло. Ну, наверное, сейчас знаю, что меня подняло.

И таким образом, я попал в реабилитацию. Это был 12 шаговый реабилитационный центр, настоящая Миннесота. Одна из, наверное, на тот момент, наверное, это была единственная вообще на юге России. Не знаю, в Краснодаре такая была, не была. Как показывает фильм, кто смотрел «28 дней», именно такая. Открытый реабилитационный центр, где первые три дня адаптационных, а потом я сразу же начал писать первый шаг. Бессилие, неуправляемость, безумие — эту вот всю историю. Но и там отрицание моё сработало таким образом, что меня завезли к людям, которые по полжизни прокололись. Не было там ни одного алкоголика, были одни наркоманы. То есть, с которыми у меня идентификации никакой, они рассказывают про то, как они из дома выносили, близких кидали, а у меня такого как бы не было. Но я близких не кидал, кроме родственников, естественно, я не знаю, из-за чего. Я почему-то родственников за близких не считал в употреблении. Так у меня голова работала.

Но я там остался, хотя и реабилитация была, в принципе, открыта. Где-то через месяц после седативных дурдома я начал более или менее приходить в себя. Потому что меня привезли, я не понимаю, ни где я, ни кто эти люди, тюрьма, не тюрьма, вроде бы решёток нет. И люди все в наколках. Через месяц я начал понимать, в принципе, что происходит. Я не планировал оставаться трезвым, понимал, что у меня как-то с другими веществами я брошу, и все нормально, а так думал, буду прибухивать нормально по праздникам. Туда-сюда. Ну вот, благодаря тем людям, которые меня окружали, я, в принципе, начал видеть. Начала появляться идентификация, я в их историях начал видеть кусочки своей кусочки своей. У меня всегда была мечта. Как-то социализироваться. Многие алкоголики говорят, что «у нас все было, но мы все пропили. Машины, квартиры, дома от нас отвернулись, близкие, ушли друзья из нашей жизни». А я как-то к 29 годам, в принципе-то ничего из этого не успел приобрести. То есть, просто чистый лист. И что касается образования, профессии, просто 0 в социальном плане. И в духовном прям ещё чуть-чуть и, наверное бы, приблизился к нулю.

И приезжали люди, которые, у которых был определённый срок трезвости. Мне казалось, у них есть все, они хвастались новой работой, рассказывали про то, кто какие новые взаимоотношения начал заводить. И этого вот захотел, я просто захотел получить то, что есть у них. И, наверное, две самые важные вещи, которые я вынес из реабилитационного центра, это первое, что для того, чтобы весь этот социальный фасад выстроить, мне нужно оставаться трезвым. А второе, что для того, чтобы оставаться трезвым, нужна программа «12 шагов». Поскольку со мной лежали люди, у которых была уже, во-первых, не первая реабилитация, а во-вторых, всякие разные, от бабушек дедушек до вшивания чипов, имплантов, обрубание центров удовольствия. Там был просто такой опыт, как не нужно делать, и что не работает.

И с другой стороны приезжали люди, персонал плюс анонимные алкоголики к нам приезжали, у которых было все, что чего мне хотелось от этой жизни. И первое же, что я сделал по выходу из реабилитации, это я пришёл на 12 шаговые группы. Сначала я посещал параллельное сообщество, поскольку, как я уже сказал, лежал с людьми из параллельного сообщества, и куда мне сказали, туда я и пошёл. И на группу анонимных алкоголиков я попал впервые уже, наверное, месяцев на 6-7 трезвости или сухости. Нет, сухости не было, потому что мы писали. И на семи месяцах трезвости чисто из корыстных побуждений, поскольку параллельное сообщество начиналось в 8, анонимные алкоголики начинались в 7, а я работал до 6, и все это происходило в центре города. Я думаю: «А что это я буду по центру Ростова шарохаться два часа, пойду гляну, что там за анонимные алкоголики». И один старый наркоман всегда говорил и, наверное, говорит до сих пор «на лицо ужасные, добрые внутри». И когда я открыл двери одной группы анонимных алкоголиков в Ростове, я понял, о чем он говорит.

Была прям такая возрастная публика, мне ещё 30 не было, я думаю: «Куда ж я попал вообще»? Но, тем не менее, у меня был положняк, посещение групп, в планах стояло посещение группы, я остался на этой группе. И когда они начали высказываться, я себя просто почувствовал комфортно. Впервые за многие годы, не считая употребления. Со мной-то с самого детства что-то было не так. Потому что здоровый ребёнок, я свою первую кражу совершил, наверное, с 4 до 5 лет, прям запланировано. Меня этому никто не учил. Нормальный ребёнок, с которым все в порядке, просто не будет в таком возрасте. Я ещё тогда себя как-то некомфортно чувствовал, не хочется говорить особенным, но другим я себя чувствовал, каким-то отличающимся от окружающих.

А вот на анонимных алкоголиках я себя просто почувствовал дома, наверное. На сегодняшний день я с уверенностью могу сказать, что группы анонимных алкоголиков и те люди, с которыми я служу — это моя маленькая семья, в которой очень много людей. И так я начал посещать группу анонимных алкоголиков и параллельного сообщества, поскольку у меня там и служения были, и в том, и в том сообществе. И какое-то время я ходил в два сообщества, а по шагам я пошёл уже на года 4. Некоторым, наверное, отзовётся то, что я сейчас скажу. Я начал просыпаться по утрам, я тогда ещё курил, выходил на балкон. Выхожу на балкон, закуриваю сигаретку, и у меня в голове говорит китайское общежитие, у меня было китайское дерущееся общежитие. То есть, я там с кем-то спорил, кому-то что-то доказывал. Причём с теми людьми, которых уже мало того, что в моей жизни нет, они уже мертвы были. Я разговаривал с людьми, которые вообще… Я с ними ссорился, спорил, ругался, что-то им доказывал.

И, благо, понимание было того, что мне просто нужно пройти 4 шаг. И сыграла ещё раз корысть. Кто думает или говорит, что дефекты характера пагубно влияют, мне их Бог дал, значит, они мне для чего-то нужны. И в данном случае корысть сыграла такую прям важную ключевую роль ещё раз в моей трезвости. И поскольку я знал, что анонимные алкоголики проходят шаги быстрее, я, естественно, пришёл на группу анонимных алкоголиков и сказал: «Ребята, помогите мне, пожалуйста». Это была, наверное, первая капитуляция настоящая в трезвости. Я сказал: «Ребята, помогите мне, пожалуйста, мне срочно нужно пройти 4 шаг». Есть ещё быстрее. Я попросил, чтобы помогли пройти по еще одному способу, который быстрее. Но, благо, не было живых спонсоров. По той линии, по той ветке, по-разному это называется.

Ко мне после группы подошёл паренёк, говорит: «Я готов провести тебя по шагам анонимных алкоголиков по синей книге». У меня был только один вопрос. Я спросил: «Быстро»? Он говорит: «Ну, да». А ещё меня насторожило то, что эта сволочь улыбалась. Вов, прости, это с разрешения. Он стоит со мной, разговаривает и улыбается. Я смотрю на него и думаю, плохими словами на него ругаюсь. Думаю: «Вот че ты улыбаешься вообще? Ну, жизнь го*но, я в аду, просто в аду». У меня года четыре трезвости, а у меня день начинается вообще с реальной шизофрении.

И в этот же день он мне дал первое задание по синей книге. И если будет вопрос, я по Скату проходил шаги. Не раз. Наставник у меня не менялся по сегодняшний день, по сегодняшний день я звоню ему раз в неделю. Точно также веду подспонсорных. И, наверное, про хорошее и плохое. Хорошее — это понятно. Я чаще всего принимаю нормально. А насчёт плохого, первое такое потрясение было в трезвости. Мне сказали, что у меня умер отец. Когда я вышел с реабилитации, я его не видел ни разу. И мне сказали, я зашёл в комнату, начал плакать. И понимаю, что я реально не могу остановиться. Такое, до истерики, что ли. Я не знаю. Как таковой истерики не было. Внутри я не могу остановиться.

Я звоню, волонтерил со мной паренёк тоже из анонимных алкоголиков, говорю: «Слушай, Антон, мне рассказали так-то и так-то, я не могу остановиться». И из-за чего именно ему я позвонил, это не было как-то запланировано, что я ему буду звонить, я и с другими как-то общался. Он говорит: «Сейчас я тебе перезвоню», Он мне перезванивает, говорит: «Сейчас я за тобой приеду». Вот он меня приехал, забрал. И мы поехали в реабилитацию. Меня там поддержали анонимные, и как-то получилось, это было первое потрясение трезвости, такое сильное, которое помог прожить Бог через других людей. Я сразу скажу, я, наверное, больше отношусь к верующим агностикам, поскольку я не религиозен, но в Бога я верю.

И у нас со спонсором была трудность, когда мы сделали первый, второй шаги, приступили к третьему, я написал концепцию, туда-сюда. Эта вся история. Мы встретились, чтобы сделать третий шаг. Он говорит: «Ты готов поверить»? Я говорю: «Нет». Он такой: «Как нет»? Я говорю: Ну, так нет. Я скорее в зелёненьких человечков поверю, чем в Бога». Он говорит: Ладно, окей». Дал мне почитать «Кошмар доктора Боба». Я ушёл, читал 3-4 дня. Мы встретились ещё раз. И он меня, наши хитрые алкоголики, они могут, на каком-то из примеров, я уже сейчас не помню на каком, говорит: «Ну, слушай, вот как ты считаешь? Вот, допустим, ты можешь себе представить, что Бог сыграл какую-то роль». Я говорю: «Слушай, ну, представить, ну, допустить могу». Он говорит: «Окей, этого достаточно. А сейчас мы становимся туда-сюда и читаем молитву».

Я вообще, я просто не понял, и, наверное, Бог пришёл в мою жизнь уже в 4 шаге, поскольку я молился прям по-настоящему, как перед тем, как я попал в дурдом, когда уже начал сходить с ума. Я уже просил, чтобы это все закончилось, готов был уже умереть. А по-настоящему я познакомился с молитвой, со своей Высшей силой именно в 4 шаге, потому что у меня там такой был в первом круге обширнейший списочек. Очень обширный. Мой подспонсорный сейчас, с которым мы проходим, он меня чутка переплюнул, под 700 человек у меня было в списке. И за каждого из них я молился.

И мне кажется, я считаю, там, я надеюсь на это, что у меня именно в 4 шаге выстроились взаимоотношения. Потому что осознанного контакта я не могу сказать, честно вам говорю, я не могу сказать: есть у меня осознанный контакт, нет. Молюсь? Да. Прошу? Да. «Четвёрка» регулярная. Можно сказать, в принципе, ежедневная? Да. Но то, что осознанный контакт, почему-то я, как медик, все равно, мне кажется, что это близко к диагнозу. Я просто этого не могу своей узкой головой понять: есть у меня контакт. Но есть надежда на то, что Бог со мной всегда.

С самого первого дня, как мы начали со спонсором читать синюю книгу, точнее, он мне начал её читать, с того же дня, насколько я помню, этот спор в голове, он стал наверное, фоном, а пропал он уже… Периодически появляется, периодически приходится, как я уже сказал, пользоваться «четвёркой», даже чаще, чем мне хотелось бы. Я стал чаще видеть Бога, наверное, уже в девятых шагах, потому что у меня и 9 и список 8 просто был такой обширненький, человек 200. Я сделал первые, все нормально. Ни разу меня не заставили жрать го*но, и ни разу никто в меня не плюнул. Ну, это пока, конечно.

Просто «девятки» начали приходить сами. Я тогда уже освоил одну из новых профессий, специальностей и работал массажистом в одном из салонов красоты в Ростове. Я тогда курил ещё. Выходил покурить из салона, и «девятки» прям мимо проходят. То есть, люди, которым мне нужно возместить ущерб, причём те люди, которые не в этом районе жили. Только Бог мог направить их в мою сторону или меня в их. Бывало такое, что прям даже там по 2-3 человека они проходят, я с ними: «Привет, привет. Мне нужно тебе кое-что сказать». Там ля-ля-ля-ля, тра-та-та.

С плохим. Можно и к хорошему, и к плохому. У меня такой хороший пример есть. Я очень редко обращаюсь к Богу, прямо когда меня прижмет. Молюсь, я ежедневно. Иногда пропускаю, конечно. А так я обращаюсь к Богу с просьбами, когда уже прям прижмёт, когда у меня волнение, когда у меня тревога в таких каких-то ситуациях. Это, наверное, к плохому можно отнести, не знаю, а впоследствии к хорошему. Я учился, получал среднее специальное медицинское образование и перед экзаменом по специалитету, сестринское дело, я как большинство нормальных мало вменяемых людей, естественно, не готовился. Перед экзаменом проснулся, открыл учебник, полистал, почитал по-быстренькому, и с утра же начал молиться и говорю: «Боже, пожалуйста. Хотя бы «троечку. Я тебя очень прошу, если ты есть, я тебя редко прошу. Помоги, сдай за меня, пожалуйста».

Начинается экзамен, мне попадается билет, который как-то отложился у меня в мозгу каким-то чудесным образом, который я прочитал только что и я там по этому билету трата-та-та, все рассказываю. А результаты мы сдавали, когда как раз удалёнка была, результаты через какое-то время нам обещали огласить. И оглашают результаты. Мне говорят, что у меня оценка «4». Я думаю: «Вот, с*ка, что же не пять? Я же так хорошо отвечал». Хотя, за два часа до этого я говорил «хотя бы троечку, пожалуйста». Этим инструментом я на всех экзаменах пользовался. Действие совершил, почитал, поучил, сдал-сдал, не сдал-не сдал. Не сдал – не было. С Богом, с Высшей силой на сегодняшний день мне проще жить.

С хорошим по вечерам я стараюсь благодарить. Я пробовал делать 10, 11, и письменно, и устно, и списки по параллельному сообществу, и как только не пробовал. На данный момент я стараюсь перед сном, уже перед тем, как заснуть, я ложусь и благодарю Бога за сегодняшний день, за то, что я трезвый. И вообще за то, что, как мне кажется, у меня сегодня хорошо в этом мире. И за людей, за здоровье, за то, что был полезен стараюсь благодарить. Хорошее. Вчера мне задали такой вопрос. Мы вчера были в одном из реабилитационных центров на 12 шаге. Там на 5 традиции, я регулярно их посещаю, стараюсь раз в неделю, бывает иногда такое, что три и пять раз. Сейчас благо, есть онлайн. СЛУ можно и в Уссурийске поспикерить, благодаря анонимным алкоголикам несколько раз, и Барнауле, и Казани. Спасибо технологиям, дай Богу за то, что он их вообще внедрил в эту жизнь.

Если есть возможность делиться своим опытом в онлайне. И это, наверное, к хорошему. Трудно сказать, что меня там от этого как-то вставляет, прёт. Это просто часть моей жизни. И когда у меня есть время, я понимаю, что должен сообществу «Анонимные алкоголики» своё время. Когда оно у меня есть, я сразу пишу, плюс живые. Мы в Ростове ездим в наркологию городскую. Я её курировал сколько лет, лет 8. Сейчас отдал недавно одному анонимному брату. Это внесение вести, это, наверное, с хорошим. Оно стало частью моей жизни, что, блин, я, наверное, без этого вообще её как-то не представляю. У меня там неделю нет 12 шага, и у меня уже что-то, я уже начинаю по чатикам и звонить, когда туда, когда туда. Это уже как, я не скажу, как зубы почистить, но что-то похожее, как привычка, что ли. Плюс, я ж ещё раз говорю, я знаю, что этому сообществу и вам должен, я должен вам своё время, я живу в долг. Меня должны были убить ещё 20.04.2014, как я уже сказал. Я не должен был жить.

Не зря же в книге написано, что когда нам ничего не помогало, нам помогала работа с другими. Я не пробовал, чтобы ничего не помогало, хотя в отношениях было такое в трезвости, что я и молюсь, и двенадцатые шаги. Произошло расставание, года три мы, наверное, встречались, и произошло расставание, и я понял, что со мной что-то не так, заболевание эго. Я понимаю, что не могу не звонить, я и молюсь, у меня шаги, группы, со спонсором созваниваюсь, звоню спонсору, говорю: «Вов, слушай, ну я не могу ей не звонить». Он говорит: «Ну, звони». Все равно, благодаря сообществу это удалось прожить трезво. Я по-прежнему улыбаюсь, надеюсь, искренне. Это что по плохому.

А, наверное, то, что мне вредит, это прям финансы. Потому что когда у меня хорошо, в принципе, со всем этим социальным фасадом, у меня начинают проваливаться, провисать группы, я начинаю реже посещать. Когда у меня социальный фасад в порядке, у меня начинает подвисать качество жизни. Качество жизни — это трезвость. Трезвость — это моё качество жизни, на самом деле, потому что я могу сказать, что я мало зарабатываю по сравнению с кем-то, но на все хватает. Есть, что надеть, есть, что поесть, мне есть на что ездить, ещё какие-то помимо этого кайфушки покупать, но «мне надо больше». А когда, когда мне Бог даёт больше, я это заметил, я прошу, говорю: «Боже, что я не заслужил, что ли»? И шаги, и пятая традиция, наверное, мало кто может похвастаться за прошедший год таким количеством посещений реабилитации, как я. Много, реально много. Я говорю: «Боже, ну дай». Он даёт, а я: «Ой, что-то мне много как-то, что-то я устал». У меня тоже начинается. Так что хорошего понемножку. Трезвый, благодаря Богу и вам спасибо..

Вопрос: как зацепиться за программу и избавиться от отрицания?

Ответ: все очень просто. Я бы на твоём месте, наверное, написал в чате одной из девочек, которые ведут по шагам. Так обычно за неё и цепляются. Плюс, регулярное посещение групп. Я каждый день посещал анонимных алкоголиков или параллельные 12 шаговые сообщества. В течение двух с половиной лет я ежедневно посещал живые группы, тогда онлайн ещё не было. Я после работы шёл на группу, после группы шёл домой, делал 10, 11 шаг, ложился спать и все. Заново шёл на работу. Регулярность, потом привычка. Я не заметил, если честно, как эти годы. Мне кажется, старый, кризис среднего возраста. Но зацепиться? Шаги, шаги, группы, несение вести, служение. Чего чего-то нового я вряд ли придумаю, если бы я придумал что-то новое, я бы, наверное, с вами не разговаривал, разговаривал с кем-нибудь другим.

Вопрос: а ты был в ребе?

Ответ: да, был. Был, прошёл полную реабилитацию в открытом реабилитационном центре. Как я уже говорил, Миннесота, такие были. И есть ещё сейчас. Даст Бог, у нас будет как в Америке. Государство будет с нами взаимодействовать и через реабилитацию. На сегодняшний день тоже есть, но, к сожалению, их очень мало. А так да, прошёл реабилитацию без решёток, так сказать.

Вопрос: роль спонсора в выздоровлении на твой взгляд.

Ответ: у него нет роли, это часть моей жизни на сегодняшний день, как и группы, как и посещение реабилитации, как и шаги, как и работа с теми людьми, кому я помогаю пройти шаги. Это часть моей жизни, никакой роли у него нет. Ни разу, а, вру, один раз было, сейчас поделюсь. Один раз в жизни за почти 10 лет, получается, единственный раз был, когда он мне порекомендовал что-то, что касалось моей частной жизни, он ни разу никогда не говорил никуда ходить, ни с кем общаться и ещё что-то там такое. Единственный раз это было, это было два года назад. Я тогда пошёл работать консультантом в один из реабилитаций ростовских закрытых. И не созванивался с ним. Я пошёл работать, раз с ним созвонился, туда-сюда, я пошёл работать туда-то, с ним не выходил на связь, наверное, месяца полтора.

Я ему звоню, он говорит: «Куда ты пропал? Че, как дела»? Я ж ему рассказываю все, у меня от него нет секретов совсем. Я рассказываю все, как есть, как все происходит. У меня нет секретов, в анонимных алкоголиках важность моих секретов пропала, и он мне говорит: «Слушай, ну, увольняйся». Я с ним начал разговаривать матом. Какого вообще и какого. Он говорит: «Слушай, ну так надо». Я говорю: «Это рекомендация»? Он говорит: «Да». Я говорю: «Не вопрос». На следующий день я позвонил в эту реабилитацию, сказал: «Я у вас больше работать не буду». Меня спросили: «Почему»? Я сказал, что рекомендация спонсора. Мне сказали, попытались проманипулировать тем, что, спонсор моей жизнью управляет. Я говорю: «Рекомендации спонсора не обсуждаются». Это был единственный раз, когда он мне что-то по поводу социальной жизни сказал. Хотя, это и касается и 12 шагов и всего остального, потому что некоторые принципы нарушались, и я, наверное, со временем бы их тоже начал нарушать. Как говорится, с кем поведёшься, так тебе и надо. От того и наберёшься.

Вопрос: первые два шага просто пройти. На каком-то шаге очень тяжело с женой развестись, но это нужно. А что делать, если на работе почти все пьют?

Ответ: насчёт первого вопроса по поводу развестись с женой. Наверное, работа, которая нравится и приносит удовольствие можно же сравнить, по-моему, можно, какая разница, от кого дофаминчик получать? Когда надо, тогда уж… У меня и разрыв взаимоотношений тоже произошёл от того, что я, возможно, наверное, себя как-то плохо вёл. Но с человеком, который не выздоравливает очень трудно вообще, на самом деле, выстроить взаимоотношения, хотя она и условно независимая была. Но пришлось с ней расстаться. И вообще, шаги друг без друга не работают. Для меня первые три шага, я их никогда особо не разделяю. Они для меня очень просто звучат. Я сам не могу. Помогите мне, пожалуйста. Вот так для меня звучат первые три шага.

Что делать, если на работе почти все пьют? Когда работа, как говорил один консультант, он трезвый лет на 8 побольше меня, в районе двадцати, нам всегда говорили: когда работа мешает выздоровлению, брось на*ер эту работу. Это не касается рекомендаций анонимных алкоголиков и так далее. Слушай, тут уж как мне с этим. Мне комфортно работать в том коллективе, где употребляют? Это уже мое. Я просто знаю людей, которые остаются трезвыми, когда у них каждый день дома бухают, и ничего такого. Поэтому тут уж, наверное, и к себе нужно прислушаться.

Вопрос: как ты поручаешь решение сложных задач на волю Бога?

Ответ: контролирую по-прежнему. Контролирую препоручение. Тяжёлых задач? На примере. И как раз и я делаю рекламу, объявление, вот мы организуем одно мероприятие. Называется «Донские встречи АА». Уже одиннадцатые Донские встречи будут в этом году. Они пройдут на левом берегу дона 29, 30, 31 августа. Добро пожаловать, кому надо. Почему-то объявление я вам пытался пару часов назад выбросить, кусок только выбрасывается, кому интересно, скину свой контакт. В общем, классно будет. Приглашённый спикер не семинар, Сергей П. Там спикерские будут. И мы организуем это мероприятие. И сегодня у нас была крайняя встреча двух координаторов. Нам приходится заниматься расселением, потому там база предоставляет двухместные номера, трехместные и четырех. Есть люди, которые едут одни. Или трехместные номера закончились для трех людей, их надо как-то в двухместные расселить.

Мы встречались сегодня крайний раз для того, чтобы скоординироваться. Плюс я на регистрации, мне нужно знать, кто где живёт, сколько человек, сколько по финансам, эту сторону. И мы это обсуждали. И к вечеру я это препоручил. А так у меня голова этим занята несколько раз в день была. А сейчас я заметил, спасибо, кстати, большое за вопрос, а то бы я не заметил. Как Бог сработал. То есть, тогда все действия предприняты, и это, наверное, больше, скорее всего, работа программы, это препоручение. В четвертом шаге я провожу инвентаризацию, в пятом все рассказываю. 6, 7 периодически проскакивают, по жизни они есть. 8, 9 — я просто избавляюсь от страха и учусь тому самому препоручению, потому что когда я, крайняя «девятка» у меня была очень сложная, потому что человек, который служит в органах, плюс контуженный, и я его в школе, когда мы учились, сильно обижал ещё с одним человеком.

И мне нужно было сделать ему 9 шаг. Я его встретил в общественном транспорте, говорю: «Юр, слушай, мне нужно с тобой поговорить». А голова мне говорит: «Не надо к нему вообще подходить, не то что с ним разговаривать», Но пойти на страх. И все произошло не так, как мне казалось. Пришлось уделить ему несколько часов времени, послушать и про войну, и про все остальное. Но я готов своим временем заплатить за тот ущерб, который ему нанёс. И препоручение так, наверное, работает. В некоторых ситуациях вообще не работает. Я всегда этот пример привожу про смирение, когда спрашивают, есть ли у тебя смирение. Я говорю: «Ребят, ну вы о чем вообще, какое, о каком смирении в моём случае может идти речь? Я раз в неделю убираю дома, каждый раз я не хочу убирать. Каждый раз, когда убираю, я ругаюсь». Это инструмент выплеска некоторых эмоций, которые я могу для себя комфортно выплеснуть в уборочку. Я каждый раз не хочу, каждый раз ругаюсь про себя, когда убираю, и смирение приходит уже тогда, когда я вылил воду из ведра. Промыл, и у меня наступило смирение.

В некоторых ситуациях, почти во всех это так работает. Ну, нет покоя в наших лесах, у меня в голове зачастую тоже. Но благодаря шагам есть возможность с этим жить и жить чаще счастливым, чем и год назад, потому что в этом мне помогают шаги. Потому что крайний раз был круг, не соврать, года пол назад, наверное, это был четвертый круг шагов, и у нас там вся ветка проходит раз в два с половиной года шаги. И я уже сам понимаю, что со мной что-то не так. Я звоню спонсору, я посчитал, когда был крайний круг шагов и говорю: «Ну, че там, когда уже очередной круг шагов»? Он говорит: «Что такое? Пора уже, что ли»? Я говорю: «Ну да, время, два с половиной года уже прошло». И в списке 4 шага у меня опять 150 человек. Здравствуйте, приплыли. Я в туалет ромашками ходить не стал, от действующего алкоголика отделяет одна рюмка. 11 лет я бы не сказал, что много усилий. Ну, усилий, определённых усилий, да. Определённые усилия пришлось, конечно, приложить. Вот, но как говорила одна чутка впереди идущая: «В пути кормить не обещали, выживут не все». Я готов сделать определённые вещи, чтобы оказаться среди тех, кто остаётся здесь.

Вопрос: как ты понимаешь, волю Бога? В смысле, что? Что это воля Бога, а не твоё своеволие.

Ответ: слушай, если бы я знал волю Бога, я б, наверное, был бы в дурдоме. Я не знаю, волю Бога на сегодняшний день, на здесь и сейчас это постараться быть максимально открытым и надежда на то, что я буду кому-то из вас полезным. Я очень рад тому, что воля Бога в мой доступ не входит. Опять отвечу словами другого человека, которые я присвоил. Я когда-то спросил, когда вышел из реабилитации, у одного консультанта впереди идущего, чуть не идущего, но он трезвый. Я говорю: «Слушай, Алекс, ну как мне жить теперь? Ну? Как? Просто как мне жить»? Он говорит: «Да очень просто, Саш, по совести» Когда какие-то действия, слова и поступки идут в одну сторону с моей совестью, наверное, так скажу. Идут в одну сторону с моей совестью, тогда, наверное, я же ещё раз повторяюсь, я не знаю волю Бога, не знаю, что за воля, значит, я на правильном пути.